Ничего страшного, можешь положиться на меня, к тому же мы живем этажом выше. Если что, я снова тебя позову, а ты сначала зайди своими руками.
Как раз потому, что положиться на тебя — и значит не быть спокойной, — думала Лань Синь, однако вслух возражать не стала, да и видела, что руки Цзян Кэ тоже нуждались в скорейшей обработке.
Пусть займется этим, — бросила Лань Синь, и Цзян Кэ ничего не оставалось, как согласиться: — Тогда, сестра Янь, если что-то понадобится, зови.
Поняла.
Проводив младшего ассистента, Ши Юйцин посмотрела на матовую стеклянную дверь. Задвижка не была заперта, и она, подняв руку, постучала:
Учитель Сюй, вы в порядке? Если не ответите, я войду?
Изнутри не донеслось ни звука. Ши Юйцин отставила кашу в сторону и толкнула матовую дверь: Сюй Чжаоянь в унылом виде обнимала унитаз, а ее лоб покрылся мелким холодным потом.
Уйди.
Та услышала голос снаружи, но в момент стука Ши Юйцин ее так сильно тошнило, что она физически не могла ответить.
Нет уж, учитель Цин сегодня несет тепло.
Одну вещь, пока не увидишь — еще ладно, но как можно было уйти, заметив такое?
А вдруг той станет плохо прямо в туалетной комнате? Что тогда делать?
Она подошла ближе и мягко погладила Сюй Чжаоянь по спине. Та, чье раздражение от мучительной боли уже готовое было выплеснутьсянаружу, снова зашлась в рвоте.
Учитель Сюй, может, ну ее, поедем в больницу?
Ши Юйцин уже от одного вида стало не по себе. Неужели ей приходится переживать это каждый месяц?
Не нужно…
Сюй Чжаоянь действительно обессилела, говорила едва слышно и, желая лишь закрыть глаза и немного передохнуть, почувствовала, как сидевшая рядом женщина вытянула салфетку и промокнула ей уголки губ.
Вообще-то поступок трогательный, но вот ее манера…
Э-э… извини, ты слишком близко к унитазу, это рефлекторное.
Заметив, что Сюй Чжаоянь на нее уставилась, Ши Юйцин наконец увидела на ее лице хоть какое-то живое выражение. Она обняла ее за талию и помогла подняться.
Ты прямо как ледышка, честное слово, разве плохо иметь побольше эмоций? Сначала я отведу тебя обратно, а если снова затошнит — принесу таз. Обнимать унитаз — еще не хватало, чтобы я сфотографировала тебя с компроматом и выложила в моменты.
Все верно, Ши Юйцин добавила Сюй Чжаоянь в Вичате как раз потому, что в тот момент та ужасно ее бесила: то капризничала, то мильшничала, пуская в ход даже свое актерское мастерство лауреатки премии за лучшую женскую роль.
Учитель Сюй не нашла способа избавиться от этого докучливания и в конце концов поделилась контактом.
Полежи пока, я принесу тебе кашу, — Ши Юйцин уложила ее на кровать.
Вдруг она почувствовала, что что-то не так. Почему это я каждый день укладываю ее в постель?
Ши Юйцин покачала головой, выгоняя из головы всякую чепуху, и принесла кашу.
Открой рот, а-а~
Этот призыв прозвучал донельзя ласково, и Сюй Чжаоянь почему-то вспомнилось, как в детстве нянечка уговаривала ее принять лекарство.
Я сама могу.
Не отнимай, горячо, — Ши Юйцин отвела ее руку и поднесла ложку к самым губам. Они простояли так в оцепенении целых полминуты, прежде чем Сюй Чжаоянь наконец разомкнула губы.
То-то же.
Ши Юйцин скормила еще пару ложек. Больше они не перекинулись ни словом, однако долго сохранять это положение собеседница ей не позволила:
Хватит.
А? Ты же всего пару ложек съела?
Сюй Чжаоянь недовольно поморщилась и подтянула одеяло повыше: Спасибо, можешь отдохнуть, завтра снова съемки.
Может, помассировать тебе живот? — Ши Юйцин действовала абсолютно по собственной инициативе. Сюй Чжаоянь проигнорировала ее, перевернувшись набок и уткнувшись лицом в другую сторону.
Получив столь прямой отказ, Ши Юйцин пожала плечами.
Оставив оставшуюся кашу в стороне — пусть завтра с ней разбирается ассистентка, — она направилась в ванную.
Услышав звуки ее ухода, Сюй Чжаоянь наконец устало прикрыла глаза, прижала руки к животу и медленно свернулась калачиком.
Поспать бы, пройдет этот день, и станет легче…
Проблема с болезненными месячными досталась ей по наследству, мать, госпожа Гао, в период критических дней страдала тем же самым, с той лишь разницей, что… о ней заботился Сюй Лунъюань.
А она…
Сознание Сюй Чжаоянь постепенно погружалось во тьму. Если подсчитать, с самого вчерашнего дня она толком не спала.
Как раз в тот момент, когда она уже почти провалилась в сон, ей вдруг показалось, что матрас сзади просел и теплая рука, проскользнув под одежду, легла ей на живот.
Инстинктивно она попыталась открыть глаза и оттолкнуть того, кто был позади, но Ши Юйцин прижалась к ее уху и шепнула: Мои руки были холодными, я с таким трудом их согрела, не шевелись.
Глава 14. Небольшая температура у Ши Юйцин
Женщины лучше всех понимают женщин, если только она прямо не сказала: мне не нужно. Значит — надо!
По крайней мере, Ши Юйцин думала именно так. К тому же, после ее слов учитель Сюй действительно перестала сопротивляться, лишь судорожно вцепилась пальцами в ее запястье и замерла.
Расслабься, разве от напряжения не становится еще хуже?
Сюй Чжаоянь молчала. Из-за строгих порядков в семье до поступления в университет у нее не было близких телесных контактов ни с кем посторонним.
После поступления стало чуть лучше, но привычка соблюдать вежливую социальную дистанцию уже укоренилась, и даже после прихода в индустрию на съемках сцен с подобной близостью было мало.
Преимущественно упор делался на карьеру, в центре сюжета всегда находилась сильная главная героиня.
Ши Юйцин ничего этого не знала и решила, что та просто стесняется, поэтому пододвинулась еще ближе, почти вплотную прижавшись к ее спине.
Умничка, послушайся, — она принялась мягко массировать живот без всякой особой техники, просто поглаживая круговыми движениями.
Стоило признать, что фигура у учителя Сюй и впрямь была великолепна: даже в таком положении на животе не было ни грамма лишнего жира. Впрочем, вспомнив, что та работает киноактрисой, она успокоилась — требования к себе у тех куда строже, чем у телеактрис.
Размышляя об этом, Ши Юйцин отвлеклась, и её рука сама собой от массажа перешла к лёгким прикосновениям, а подушечки пальцев заскользили вдоль рельефных линий пресса.
Дыхание Сюй Чжаоянь перехватило, она открыла глаза и крепко сжала запястье непрошеной гостьи.
Не нужно, спасибо.
А? — Ши Юйцин только теперь сообразила, что натворила. — Прости, учитель Сюй, я засмотрелась.
Ничего, — Сюй Чжаоянь не стала скандалить, лишь вытащила ее руку из-под своей одежды.
Та прекрасно понимала, что хотела как лучше, а вышло хуже некуда: ее поступки уже смахивали на домогательства, да? И можно ли это еще как-то исправить?
Уже поздно, иди спать к себе.
Очевидно, продолжать общение та не собиралась, и Ши Юйцин оставалось лишь молча сползти с кровати.
Все говорят, что ночь — защитный цвет для желаний, но здесь кругом ярко горел свет. Только вот разглядеть выражение лица Сюй Чжаоянь она не могла, потому что та лежала спиной к ней.
Ши Юйцин снова опустила взгляд на свои ладони, на которых постепенно остывало тепло, как вдруг в голове у нее что-то словно взорвалось, и она быстрыми шагами бросилась в ванную…
За спиной воцарилась абсолютная тишина. Измотанная напряжением Сюй Чжаоянь постепенно расслабилась. По правде говоря, массаж Ши Юйцин помог: хотя боль полностью не прошла, стало значительно легче.
Спасибо… — беззвучно шевельнулись ее губы.
Усталость навалилась, подобно луне на вершине дерева, и она погрузилась в тяжелый сон, проснувшись неизвестно сколько времени спустя.
Хотя… нельзя сказать, что проснулась — скорее, сквозь пелену полудремы ей померещилось, будто Ши Юйцин, насквозь мокрая, рухнула прямо на кровать?
На следующий день Сюй Чжаоянь проснулась от звука чужого чихания. Цзян Кэ и Лань Синь стояли у ее изголовья, а Ши Юйцин, закутавшись в одеяло, покорно позволяла младшей ассистентке измерять ей температуру.
Тридцать восемь, — Лань Синь бросила взгляд на градусник. — Ну надо же, тебя попросили присмотреть за человеком, а ты в итоге сама заработала легкую простуду?
Ой, да все потому, что у учителя Сюй фигура слишком хороша. Вчера ночью у меня прямо воспламенилась страсть, пришлось принять холодный душ. Откуда ж мне знать, что мой организм настолько хилый, вот и простудилась…
Ши Юйцин по-прежнему несла чепуху, от которой у всех троих пропал дар речи. Сюй Чжаоянь пару раз кашлянула, показывая, что уже проснулась, и давая понять: когда упоминаешь меня, веди себя приличнее.
Сестра Янь! Вам лучше? — Цзян Кэ, услышав шорох, повернулась и бросилась к ее постели.
Гораздо лучше, — Сюй Чжаоянь посмотрела на нее, вспомнила услышанное вчера и невольно перевела взгляд на ее руки: убедившись, что все в порядке, она наконец успокоилась.
Спасибо за кашу, ты намаялась.
А! Ничего страшного, сестра Янь, это моя обязанность. — Цзян Кэ замялась, изображая крутую девчонку в смущении. Лань Синь, заметив, что ее собственная оторва-подопечная снова застыла, глядя на Сюй Чжаоянь, отвесила ей легкий подзатыльник:
Ешь завтрак и пей лекарство, а я пойду отпрошусь у режиссёра Лу, отлежишься пока в апартаментах.
Зачем? Разве какая-то паршивая температура помешает мне зарабатывать деньги?
Лань Синь: Ты что, в деньги глазами вросла?
Ши Юйцин: Если я не буду зарабатывать, ты со мной на улице ночевать будешь?
Они принялись препираться, нимало не смущаясь окружающих, и Сюй Чжаоянь сочла, что тоже должна что-то сказать.
Та вечно вела себя несерьезно, но прошлой ночью и впрямь ухаживала за ней. И пусть причина простуды звучала комично, сути дела это не меняло.
Обязательно ехать? — скупо на слова произнесла Сюй Чжаоянь, а договорив, сообразила, что выразилась не совсем верно, и уже собиралась добавить пояснение, как Ши Юйцин перебила ее:
Конечно. Мы с режиссёром Лу старые знакомые, с шоу знакомых людей связываться сложно. Если сорвем нормальный график съемок, это легко перерастет в личные обязательства, а с ними потом трудно расплатиться.
Лань Синь, собиравшаяся вновь уговаривать ту остаться дома, кивнула. Ши Юйцин была полоумной, но нельзя было не признать: в некоторых вещах она преуспевала блестяще.
Иначе она бы никогда не смогла пробиться из полных новичков до нынешнего статуса половины индустрии.
Тогда я помогу на съемках.
М? — после слов Сюй Чжаоянь первой удивилась Цзян Кэ. Сестра Янь обычно держалась очень мягко, но то относилось лишь к своим; с чужими она соблюдала вежливость — такую безупречную, что та граничила с отчуждением.
Взять хотя бы один из выходов на красную дорожку: в тот день на ней было платье с длинным шлейфом, и актер из того же сериала попытался помочь его приподнять. Сестра Янь тогда продемонстрировала поистине королевскую границу, двигаясь едва ли не как в вальсе, виртуозно уворачиваясь от чужих рук и не оставляя при этом и следа неловкости.
Актер попытался помочь трижды, и все три раза его пальцы даже не коснулись подола — картина вышла уморительная.
А? Правда, учитель Сюй?
Угу, — кивнула Сюй Чжаоянь, но заметив выражение лица Ши Юйцин… почему-то снова уловила что-то странное?
Словно та внезапно от чего-то освободилась и вздохнула с облегчением? Это совершенно не вязалось с ее обычной яркостью, она выглядела не как ее привычный безумный щенок-весельчак, а скорее подозрительно — как щенок, который только что едва не утонул.
Это заставило ее вспомнить ту смутную картинку, привидевшуюся ей сквозь полудрему прошлой ночью…
Ха-ха-ха, ворона возвращает долг родителям, доброму человеку воздается добром, древние не лгали! — Ши Юйцин снова с воплем сумасшедшей залилась смехом. Лань Синь поморщилась и посмотрела на Сюй Чжаоянь: Учитель Сюй, у нее проблемы с подбором слов, она не имела в виду, что вы ворона.
Спасибо, если бы ты не напомнила, я бы и не подумала в ту сторону.
Поскольку сегодня предстояло лишь доснимать отдельные кадры, времени у обеих было вдоволь. Позавтракав, они не спеша направились к съемочной площадке.
http://bllate.org/book/38063/4765700
Готово:
