А впрочем, она и впрямь предпочитала не вмешиваться ни во что, связанное с Цзянь Тинши.
Хотя он был намного младше неё, Сун Циннянь хватало всего двух мимолетных взглядов и одного взгляда в глаза, чтобы почувствовать: от этого юноши исходит какая-то смертельная, зловещая опасность.
Такая, что к нему не хотелось подходить ни на шаг.
Чэнь Хуай, уже было собравшийся подняться наверх, при этих словах внезапно замер на полушаге.
Разум подсказывал ему, что сейчас лучше не наживать себе лишних проблем, но тело словно перестало его слушаться, и он так и застыл столбом на месте.
Мать заметила Чэнь Хуая, застывшего у лестницы, и молча поторопила его взглядом, призывая поскорее уйти из этого опасного места.
— Чэнь Хуай, — подал голос Цзянь Хэн, словно только заметив оказавшегося в неловком положении юношу.Останься, расскажи Цзянь Тинши об успеваемости Цзянь Сюньи в последнее время.
Услышав это, Цзянь Сюньи ожидаемо напрягся — лицо его мгновенно окаменело.
Цзянь Хэн холодно хмыкнув:
— Раз мне с тобой не справиться, пусть за тебя возьмется старший брат.
Получив вескую причину остаться, Чэнь Хуай сделал вид, будто не заметил угрожающего взгляда Цзянь Сюньи, и устроился в уголке дивана, изо всех сил стараясь стать как можно менее заметным.
Подождав немного, он услышал наверху какое-то движение и инстинктивно поднял голову — оттуда по лестнице медленно спускалась высокая фигура мужчины.
Сначала Чэнь Хуай смел смотреть лишь украдкой, но Цзянь Тинши, казалось, вовсе не обращал на него внимания, и тогда, поддавшись всё более жадному порыву, он уже не смог сдержаться и перевёл взгляд полностью, замирая от восторга.
Сегодня на нём были другие серёжки-гвоздики.
Всё такие же крошечные, почти незаметные, они отбрасывали едва уловимый холодный блеск под слепящим светом люстры.
Цзянь Тинши уселся далеко от него.
Чэнь Хуай сидел в сумрачном углу, в то время как яркий свет щедро заливал Цзянь Тинши, не позволяя отвести глаз.
Как же он красив.
Как же сильно он мне нравится.
Чэнь Хуай почти перестал разбирать, о чём говорят на другом конце комнаты: в поле его зрения не существовало никого и ничего, кроме Цзянь Тинши.
Пока тот вдруг не повернул голову в его сторону.
Тёмный, глубокий взгляд мужчины холодно уставился на него, и Чэнь Хуай совершенно неподготовленным угодил в эту ловушку.
В ушах зазвучал голос Цзянь Сюньи:
— С какой стати отдавать её ему? Я ведь столько умолял брата купить мне эти часы, а он и слова не сказал! Почему брат должен отдать их ему?
Цзянь Хэн гневно прикрикнул:
— Как ни крути, а Чэнь Хуай — твой сводный брат! Если купить подарок только одному, со стороны будет выглядеть так, будто семья Цзянь обанкротилась!
— Да он всего лишь приживалка в нашем доме, разве он достоин называться братом моего старшего брата? Папа, ты слишком предвзят! Какое зелье подсыпала тебе эта женщина?!
— Не нужно ничего мне отдавать, — вмешалась Сун Циннянь, пытаясь сгладить углы. — Такие дорогие часы... Чэнь Хуай ведь только поступил в университет, для него это просто пустая трата.
Только тут Чэнь Хуай очнулся и заметил, что все взгляды — явные или скрытые — обращены на него.
Оказывается, он сам того не ведая, превратился в центр этого спора.
Цзянь Сюньи покраснел от злости. Он потратил столько сил, уговаривая Цзянь Тинши купить эти часы, которые обошёл все магазины, но так и не смог найти сам. А теперь отец бросает эту небрежную фразу про то, что к обоим сыновьям нужно относиться одинаково, и требует, чтобы Цзянь Тинши купил Чэнь Хуаю точно такие же! С какой стати?!
С мольбой во взоре он посмотрел на старшего брата, который до сих пор хранил молчание. Цзянь Сюньи знал: как бы холоден и бесчувствен ни был Цзянь Тинши со всеми остальными, к нему, своему единственному родному брату, он относился более чем снисходительно и никогда бы не позволил какому-то Чэнь Хуаю усесться себе на голову.
Цзянь Сюньи дёрнул его за рукав и капризно протянул:
— Братик...
Цзянь Тинши беззлобно высвободил край своего рукава из его пальцев, внезапно поднялся с места и направился прямо к Чэнь Хуаю.
Цзянь Сюньи торжествующе ухмыльнулся, решив, что брат сейчас отчитает этого наглеца за него.
Внезапно Чэнь Хуай почувствовал, как на него упала тень, полностью заслонив свет верхней лампы.
Цзянь Тинши остановился прямо перед ним и посмотрел сверху вниз.
И тогда Чэнь Хуай отчетливо разглядел в глазах мужчины тяжёлое, густое раздражение.
Он всего лишь привез подарок родному брату, а посторонний человек вклинился посредине и силой заставил купить ещё один экземпляр. На месте Цзянь Тинши любой бы взбесился.
Чэнь Хуай опустил глаза, делая вид, что не замечает его отвращения, а пальцы его рук судорожно сжались в кулаки, впившись ногтями в ладони до резкой боли.
Он пробормотал тихо:
— Не нужно, старший брат, вам не обязательно возиться со мной, у меня есть свои...
Цзянь Тинши ничего не ответил.
Сердце Чэнь Хуая ухнуло вниз, а из-за сильнейшего эмоционального потрясения в ушах даже зашумел слабый гул.
Губы мужчины шевельнулись, но Чэнь Хуай уже едва ли соображал, что именно тот говорит.
И вдруг он увидел, как мужчина поднял руку, расстегнул на запястье те самые серебряные часы и протянул их прямо ему.
— Потом куплю тебе другие, — услышал он его голос. — Пока поноси эти.
— ...
Будто разорвавшаяся бомба, — но совсем иная, наполненная диким восторгом волна, — вихрем ворвалась в сознание. Чэнь Хуай внезапно ощутил себя так, будто чудом избежал гибели.
Заметив, что Чэнь Хуай не спешит протягивать руку, Цзянь Тинши, словно потеряв остатки терпения, просто бросил часы на столик перед ним и развернулся назад.
Он увидел, как Цзянь Сюньи резко вскочил с дивана и завопил от ярости:
— Брат!
— Как ты мог отдать ему свои часы?! Он же просто чужак, с какой стати ему носить такую роскошь! Ты что, и правда считаешь его своим вторым братом?!
Стоит ли говорить, что часы его старшего брата стоили в несколько раз дороже его собственных! Как он мог вот так запросто отдать их Чэнь Хуаю?!
Цзянь Тинши раздражённо потёр переносицу, ничего не отвечая, лишь холодно приподнял веки и одарил Цзянь Сюньи предупреждающим взглядом.
Цзянь Сюньи мгновенно сник: поняв, что у брата на исходе терпение, он благоразумно захлопнул рот.
То ли потому, что Цзянь Тинши только что спас положение ради сохранения лица отца, то ли по иной причине, но гнев Цзянь Хэна поутих, и этот фарс наконец подошёл к концу.
Когда все разошлись, Чэнь Хуай наконец осмелился взять оставленные часы, долго крутил их в руках, разглядывая со всех сторон, а затем бережно спрятал в карман.
— Спасибо, — очень тихо закончил он фразу, которую не договорил минуту назад. — Братик.
Наступила поздняя осень, и температура падала с каждым днем. Чэнь Хуай с детства плохо переносил холоды, но из-за завалов дел в студсовете и невозможности взять отгул в кофейне, где он подрабатывал, он закрутился до полного изнеможения. И когда выдалась наконец свободная минутка отдохнуть, выяснилось, что легкое недомогание уже переросло в тяжелую простуду.
Сейчас Чэнь Хуай лежал на кровати в общежитии, уставший настолько, что не мог пошевелить и пальцем. Голова была тяжелой и ватной, он с трудом разбирал слова соседей по комнате.
— Чэнь Хуай, — один из соседей, с которым у него были вполне хорошие отношения, остановился у его кровати с обеспокоенным лицом. — Ты как? У меня тут есть лекарство от простуды, выпьешь?
Чэнь Хуай повернул голову, выдавил из себя бледную улыбку, а его голос прозвучал донельзя хрипло:
— Всё в порядке, я уже выпил таблетку.Чжоу Мо протянул руку и аккуратно пододеяльник заправил под матрас:
— Ну тогда отдыхай как следует. У нас троих сегодня до вечера пары, так что в комнате никого не будет, сможешь выспаться в тишине.
— Угу, — Чэнь Хуай прикрыл глаза, подрагивали длинные ресницы. — Спасибо тебе.
Чжоу Мо отмахнулся:
— Ой, да брось, о чём ты — к слову, ты сегодня вечером возвращаешься?
По его памяти, Чэнь Хуай жил в том же городе, поэтому в общаге ночевал крайне редко — лишь изредка, когда задерживался допоздна. В такие ночи ему обычно звонила мать и допытывалась, почему его нет дома, и выглядела при этом недовольной.
Впрочем, Чжоу Мо думал лишь о том, что мать просто волнуется за сына, и не придавал этому особого значения: в конце концов, таких родителей вокруг полно.
От слов Чжоу Мо в его затуманенной голове вдруг мелькнула мысль, что нужно предупредить Сун Циннянь. Он попытался дозвониться до неё, но на звонки, как назло, никто не отвечал.
Навалилась непреодолимая дремота, веки слипались, и, боясь, что Сун Циннянь не сможет с ним связаться, Чэнь Хуай в конце концов набрал номер дворецкого.
Гудки шли недолго, трубку сняли мгновенно. Спокойный, лишённый эмоций голос дворецкого произнёс:
— Молодой господин, вы что-то хотели поручить?
Чэнь Хуай был всего лишь приемышем, приехавшим вместе с матерью, у него даже не было официального статуса в семье. Наверное, во всём доме лишь дворецкий обращался к нему с таким почтительным уважением, как к настоящему господину.
Каждый раз от этого обращения Чэнь Хуай чувствовал себя не в своей тарелке. Помолчав секунду, он заговорил:
— Дядя Ли, мне сегодня нездоровится, я останусь ночевать в общежитии. Передайте, пожалуйста, маме.
На том конце провода несколько секунд царило молчание. Сначала дворецкий принял его просьбу, а затем участливо поинтересовался:
— Как ваше самочувствие, молодой господин? Не нужно ли прислать к вам врача?
Чэнь Хуай изо всех сил закашлялся и поспешно отказался: если бы в университетский кампус заявился личный врач семьи Цзянь со всей своей свитой, его бы мгновенно узнала вся округа.
— Не нужно, дядя Ли, я выпил лекарство, мне уже намного лучше. Отлежусь за ночь, и всё пройдёт.
Услышав это, дворецкий не стал настаивать. Обменявшись парой дежурных фраз о здоровье, он повесил трубку.
Волна тяжелой сонливости накрыла с головой, Чэнь Хуай даже не успел выпустить из рук телефон, как провалился в глубокий сон.
Когда он снова открыл глаза, за окном уже стемнело.
Чжоу Мо с остальными еще не вернулись. В комнате царила кромешная тишина, из-за плохих штор дневного света в помещении почти не оставалось, и угрюмая темнота казалась жутковатой.
Чэнь Хуай глянул на экран телефона: проспав весь вечер, он обнаружил, что уже почти семь часов.
В мессенджере висело несколько сообщений от соседей — они интересовались его самочувствием и спрашивали, не взять ли ему еды.
Он ответил каждому. Долгий сон притупил реакцию мозга: глядя на экран, Чэнь Хуай чувствовал смутное беспокойство, хотя никак не мог понять, что именно не так.
Внезапно его взгляд упал на вкладку с обычными текстовыми сообщениями.
Никаких новых весточек.
Все сообщения от того человека были им давным-давно стерты подчистую. После того как неделю назад Чэнь Хуай внесли его номер в черный список, тот странным образом затих на несколько дней.
Но позавчера объявился вновь. Чэнь Хуай содрогнулся, вспомнив весь экран, усеянный частыми строчками: «Малыш, я так сильно по тебе скучаю». От одного вида этих слов кровь стыла в жилах.
http://bllate.org/book/38017/4758991
Готово:
