Пэй Кэ полагал, что Цзян Чжи вернется еще нескоро, поэтому удивился его быстрому появлению:
— Ты уже закончил с показаниями?
— Да, все записали. Необычное место, правда? — Цзян Чжи подошел ближе и взял со стола фотоальбом. — Отец сам проектировал этот читальный зал. Брат Сяо Пэй, уже успел заглянуть внутрь?
Его вопрос прозвучал для Пэй Кэ почти как допрос с пристрастием. Немного поколебавшись, он признался:
— Мне стало любопытно, вот я и заглянул. Правда, успел пролистать всего пару страниц.
— Только первые страницы? — Цзян Чжи прямо при нем раскрыл альбом. — Ну, там самые дурацкие детские снимки. Брат Сяо Пэй, тебе стоит взглянуть на то, что дальше.
Такая реакция застала Пэй Кэ врасплох. Он опустил взгляд, наблюдая, как Цзян Чжи медленно переворачивает плотные листы.
Ткнув пальцем в снимок, где его держали за шиворот, Цзян Чжи с улыбкой пояснил:
— Вот здесь, например, я нацепил простыню среди ночи и решил напугать нашу экономку. В наказание дедушка лично притащил меня к ней извиняться.
Пэй Кэ не сдержал смешка:
— Надо же, каким разбойником ты был в детстве.
— И за это мне регулярно доставалось. Как-то раз дедушка велел мне час стоять в углу и размышлять о своем поведении. Меня хватило ровно на пять минут, после чего я сбежал на кухню есть торт. — Цзян Чжи притворился, будто усиленно что-то вспоминает. — Ну и получил добавки, конечно.
Поскольку сам Пэй Кэ успел пролистать лишь три страницы, все последующие кадры были ему в новинку.
На четвертом листе красовалась целая раскадровка: запечатленный в движении маленький Цзян Чжи и несколько мужчин и женщин в строгой черно-белой униформе. Семейным портретом это назвать было трудно — мальчик вовсю удирал, а прислуга пыталась его поймать.
На одном снимке погоня только разворачивалась, а на следующем Цзян Чжи уже висел в руках у какого-то мужчины.
— А от них-то ты почему бегал? — поинтересовался Пэй Кэ.
Цзян Чжи на секунду задумался:
— Пытались усадить меня за обеденный стол.
Как Пэй Кэ и предполагал, альбом служил своеобразной летописью взросления Цзян Чжи, где все фотографии были тщательно упорядочены по годам.
На первых страницах он был совсем крохой, но постепенно, с каждым перевернутым листом, превращался в угловатого подростка.
В детских чертах Цзян Чжи куда отчетливее угадывалось смешение кровей. Сейчас европейские гены тоже давали о себе знать, но уже не так явно.
Пэй Кэ вернулся к началу альбома, сравнивая забавные каштановые кудряшки маленького мальчика с нынешней шевелюрой стоящего рядом парня — теперь его волосы ложились мягкими волнами и казались значительно темнее.
— Слушай, а почему в детстве у тебя были такие светлые волосы? — Пэй Кэ указал на старое фото. — Сейчас они куда темнее.
— Наверное, загорели на солнце? — не моргнув глазом, выдвинул версию Цзян Чжи.
Пэй Кэ впервые слышал, чтобы волосы от солнца не выгорали, а темнели. Объяснение звучало совершенно нелепо, но развивать тему он не стал и просто продолжил разглядывать снимки.
Спустя какое-то время Пэй Кэ вспомнил их недавний киновечер. Они смотрели авторскую мелодраму, и тогда Цзян Чжи обмолвился, что до сих пор ждет свою первую любовь.
— Цзян Чжи, — Пэй Кэ поднял голову, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Можно вопрос?
— Конечно, брат Сяо Пэй. Спрашивай.
— Ты как-то упоминал, что ждешь свою первую любовь, — он постарался, чтобы лицо не выражало лишнего волнения. — А когда вы встретились?
— В первый же год, как я вернулся в Сучжоу, — отозвался Цзян Чжи. — Мы познакомились в детском парке развлечений.
Детский парк развлечений. Услышав эти слова, Пэй Кэ на мгновение прикрыл глаза.
«Всё сходится. На снимках его родители выглядят в точности как та пара из моих воспоминаний, да и отец Цзян Чжи — вылитый тот представительный иностранец, который тогда увел плачущего мальчугана»
Значит, тем самым ребенком действительно был Цзян Чжи. Но неужели он принял Пэй Кэ за девочку? Быть не может, у него и прическа-то тогда была вполне мальчишеской.
Чем больше Пэй Кэ размышлял об этом, тем сильнее запутывался.
Тем временем Цзян Чжи продолжил:
— Перед расставанием я спросил, придет ли он на то же место завтра. Он пообещал, что придет. Но когда на следующий день я прибежал в парк, там никого не было. Я тогда жутко расстроился, решил, что меня обманули. И лишь годы спустя понял: он, скорее всего, просто не разобрал моих слов.
Пэй Кэ опешил.
«Хоть убей, не помню ничего подобного. Но Цзян Чжи говорит так искренне, вряд ли он притворяется. Неужели он тогда действительно что-то спросил, а я, ничего не поняв, просто кивнул в ответ?»
— Скорее всего, он правда тебя не понял, — поспешил оправдать «обидчика» Пэй Кэ. — Ты ведь рос в Германии. Когда только вернулся в страну, совсем не говорил по-китайски?
Цзян Чжи подтвердил его догадку кивком:
— Да, общался в основном на немецком, ну и немного на английском.
— Вот видишь! — подхватил Пэй Кэ. — Ты не знал китайского, а тот парень был обычным школьником, у которого и с английским наверняка дела обстояли туго. Он просто закивал из вежливости, толком ничего не разобрав. Так что он точно не нарочно.
— Наверное, ты прав, — согласился Цзян Чжи и вдруг лукаво прищурился: — Но все-таки ты удивительный человек, брат Сяо Пэй.
— В каком смысле? — не понял тот.
— Откуда тебе известно, что моя первая любовь на тот момент была обычным школьником? Как ты догадался?
Пэй Кэ мысленно выругался. Сорвалось с языка! Надо же было так глупо ляпнуть про возраст, достаточно ведь было просто сказать «мальчишка». Мозг лихорадочно заработал, подыскивая спасительную отговорку.
«Вот же черт, чуть сам себя не выдал!»
— Ну... ты и сам тогда был ребенком, — выкрутился он. — Логично предположить, что и твой друг по играм был примерно того же возраста.
— И все же, откуда тебе известно, в каком именно возрасте я вернулся в Китай? — не отставал Цзян Чжи, глядя на него с мягкой улыбкой.
Снова ловушка. Пэй Кэ на мгновение лишился дара речи, после чего выдавил:
— Мне... мама рассказывала.
— А, вот оно что, — протянул Цзян Чжи. — И все равно, у тебя потрясающая интуиция.
Пэй Кэ облегченно перевел дух. С этим парнем определенно нужно держать ухо востро — малейшая оплошность, и все пропало.
Он украдкой покосился на Цзян Чжи. Тот выглядел абсолютно спокойным и безмятежным, а значит, подозрений не возникло. Пронесло.
Захлопнув альбом, Пэй Кэ перевел разговор на более безопасную тему:
— Кстати, как дела в полиции? Что собираешься делать дальше?
— Офицеры предупредили, что за такое его продержат под арестом всего пару дней. Впрочем, упрятать его за решетку прямо сейчас не было моей главной целью. С остальным я разберусь, не переживай. Чуть позже свяжусь со Стримингом и потребую его IP-адрес и регистрационные данные.
Пэй Кэ ни капли не сомневался в способностях Цзян Чжи. Он поинтересовался, требуется ли какая-то помощь с его стороны, на что получил простой совет: собрать все скриншоты, подтверждающие факт доксинга и систематических преследований в сети. Эти материалы очень пригодятся в будущем, но пороть горячку не нужно — вполне можно заняться этим завтра.
— Договорились, — кивнул Пэй Кэ.
Вернувшись к себе, Пэй Кэ обнаружил, что монитор компьютера сияет в полумраке — уходя, он совсем позабыл выключить технику.
Исправив оплошность, он наконец-то добрался до кровати и бессильно повалился на матрас.
В его прежней спальне кровать всегда ломилась от обилия плюшевых игрушек и декоративных подушек. При переезде он прихватил с собой лишь любимый обнимательный валик в виде пушистого хорька, и теперь просторное ложе казалось сиротливо пустым. Засыпать в такой обстановке было непривычно и неуютно: мягкие игрушки дарили ему редкое ощущение тепла и защищенности.
Достав телефон, он открыл приложение интернет-магазина и вбил в поисковую строку заветное «игрушки-обнимашки».
Выбор оказался огромен, но Пэй Кэ терпеливо листал страницу за страницей, придирчиво оценивая ассортимент. Несколько вариантов поначалу приглянулись, но, присмотревшись, он сообразил, что точно такие же у него уже есть дома в Сучжоу. Брать повторки не хотелось.
Лишь на седьмой странице взгляд наконец зацепился за кое-что стоящее. Это был забавный плюшевый лис — невероятно пушистый, с огромными ушами, роскошным хвостом и хитрыми задорными глазами-щелочками.
Пэй Кэ долго рассматривал рекламное фото. Внутри шевельнулось странное чувство дежавю — игрушка казалась смутно знакомой.
«Где же я мог её видеть?»
Еще пара секунд пристального созерцания, и его осенило: этот прищур и хитрая лисья улыбка до невозможности напоминали мимику Цзян Чжи.
«Нет, пожалуй, обойдусь без лисы»
С этой твердой мыслью он, повинуясь какому-то неосознанному импульсу, послушно кликнул на кнопку «Добавить в корзину».
Проведя на сайте еще немного времени, он в итоге заказал огромную плюшевую акулу.
Закончив с покупками, Пэй Кэ вновь мысленно вернулся к тому, что не давало ему покоя. Тот факт, что первой любовью Цзян Чжи был именно он, казался дикостью. Ситуация подозрительно напоминала банальный сюжет из разряда «я дорожу нашей дружбой, а ты мечтаешь затащить меня в постель».
Конечно, в детстве Цзян Чжи, скорее всего, попросту принял его за девочку. Время стирает детали, оставляя лишь идеализированный образ, и Пэй Кэ совсем не хотелось грубо разрушать это романтическое видение.
«Если бы мне вдруг заявили, что моя первая любовь на самом деле была совсем другим человеком, я бы точно расстроился и разозлился»
Пэй Кэ бездумно уставился на светящийся экран телефона, а память тем временем сама собой воскрешала события того далекого летнего дня.
Он отчетливо помнил клочок бумаги, который Цзян Чжи протянул ему со словами: «Это моё имя». На листе были коряво выведены две закорючки, похожие на двойки, над каждой из которых красовалась жирная точка.
Тогда он ничего не понял, да и до сих пор этот ребус оставался неразгаданным. Пэй Кэ мысленно прокрутил в голове имя соседа, повторив его пару раз, и внезапно все кусочки мозаики встали на свои места.
Цзян Чжи тогда только приехал из Германии и едва ли умел писать иероглифы. Китайская грамота казалась ему набором незамысловатых картинок. Написание иероглифа «Чжи» для неопытного ребенка-полукровки действительно до боли напоминало обычную цифру 2 с точкой наверху.
Получается, на той записке было выведено ласковое «Чжи-Чжи», а вовсе не загадочное «22».
Представив, как этот долговязый парень в детстве гордо именовал себя Чжи-Чжи, Пэй Кэ непроизвольно улыбнулся.
Отец Цзян Чжи, этот суровый представительный мужчина, едва ли стал бы сюсюкать и использовать такие домашние прозвища. Должно быть, маленького сына так ласково звала мама.
Но следом всплыл еще один вопрос. Оповещения о надвигающемся тайфуне пришли на телефоны горожан еще в тот памятный день после обеда. Как же Цзян Чжи ухитрился прийти в парк на следующие сутки? Неужели он пробирался сквозь шквалистый ветер и ливень?
Семилетний ребенок, в одиночку разгуливающий по улице в разгар буйства стихии — это чистое безумие.
«Наверняка его родители ни за что бы не отпустили сына одного в такую погоду. Значит, он либо как-то сбежал, либо все было совсем не так»
Вернувшись в свою комнату, Цзян Чжи без труда связался с поддержкой платформы. Предъявив официальный талон-уведомление из полиции, он мгновенно получил все лог-данные нарушителя. Стриминг, который всегда больше всего на свете боялся репутационных скандалов и судебных разбирательств, пошел навстречу без лишних вопросов. Администрация предоставила IP-адреса, привязанный к профилю номер телефона и даже паспортные данные, использованные пользователем Shine для прохождения обязательной верификации личности.
Цзян Чжи скопировал полученную информацию в текстовый файл и нажал кнопку сохранения.
http://bllate.org/book/38012/5139988
Готово:
