Готовый перевод The Unobtainable Movie Queen / Неуловимая кинодива: Игра в любовь: Глава 12

Ничего страшного, можешь положиться на меня, к тому же мы живем этажом выше. Если что, я снова тебя позову, а ты сначала зайди своими руками.

Как раз потому, что положиться на тебя — и значит не быть спокойной, — думала Лань Синь, однако вслух возражать не стала, да и видела, что руки Цзян Кэ тоже нуждались в скорейшей обработке.

Пусть займется этим, — бросила Лань Синь, и Цзян Кэ ничего не оставалось, как согласиться: — Тогда, сестра Янь, если что-то понадобится, зови.

Поняла.

Проводив младшего ассистента, Ши Юйцин посмотрела на матовую стеклянную дверь. Задвижка не была заперта, и она, подняв руку, постучала:

Учитель Сюй, вы в порядке? Если не ответите, я войду?

Изнутри не донеслось ни звука. Ши Юйцин отставила кашу в сторону и толкнула матовую дверь: Сюй Чжаоянь в унылом виде обнимала унитаз, а ее лоб покрылся мелким холодным потом.

Уйди.

Та услышала голос снаружи, но в момент стука Ши Юйцин ее так сильно тошнило, что она физически не могла ответить.

Нет уж, учитель Цин сегодня несет тепло.

Одну вещь, пока не увидишь — еще ладно, но как можно было уйти, заметив такое?

А вдруг той станет плохо прямо в туалетной комнате? Что тогда делать?

Она подошла ближе и мягко погладила Сюй Чжаоянь по спине. Та, чье раздражение от мучительной боли уже готовое было выплеснутьсянаружу, снова зашлась в рвоте.

Учитель Сюй, может, ну ее, поедем в больницу?

Ши Юйцин уже от одного вида стало не по себе. Неужели ей приходится переживать это каждый месяц?

Не нужно…

Сюй Чжаоянь действительно обессилела, говорила едва слышно и, желая лишь закрыть глаза и немного передохнуть, почувствовала, как сидевшая рядом женщина вытянула салфетку и промокнула ей уголки губ.

Вообще-то поступок трогательный, но вот ее манера…

Э-э… извини, ты слишком близко к унитазу, это рефлекторное.

Заметив, что Сюй Чжаоянь на нее уставилась, Ши Юйцин наконец увидела на ее лице хоть какое-то живое выражение. Она обняла ее за талию и помогла подняться.

Ты прямо как ледышка, честное слово, разве плохо иметь побольше эмоций? Сначала я отведу тебя обратно, а если снова затошнит — принесу таз. Обнимать унитаз — еще не хватало, чтобы я сфотографировала тебя с компроматом и выложила в моменты.

Все верно, Ши Юйцин добавила Сюй Чжаоянь в Вичате как раз потому, что в тот момент та ужасно ее бесила: то капризничала, то мильшничала, пуская в ход даже свое актерское мастерство лауреатки премии за лучшую женскую роль.

Учитель Сюй не нашла способа избавиться от этого докучливания и в конце концов поделилась контактом.

Полежи пока, я принесу тебе кашу, — Ши Юйцин уложила ее на кровать.

Вдруг она почувствовала, что что-то не так. Почему это я каждый день укладываю ее в постель?

Ши Юйцин покачала головой, выгоняя из головы всякую чепуху, и принесла кашу.

Открой рот, а-а~

Этот призыв прозвучал донельзя ласково, и Сюй Чжаоянь почему-то вспомнилось, как в детстве нянечка уговаривала ее принять лекарство.

Я сама могу.

Не отнимай, горячо, — Ши Юйцин отвела ее руку и поднесла ложку к самым губам. Они простояли так в оцепенении целых полминуты, прежде чем Сюй Чжаоянь наконец разомкнула губы.

То-то же.

Ши Юйцин скормила еще пару ложек. Больше они не перекинулись ни словом, однако долго сохранять это положение собеседница ей не позволила:

Хватит.

А? Ты же всего пару ложек съела?

Сюй Чжаоянь недовольно поморщилась и подтянула одеяло повыше: Спасибо, можешь отдохнуть, завтра снова съемки.

Может, помассировать тебе живот? — Ши Юйцин действовала абсолютно по собственной инициативе. Сюй Чжаоянь проигнорировала ее, перевернувшись набок и уткнувшись лицом в другую сторону.

Получив столь прямой отказ, Ши Юйцин пожала плечами.

Оставив оставшуюся кашу в стороне — пусть завтра с ней разбирается ассистентка, — она направилась в ванную.

Услышав звуки ее ухода, Сюй Чжаоянь наконец устало прикрыла глаза, прижала руки к животу и медленно свернулась калачиком.

Поспать бы, пройдет этот день, и станет легче…

Проблема с болезненными месячными досталась ей по наследству, мать, госпожа Гао, в период критических дней страдала тем же самым, с той лишь разницей, что… о ней заботился Сюй Лунъюань.

А она…

Сознание Сюй Чжаоянь постепенно погружалось во тьму. Если подсчитать, с самого вчерашнего дня она толком не спала.

Как раз в тот момент, когда она уже почти провалилась в сон, ей вдруг показалось, что матрас сзади просел и теплая рука, проскользнув под одежду, легла ей на живот.

Инстинктивно она попыталась открыть глаза и оттолкнуть того, кто был позади, но Ши Юйцин прижалась к ее уху и шепнула: Мои руки были холодными, я с таким трудом их согрела, не шевелись.

Глава 14. Небольшая температура у Ши Юйцин

Женщины лучше всех понимают женщин, если только она прямо не сказала: мне не нужно. Значит — надо!

По крайней мере, Ши Юйцин думала именно так. К тому же, после ее слов учитель Сюй действительно перестала сопротивляться, лишь судорожно вцепилась пальцами в ее запястье и замерла.

Расслабься, разве от напряжения не становится еще хуже?

Сюй Чжаоянь молчала. Из-за строгих порядков в семье до поступления в университет у нее не было близких телесных контактов ни с кем посторонним.

После поступления стало чуть лучше, но привычка соблюдать вежливую социальную дистанцию уже укоренилась, и даже после прихода в индустрию на съемках сцен с подобной близостью было мало.

Преимущественно упор делался на карьеру, в центре сюжета всегда находилась сильная главная героиня.

Ши Юйцин ничего этого не знала и решила, что та просто стесняется, поэтому пододвинулась еще ближе, почти вплотную прижавшись к ее спине.

Умничка, послушайся, — она принялась мягко массировать живот без всякой особой техники, просто поглаживая круговыми движениями.

Стоило признать, что фигура у учителя Сюй и впрямь была великолепна: даже в таком положении на животе не было ни грамма лишнего жира. Впрочем, вспомнив, что та работает киноактрисой, она успокоилась — требования к себе у тех куда строже, чем у телеактрис.

Размышляя об этом, Ши Юйцин отвлеклась, и её рука сама собой от массажа перешла к лёгким прикосновениям, а подушечки пальцев заскользили вдоль рельефных линий пресса.

Дыхание Сюй Чжаоянь перехватило, она открыла глаза и крепко сжала запястье непрошеной гостьи.

Не нужно, спасибо.

А? — Ши Юйцин только теперь сообразила, что натворила. — Прости, учитель Сюй, я засмотрелась.

Ничего, — Сюй Чжаоянь не стала скандалить, лишь вытащила ее руку из-под своей одежды.

Та прекрасно понимала, что хотела как лучше, а вышло хуже некуда: ее поступки уже смахивали на домогательства, да? И можно ли это еще как-то исправить?

Уже поздно, иди спать к себе.

Очевидно, продолжать общение та не собиралась, и Ши Юйцин оставалось лишь молча сползти с кровати.

Все говорят, что ночь — защитный цвет для желаний, но здесь кругом ярко горел свет. Только вот разглядеть выражение лица Сюй Чжаоянь она не могла, потому что та лежала спиной к ней.

Ши Юйцин снова опустила взгляд на свои ладони, на которых постепенно остывало тепло, как вдруг в голове у нее что-то словно взорвалось, и она быстрыми шагами бросилась в ванную…

За спиной воцарилась абсолютная тишина. Измотанная напряжением Сюй Чжаоянь постепенно расслабилась. По правде говоря, массаж Ши Юйцин помог: хотя боль полностью не прошла, стало значительно легче.

Спасибо… — беззвучно шевельнулись ее губы.

Усталость навалилась, подобно луне на вершине дерева, и она погрузилась в тяжелый сон, проснувшись неизвестно сколько времени спустя.

Хотя… нельзя сказать, что проснулась — скорее, сквозь пелену полудремы ей померещилось, будто Ши Юйцин, насквозь мокрая, рухнула прямо на кровать?

На следующий день Сюй Чжаоянь проснулась от звука чужого чихания. Цзян Кэ и Лань Синь стояли у ее изголовья, а Ши Юйцин, закутавшись в одеяло, покорно позволяла младшей ассистентке измерять ей температуру.

Тридцать восемь, — Лань Синь бросила взгляд на градусник. — Ну надо же, тебя попросили присмотреть за человеком, а ты в итоге сама заработала легкую простуду?

Ой, да все потому, что у учителя Сюй фигура слишком хороша. Вчера ночью у меня прямо воспламенилась страсть, пришлось принять холодный душ. Откуда ж мне знать, что мой организм настолько хилый, вот и простудилась…

Ши Юйцин по-прежнему несла чепуху, от которой у всех троих пропал дар речи. Сюй Чжаоянь пару раз кашлянула, показывая, что уже проснулась, и давая понять: когда упоминаешь меня, веди себя приличнее.

Сестра Янь! Вам лучше? — Цзян Кэ, услышав шорох, повернулась и бросилась к ее постели.

Гораздо лучше, — Сюй Чжаоянь посмотрела на нее, вспомнила услышанное вчера и невольно перевела взгляд на ее руки: убедившись, что все в порядке, она наконец успокоилась.

Спасибо за кашу, ты намаялась.

А! Ничего страшного, сестра Янь, это моя обязанность. — Цзян Кэ замялась, изображая крутую девчонку в смущении. Лань Синь, заметив, что ее собственная оторва-подопечная снова застыла, глядя на Сюй Чжаоянь, отвесила ей легкий подзатыльник:

Ешь завтрак и пей лекарство, а я пойду отпрошусь у режиссёра Лу, отлежишься пока в апартаментах.

Зачем? Разве какая-то паршивая температура помешает мне зарабатывать деньги?

Лань Синь: Ты что, в деньги глазами вросла?

Ши Юйцин: Если я не буду зарабатывать, ты со мной на улице ночевать будешь?

Они принялись препираться, нимало не смущаясь окружающих, и Сюй Чжаоянь сочла, что тоже должна что-то сказать.

Та вечно вела себя несерьезно, но прошлой ночью и впрямь ухаживала за ней. И пусть причина простуды звучала комично, сути дела это не меняло.

Обязательно ехать? — скупо на слова произнесла Сюй Чжаоянь, а договорив, сообразила, что выразилась не совсем верно, и уже собиралась добавить пояснение, как Ши Юйцин перебила ее:

Конечно. Мы с режиссёром Лу старые знакомые, с шоу знакомых людей связываться сложно. Если сорвем нормальный график съемок, это легко перерастет в личные обязательства, а с ними потом трудно расплатиться.

Лань Синь, собиравшаяся вновь уговаривать ту остаться дома, кивнула. Ши Юйцин была полоумной, но нельзя было не признать: в некоторых вещах она преуспевала блестяще.

Иначе она бы никогда не смогла пробиться из полных новичков до нынешнего статуса половины индустрии.

Тогда я помогу на съемках.

М? — после слов Сюй Чжаоянь первой удивилась Цзян Кэ. Сестра Янь обычно держалась очень мягко, но то относилось лишь к своим; с чужими она соблюдала вежливость — такую безупречную, что та граничила с отчуждением.

Взять хотя бы один из выходов на красную дорожку: в тот день на ней было платье с длинным шлейфом, и актер из того же сериала попытался помочь его приподнять. Сестра Янь тогда продемонстрировала поистине королевскую границу, двигаясь едва ли не как в вальсе, виртуозно уворачиваясь от чужих рук и не оставляя при этом и следа неловкости.

Актер попытался помочь трижды, и все три раза его пальцы даже не коснулись подола — картина вышла уморительная.

А? Правда, учитель Сюй?

Угу, — кивнула Сюй Чжаоянь, но заметив выражение лица Ши Юйцин… почему-то снова уловила что-то странное?

Словно та внезапно от чего-то освободилась и вздохнула с облегчением? Это совершенно не вязалось с ее обычной яркостью, она выглядела не как ее привычный безумный щенок-весельчак, а скорее подозрительно — как щенок, который только что едва не утонул.

Это заставило ее вспомнить ту смутную картинку, привидевшуюся ей сквозь полудрему прошлой ночью…

Ха-ха-ха, ворона возвращает долг родителям, доброму человеку воздается добром, древние не лгали! — Ши Юйцин снова с воплем сумасшедшей залилась смехом. Лань Синь поморщилась и посмотрела на Сюй Чжаоянь: Учитель Сюй, у нее проблемы с подбором слов, она не имела в виду, что вы ворона.

Спасибо, если бы ты не напомнила, я бы и не подумала в ту сторону.

Поскольку сегодня предстояло лишь доснимать отдельные кадры, времени у обеих было вдоволь. Позавтракав, они не спеша направились к съемочной площадке.

http://bllate.org/book/38063/4765700