Глава 13. Обед из вокзальной лавки южной станции
В следующий город
Когда восточное небо едва заметно посветлело, мы отправились в путь к следующему городу.
Мотоцикл, оставленный на хранение в гостинице, был в полном порядке, и мы, как и прежде, двинулись на север по тракту.
За время путешествия мы уже вполне освоились с ездой вдвоём, и Кэйдзю на заднем сиденье украдкой зевал.
Направлялись мы к южной станции Дортосской железной дороги.
Поезд там ходит на силе магии и пара.
За день всего два рейса.
Опоздаешь на утренний — следующий только после полудня.
Впрочем, от Дорнзоше до южной станции даже пешком час ходьбы, так что в такое время вряд ли кто-то ещё отправился бы в путь.
Но мы выехали пораньше, чтобы наверняка купить билеты на сегодня и заодно прихватить вокзальные обеды.
Если пересечь горы на поезде, до Херентоса доберёмся всего за один день.
Но раз уж дорога занимает целый день, в поезде продают еду.
И она, как ни странно, вкусная — я, честно говоря, ждал этого момента.
В прошлый раз я ел её около года назад, и тогда в обеде был жареный кусок мяса местного существа, пойманного в Херентосе.
Может, сегодня положат что-то другое — уже интересно.
Дорога к станции охранялась довольно строго — видимо, из-за большого потока людей.
Несмотря на раннее утро, вдоль обочины то и дело мелькали жандармы.
Через равные промежутки стояли и прочные каменные укрытия — одновременно убежища от местных существ и посты жандармов.
Охрана, судя по всему, была не для того, чтобы отбивать атаки тварей, а чтобы при нападении как можно быстрее передать весть в скорлупный город.
Снаряжение у них было лёгкое.
Под подозрительными взглядами жандармов мы пронеслись по тракту на мотоцикле.
Наконец из-за гор выглянуло солнце, осветив горные хребты в стороне Херентоса.
Та величественная тень, что смутно виднелась вдали, — это вулкан Бергум, крупнейший в Элегноа.
Говорят, в вулкане Бергум обитает огненный дракон, и это опасное место, полное ядовитых газов и свирепых местных тварей.
Не проложи здесь железную дорогу — Херентос, наверное, был бы поглощён великим лесом и превратился в руины.
И раз уж линию протянули, задевая краешек такого вулкана, легко представить, каких трудов это стоило.
Я вернул взгляд с далёкой точки на дорогу — и показалось здание южной станции.
Через неё проходят не только люди, но и огромные объёмы грузов, а таскают их в основном ониги и крупные зверолюди, так что постройка весьма внушительная.
Я спешился перед зданием станции и, толкая мотоцикл, направился к кассе.
— Доброе утро. Два взрослых билета и… ещё вот этот магический инструмент нужно погрузить.
Зверолюд с сонным лицом глянул на мотоцикл рядом со мной и ответил без особого удивления:
— Только этот один? Тогда в багажном отсеке для обычных пассажиров место найдётся. За провоз багажа — половина стоимости взрослого билета.
— Понял.
Я расплатился, получил билеты и бирку для багажа и прошёл через турникет.
Пока не забыл, отдал билет Кэйдзю.
До отправления ещё больше часа, но на платформе уже стоял локомотив, выпуская пар.
Как и на станции, этой железной дорогой пользуются представители самых разных рас, так что для чистокровного человека размеры тут впечатляющие.
Я видел этот локомотив во второй раз, но всё равно удивительно, что такая махина из железа бегает быстрее лошади. По платформе сновали каменные люди, похожие на механиков, и конеподобные станционные служащие, а пассажиров пока было мало.
Почему-то среди станционных работников особенно много конеподобных зверолюдей.
Наверное, из-за выносливости и силы ног.
Я снял с мотоцикла чемодан с ценностями и направился в хвостовые вагоны, чтобы сдать багаж первым делом.
Когда я показал мотоцикл служащему-конелюду, проверявшему опись груза, тот, не изменившись в лице, поднял его и занёс в багажный отсек.
Вот это сила.
Пассажирские вагоны находятся в передней части состава, так что я не спеша пошёл по платформе, высматривая торговца вокзальными обедами.
— Кэйдзю, ты здешние обеды ещё не пробовал?
— Ага. Обычному авантюристу хватает сил только на то, чтобы оплатить билет.
— Ну да, логично… Но это же работа, так что всё спишем на расходы, у нас есть запас. Куплю и на твою долю.
— Нет, я…
— Всё равно целый день в вагоне делать нечего, кроме как сидеть сложа руки. Хотя бы поешь со мной за компанию. Или ты не любишь вокзальные обеды?
— Не то чтобы не люблю…
— Тогда решено. А, вон он, — эй, простите!
Я не дал Кэйдзю снова отказаться и окликнул торговца.
— Два обеда. И ещё — напитки продаёте?
— Да-да, у нас есть талоны на напитки. Передадите талон продавцу в вагоне — обменяете на кофе или чай. Пиво, правда, за отдельную плату. Как изволите?
— Обычные напитки. Тоже на двоих.
— Благодарю покорно.
Я получил обеды, завёрнутые в тонкую древесную кору и перевязанные пеньковой верёвкой, и талоны на напитки.
Обеды ещё хранили лёгкое тепло.
— Ладно, займём места, пока не набежала толпа.
— Наши места, говорят, в третьем вагоне от головы.
Вместо меня, у которого руки были заняты чемоданом и обедами, вагон нашёл Кэйдзю.
И вот мы благополучно забрались в пассажирский вагон.
Внутри рядами стояли деревянные сиденья, кое-кто уже сидел.
Наверное, люди, которые провели ночь прямо на станции.
Внутри станции, пусть и не так безопасно, как в скорлупном городе, всё же относительно спокойно.
Сиденья расположены попарно, лицом друг к другу; мы с Кэйдзю сели напротив, у окна.
Чемодан с грузом для Лиль-Куро и ценностями я поставил в ногах и глубоко опустился на сиденье.
Кэйдзю тем временем где-то раздобыл схему состава и с серьёзным видом изучал её.
— Ты где это взял?
— У входа в вагон. Глянешь?
Я взял протянутый Кэйдзю лист.
Головной вагон — машинное отделение и кабина машиниста.
С третьего по пятый вагон — пассажирские, дальше — багажный отсек для вещей пассажиров, за ним — грузовой отсек для товаров на экспорт в Херентос, а в самом хвосте — вагон для персонала.
Напитки и еду продают в четвёртом вагоне, значит.
Пассажирам разрешено свободно ходить только по вагонам с сиденьями, так что особого смысла в схеме нет, но разглядывать такое — само по себе приятно.
Я подумал, что даже Кэйдзю, куда более опытный в путешествиях, чем я, наверняка радуется таким вещам, и поднял взгляд — но Кэйдзю смотрел на меня с совершенно серьёзным лицом.
— Лучше запомнить, где находятся выходы. В это время года местные твари забираются на пути, и поезд может экстренно остановиться. Осенью существа начинают изо всех сил запасаться едой, так что этот вагон для них — всё равно что готовый обед. В голове и хвосте состава сидят вооружённые охранники, так что держи это в голове.
— Вот оно что, такая опасность есть…
Я снова уставился в схему.
Ближайший отсюда выход — сзади слева.
В прошлый раз, когда я ехал, в пути ничего не случилось, и я благополучно добрался до Херентоса, так что считал, что в поезде безопасно.
— Первое время после открытия дороги было спокойно. Местные твари остерегались невиданной железной махины. Но за последние несколько лет они, похоже, к ней привыкли. Особенно много нападений перед зимой. Прошлой зимой меня на некоторое время призвали охранять эту дорогу, так вот — за один рейс приходилось минимум раз останавливаться и разгонять тварей, иначе дальше было не проехать.
— Вот как много…
Лето только-только закончилось, но сезон уже клонился к осени.
Пожалуй, и сегодня не стоило слишком расслабляться.
Пока я слушал рассказы Кэйдзю о его работе охранником на железной дороге, народу понемногу прибавлялось.
— Сегодня, может, все места займут… Давай-ка съедим обеды, пока есть возможность.
Если рядом кто-то сядет, есть будет неудобно, да и завтрака я ещё не ел, так что я сразу развернул свой обед.
Кэйдзю точно так же снял обёртку.
Внутри оказались два больших сэндвича с чем-то вроде жареной курятины и несколько виноградин.
В прошлый раз, помнится, были жареное мясо и рис, так что содержимое поменялось.
Но и это выглядело аппетитно.
Я сразу взял один сэндвич и оглядел его в разрезе.
Что это за мясо?
Бледное, по структуре похоже на курицу, но на ощупь упруже.
Оранжевый овощ, зажатый вместе с мясом, мне в скорлупном городе тоже не встречался.
Цветом как морковь, но по виду — кудрявые листья, как у салата.
Ещё виднелась нарезанная соломкой зелень — это травы? Или лук?
Я склонил голову в недоумении, а Кэйдзю уже вовсю впился в сэндвич и слегка округлил глаза.
— Весьма неплохо.
— А что там внутри?
Когда я спросил, Кэйдзю тщательно прожевал, смакуя, и лишь потом ответил:
— Я думал, курица, но это мясо остеги. Такое местное существо, похожее на саламандру-чудовище, живёт у воды, съедобное. Иногда отдаёт тиной, но мясо мягкое и вкусное. Здесь его удачно сочетали с пахучими овощами, тины не чувствуется, и соус с горчицей отлично работает.
Я сглотнул слюну от этого описания и, широко раскрыв рот, впился в сэндвич.
Хруст — сочные овощи, мягкое мясо.
На вид курица, но на вкус и по текстуре — жирное брюшко рыбы.
Одно мясо было бы жирновато, но горчичный привкус и острота овощей щиплют нос и отлично всё уравновешивают.
— Вкусно…!
Я невольно пробормотал и снова откусил большой кусок.
Мигом прикончил один сэндвич и закинул в рот кислую виноградину, чтобы освежить вкус.
Когда во рту посвежело, взялся за второй.
— И эти овощи мне тоже незнакомы… Они тоже местные растения?
Кэйдзю удивлённо перевёл взгляд с сэндвича на меня и протянул: «А, ну да».
— Верно, забыл… Оба — обычные растения снаружи скорлупы… Оранжевый в нашей деревне называли скальной медузой или оранжевой медузой. Это вид гриба, растёт на скалах. Зелёный называется корда — это скорее… пряная трава. Если есть её одну, вкус довольно резкий.
Я попробовал по кусочку каждого овоща, торчащего с края.
Оранжевый, «скальная медуза», — по текстуре действительно ближе к грибу, чем к листу.
Лёгкий ореховый привкус — тоже грибной.
А тонко нарезанная зелень — острая.
Что-то вроде перца, что-то вроде розмарина — резкий, но с прохладной свежестью вкус.
Выходит, к мясу местных существ подходят местные растения.
Эта пряная трава идеально сочеталась с мясом остеги.
Я с удовольствием отметил удачное сочетание и доел всё до конца.
— Вкусно было… И всё же, сколько же я ещё не знаю продуктов.
Я пробормотал это, складывая древесную кору, в которую был завёрнут сэндвич.
— Если живёшь в скорлупном городе, безопаснее всего есть обычный скот и овощи. А в поселениях снаружи люди порой умирают, отравившись неизвестными местными растениями. Сейчас уже научились более-менее отличать съедобное от ядовитого…
От слов Кэйдзю мне стало немного стыдно.
И эти овощи, и это мясо — всё это держится на множестве жертв.
То, что я могу беззаботно мечтать попробовать побольше разных местных растений и существ, — потому что мне повезло.
— Суровый мир, ничего не скажешь… А снаружи скорлупы нельзя разводить скот или выращивать овощи?
— Можно-то можно… Но без защиты скорлупы и животные, и растения самовольно скрещиваются с местными и перемешиваются. Странное дело.
— То есть постоянно появляются новые виды?
— Именно… Снаружи границы между видами стираются. Такие, как мы, люди, выживаем как вид только потому, что нас защищает какая-то сила.
— Тогда скальная медуза или корда, что мы сейчас съели, — они тоже скоро скрестятся с другими растениями и превратятся во что-то другое?
— …Нет. У местных существ и растений, у которых уже есть названия, вид давно устоялся.
— Название — это и есть признак вида… В каком-то смысле, как магия…
— Или, может, до статуса вида доживают только те, кто выиграл в борьбе за выживание, а мы просто даём им имена.
— Ну и масштабный разговор пошёл… Прямо просветление какое-то.
Я всерьёз собрался было поразмышлять над великими вопросами — что такое вид? что такое жизнь?
— но тряхнул головой и оборвал мысль.
Заодно поднялся — решил сходить за напитками.
— Кофе или чай?
— Кофе.
Я кивнул и двинулся в вагон, где продавали напитки.
По талону получил кофе в деревянной кружке и вдохнул ароматный запах.
То, что я могу наслаждаться такими удовольствиями, — тоже благодаря тому, что скорлупа сохраняет виды, и тому, что земледелие возможно и поныне.
Спасибо первым людям, что пришли на эту землю, — у них была невероятно развитая цивилизация.
В мифах говорится, что первые люди прибыли на корабле.
Если так, выходит, изначально они жили за морем?
Существуют ли другие острова и континенты, кроме Элегноа, — об этом до сих пор толком не выяснили.
В море водятся огромные местные существа, так что о дальних плаваниях речи не идёт, да и внутри самого острова слишком много неизвестных тварей и земель — руки до внешнего мира не доходят.
А может, и сейчас за пределами острова живут люди с цивилизацией не ниже, чем у наших предков?
Или они уже погибли?
А возможно, в этом мире вообще не было разумных существ, кроме нас, и наши предки пришли из другого мира, из другого измерения.
Такой версией легче объяснить и то, почему местные твари и домашний скот совершенно разные, и почему у чистокровных людей нет магической силы.
Я снова тряхнул головой.
Это уж точно не тот вопрос, который мне по силам.
Что-то я сегодня слишком много думаю.
Я взял себя в руки, вернулся на место и протянул Кэйдзю кофе.
На этом публикация заканчивается.
Спасибо, что прочитали.
Завтра тоже выложу, так что, если не против, заглядывайте.
http://bllate.org/book/38061/4768135
Готово:
