Но у нас-то всё в порядке, мама же не в этом году начала меня замуж звать. Чего ещё ты хочешь? Каково твоё мнение в конце концов? Ты не разрешал мне приходить часто, я делал всё, как ты говорил, чего ты ещё от меня хочешь?
Сюй Ханьгуан с лёгкой усмешкой покачал головой: у него уже не осталось сил спорить о том, кто прав, а кто виноват.
Ты всё делаешь отлично, я признаю: все эти годы ты ко мне относился прекрасно, во всём заботился обо мне, но мы не подходим друг другу. Ты мне больше не нравишься, я тебя не люблю, понимаешь?
Ха, не любишь! Да у тебя, чёрт побери, кто-то другой появился! Ты увлёкся кем-то на стороне! На кого это ты запал?
Сюй Ханьгуан холодным взглядом посмотрел на то, как тот бесится.
Лучше о себе подумай!
Он выпрямился, стряхнул с плеча несуществующую пыль и собрался идти назад.
Чэн Яньбэй затянулся сигаретой, бросил окурок на землю, придавил подошвой и холодно бросил: Стоять. Мы ещё не всё выяснили.
Сюй Ханьгуан не обратил на него внимания и продолжил идти вперёд, пока кто-то не схватил его сзади за локоть. Только тогда он был вынужден с досадой остановиться.
Объяснись! Ты только и твердишь, что мы не подходим друг другу. Мы вместе уже восемь лет, неужели ты только сейчас это понял? С тех пор как Лянь Цзи поселился в твоём доме, ты изменился. Ты только и думаешь о нём каждую секунду, заботишься о нём усерднее, чем обо мне! Посмей сказать, что у тебя совесть чиста! Да ты просто увидел, что он молод и лицом вполне хорош, вот у тебя и появились мыслишки на стороне! Признайся, неужели ты каждый день только и мечтаешь о том, как бы залезть к нему в постель...
Хватит меня оскорблять. — Сюй Ханьгуан в упор посмотрел на него холодным взглядом. — Ты сам-то что за тварь, прекрасно знаешь. Натворил грязи, вот и судишь о других по себе. Чэн Яньбэй, ты заставляешь меня презирать тебя всё сильнее и сильнее.
Что ты сказал? — Ярость, которую Чэн Яньбэй сдерживал, вмиг вырвалась наружу. Рука двинулась быстрее мысли, и по лицу Сюй Ханьгуана хлестнула пощёчина. Ощутив покалывание в онемевшей ладони, он тут же пожалел о содеянном и испуганно посмотрел на Сюй Ханьгуана.
Когда его ругали другие, он не злился так сильно. Единственным исключением был Сюй Ханьгуан. Рядом с ним он всегда старался сохранять манеры истинного джентльмена — привычно невозмутимого, уверенного в себе и благородного.
Ханьгуан, — хрипло произнёс Чэн Яньбэй.
То ли из-за невыносимой жары, то ли по какой-то другой причине Сюй Ханьгуана бросило в жар, в голове зашумело, и от этого удара он едва устоял на ногах.
Опомнившись, он почувствовал, как щека пылает огнём — всё лицо словно обожгло пламенем.
Ханьгуан, прости, я не удержался. Бей меня, ударь меня в ответ! — Чэн Яньбэй схватил Сюй Ханьгуана за руку, пытаясь заставить его ударить себя.
Уходи. Между нами всё кончено раз и навсегда. — Сюй Ханьгуан с силой выдернул руку и под палящим солнцем, с тяжелой головой, направился обратно.
Внутри бушевал огонь, щека горела и покалывала от жара, но сердце заледенело окончательно.
По правде говоря, это был далеко не первый раз, когда Чэн Яньбэй поднимал на него руку, но лишь этот случай заставил его испытать такое глубокое разочарование.
Наверное, люди действительно не способны избавиться от своих дурных привычек. Сюй Ханьгуан далеко не раз надеялся, что Чэн Яньбэй сможет измениться ради него.
Глава 17
Лянь Цзи прижался к панорамному окну и, прищурившись, изо всех сил всматривался вниз.
Этаж был высоким, да и стояли они далеко друг от друга, поэтому разглядеть что-то было трудно, но когда он увидел занесённую руку Чэн Яньбэя, всё сразу стало понятно.
Выругавшись сквозь зубы, он бросился к выходу, даже забыв переобуть домашние тапки.
Ушло какое-то время на ожидание лифта, а выскочив на улицу, он прямо у входа в подъезд столкнулся с возвращавшимся Сюй Ханьгуаном.
Ты куда! — Сюй Ханьгуан приобнял его за плечи и крепко придержал.
Он что, тебя ударил? — Лянь Цзи даже не стал дожидаться ответа: подняв глаза, он увидел на левой щеке чёткий красный след, и всё лицо казалось слегка припухшим.
Черт, я же найду его сейчас! Убю ублюдка!
Не вздумай, у меня всё лицо раскалывается, надо скорее домой, намазать мазью.
Слова Сюй Ханьгуана подействовали. Лянь Цзи, кипя от злости, послушно поплелся следом за ним наверх. Даже в лифте он не унимался и продолжал допытываться: Какого чёрта он взбесился? С какой стати смеет тебя бить? Если я его ещё хоть раз встречу, живым не оставлю!
Сюй Ханьгуан легонько касался пальцами щеки — прикасаться сильнее он не решался, пощёчина оказалась по-настоящему болезненной.
Пока Лянь Цзи без умолку возмущался, Сюй Ханьгуан терпел боль и ответил: Знаю. В следующий раз встретишь — можешь и бить, и ругать, на моё мнение не смотри.
Дай-ка я посмотрю. — Лянь Цзи потянул его за руку, пытаясь разглядеть лицо.
Сюй Ханьгуан шикнул и велел смотреть дома.
В домашней аптечке нашлось немало средств отёков и воспалений, а также масло хунхуа. Лянь Цзи только удивлялся, зачем он накупил столько подобных лекарств, ведь у некоторых уже подходил к концу срок годности.
К счастью, теперь они пригодились. Подражая тому, как Сюй Ханьгуан некогда заботился о нём, Лянь Цзи сбегал за пакетом со льдом, приложил к щеке, а когда жар спал, принялся аккуратно наносить мазь.
После всех этих манипуляций лицо выглядело вовсе не лучше, а даже ещё сильнее опухло.
Лянь Цзи скрипел зубами от злости и сам не понимал, откуда в нём взялось столько гнева — вид пострадавшего Сюй Ханьгуана злил его куда сильнее, чем собственная боль.
У Сюй Ханьгуана болело лицо, любое движение губ отзывалось в месте ушиба, так что разговаривать ему совсем не хотелось.
Видя, как тот мучается, Лянь Цзи проглотил все вопросы, что вертелись на языке.
Сюй Ханьгуан взял на несколько дней отпуск — в таком виде идти на занятия было невозможно.
Когда стало лучше, а на щеке остался лишь синеватый синяк, несколько дней ему пришлось ходить на работу в защитной маске.
Поработав ещё пару недель, Сюй Ханьгуан дождался летних каникул в институте.
Лянь Цзи предстояло провести в учебном заведении ещё неделю: его ждали итоговые экзамены, и последние дни он целиком посвятил повторению материала.
Воспользовавшись свободными днями, Сюй Ханьгуан отправился в супермаркет и закупил немало вещей — для поездки им требовалось запастись едой и в дорогу, и для отдыха.
Узнав, что Лянь Цзи не собирается на каникулы домой, Лянь Чжэньдун позвонил сыну и выразил беспокойство, что тот снова доставляет хлопоты, увявязавшись в поездку.
Никаких хлопот, учитель. Мне как раз нужно поездить по историческим институтам в разных городах, а то, что он составит мне компанию, даже к лучшему.
Ну как знаете. Я перевёл тебе на карту тридцать тысяч юаней на его расходы, только попробуй вернуть — обижусь по-настоящему.
Хорошо, я понял. — Сюй Ханьгуан не стал отказываться.
Лянь Чжэньдун перекинулся с ним еще пара слов о разном и, сославшись на дела, повесил трубку.
До дня рождения Суй Чуньшэна оставалось чуть больше недели. Узнав, что Сюй Ханьгуан собирается в путешествие, тот заранее собрал компанию, пожелав всем вместе поужинать перед отъездом.
Узнав об этом, Лянь Цзи тут же принялся допытываться, сможет ли поехать с ним.
Что такое, опять неудобно? — Заметив, что Сюй Ханьгуан молчит, он решил, что всё пропало, и, прежде чем услышать отказ, выпалил целую тираду: — Мне дома до ужаса скучно! Ну будешь ты со своими друзьями есть, пить и веселиться, а я обещаю сидеть тихонько в уголочке и вам мешать не стану. Неужели даже так нельзя?
Он в любом случае твёрдо решил: если в круг не пускают добровольно, он туда протиснется силой.
Сюй Ханьгуан бросил на него взгляд и, сломив сопротивление под этим напором, бросил: Иди переодевайся!
Получив разрешение, Лянь Цзи радостно подпрыгнул и, чтобы не ударить в грязь лицом перед его знакомыми, облачился в чистый и свежий повседневный костюм.
Возраст брал своё: стоило лишь бросить взгляд, и даже без особых усилий в нём безошибочно угадывался молодой студент.
Взяв Лянь Цзи с собой на ужин, Сюй Ханьгуан заранее предупредил об этом Суй Чуньшэна, поэтому, когда они вошли в отдельный кабинет и присутствующие увидели ещё одного человека, никто не удивился.
Он представил парня своим друзьям — все они были хорошими приятелями со студенческих лет, с которыми сложились отличные отношения, и они по сей день старались собираться вместе при любой возможности.
Лянь Цзи не смутился и непринуждённо со всеми поздоровался. Обладая лёгким нравом, он быстро нашёл общий язык с присутствующими, так что казалось, будто они знакомы уже давно.
Рыбак рыбака видит издалека: друзья Сюй Ханьгуана оказались приятными в общении людьми и весь вечер заботились о Лянь Цзи.
Кстати, Чэн Яньбэй меня спрашивал, знает, что мы ужинаем, но я звать его не стал. — Суй Чуньшэн сидел рядом с Сюй Ханьгуаном и тихонько обмолвился об этом, зная об их ситуации.
Угу, и не надо звать, делать нечего. — Сюй Ханьгуан заметил, как Лянь Цзи тянется за едой, и незаметно придержал рукой вращающийся круг стола.
Суй Чуньшэн усмехнулся и неожиданно произнёс: Каково это — из того, о ком заботятся, самому превратиться в заботливого опекуна? Привык?
Уловив скрытый подтекст, Сюй Ханьгуан бросил на него укоризненный взгляд: Ну всё, с вас станется языки почесать.
Сидевший с другой стороны Лянь Цзи осторожно отодвинул его руку со словами: Я сам могу.
С этими словами он повернул стеклянный круг и положил еду прямо в тарелку Сюй Ханьгуана, заметив, что тому нравится это блюдо.
Возможно, Лянь Цзи просто хотел проявить знак уважения, но от этого жеста Сюй Ханьгуану стало не по себе — хоть за столом не сиди. Он чувствовал себя крайне неловко, особенно под молчаливую улыбку Суй Чуньшэна и многозначительные взгляды остальных друзей.
Эй, братишка, покуришь? — Суй Чуньшэн через Сюй Ханьгуана протянул Лянь Цзи сигарету.
Спасибо, брат. — Лянь Цзи взял её, но зажигать не стал — он знал, что Сюй Ханьгуан этого не любит.
На кого учишься?
Экономика и менеджмент.
Финансистом будешь? — Суй Чуньшэн находил это странным: отец Лянь Цзи — известный в стране кинорежиссёр, и он полагал, что парень тоже пойдет по творческой части.
Сюй Ханьгуан повернулся к Лянь Цзи и, заметив его замешательство, ответил за него: Эту специальность отец ему выбрал, не факт, что ему самому нравится.
Вполне обычно. Чему в институте учат — ещё не значит, что пригодится, после выпуска большинство всё равно меняет профессию. — Суй Чуньшэн щёлкнул зажигалкой и закурил. — Я вот тоже устал на своей работе, самому сменить сферу хочется. — Последнюю фразу он адресовал уже Сюй Ханьгуану.
Легких путей не бывает, где это всё идеально? — Сюй Ханьгуан съел то, что лежало в тарелке. Лянь Цзи снова подложил ему еды — повторись это несколько раз подряд, и он уже привык.
Какое у тебя нынче желание? — обратился к нему Сюй Ханьгуан.
Годы идут, пора бы и о любви подумать.
И ты туда же? Раньше вроде считал это сплошной морокой.
Суй Чуньшэн выпустил колечко дыма: Я тоже несколько лет один. Глядя на то, как вы все то сходитесь, то расстаетесь, понимаю: пора и мне.
Лянь Цзи, болтая с соседом справа, краем уха всё же следил за тем, что происходило возле Сюй Ханьгуана, и уловил обрывки их разговора.
Глава 18
После трёх чарок спиртного в кабинете стало шумно. Гости расслабились, вовсю выпивали: кто-то болтал с соседями по столику, а кто-то брал кувшин с вином и подсаживался к тем, с кем был ближе знаком.
http://bllate.org/book/38041/4762928
Готово:
