— Я, я знаю, что ты хороший человек. Раньше ты меня спас, и я этого не забыл.
— Цинь Инянь!
Чу Сяо протянул руку, намереваясь оттолкнуть Цинь Иняня, который повис на Ло Шичжэне, но Цинь Инянь вцепился мёртвой хваткой и даже прижал Ло Шичжэня к груди.
— Ло Шичжэнь, видишь, он вечно ко мне так цепляется.
Ло Шичжэнь от неожиданности уткнулся лицом в грудные мышцы Цинь Иняня и поспешно принялся их разнимать:
— Чу Сяо, прекрати, он же не со зла.
Он не видел, что прямо над его макушкой Цинь Инянь торжествующе и нагло ухмылялся, в то время как лицо Чу Сяо почернело так, будто он был готов пристрелить Цинь Иняня на месте.
Цинь Инянь: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!
Наконец-то он нашёл способ пробить защиту этого занозливого соперника! Ах, Чу Сяо, Чу Сяо, дождался и ты своего часа.
— Да-да-да, я абсолютно не со зла, я просто хочу подружиться с вами! Чу Сяо, даже если ты сам по себе бука и не хочешь заводить друзей, не мешай мне сближаться с Ло Шичжэнем.
Цинь Инянь разжал руки, опутывавшие Ло Шичжэня.
Стоило Ло Шичжэню вырваться из чужих объятий и просидеть с прямой спиной меньше секунды, как Цинь Инянь уже подхватил его лицо ладонями. Стоило поднять взгляд, как перед глазами предстала ослепительная, невероятно солнечная и страстная улыбка Цинь Иняня.
В воспоминаниях Цинь Инянь всегда казался ужасно надменным, но сейчас он сиял так ярко, а его слегка вьющиеся волосы придавали ему такой тёплый вид, что уголки красивых персиковых глаз чуть приподнимались, тая в себе лукавый прищур.
Ло Шичжэнь уставился на его клыки и только тогда вспомнил, что Цинь Инянь, должно быть, младше его на год.
Сам он оставался на второй год, и в этом ему уже исполнилось девятнадцать, тогда как Цинь Иняню и Чу Сяо было по восемьнадцать.
Сопротивление Ло Шичжэня немного ослабло — всё-таки он был человеком, который уважает старших и заботится о младших.
— Ло Шичжэнь.
Светившийся невероятной, солнечной улыбкой Цинь Инянь держал его за лицо, заглядывая прямо в глаза:
— Теперь мы ведь друзья?
Цинь Инянь с самого детства знал, что хорош собой. Ещё в детском саду он купался во всеобщем внимании, а став старше — красивый, из богатой семьи, — он неизменно оказывался в центре толпы, куда бы ни направлся.
Поэтому он был абсолютно уверен: если он задался целью кого-то завоевать, то обязательно добьется своего, не говоря уже о таком простодушном и наивном человеке, как Ло Шичжэнь.
И тем не менее на этом миловидном, но вечно деревянном лице Ло Шичжэня он увидел замешательство.
Цинь Инянь перестал улыбаться.
Замешательство? С какой стати он замешкался? Какое он вообще имеет право сомневаться?!
Он, Цинь Инянь, снизошел до того, чтобы навязываться в друзья какому-то увальню, а этот увалень еще и сомневается?!
Чу Сяо освободил лицо Ло Шичжэня из рук Цинь Иняня. Ло Шичжэня подняли на ноги и перетянули к Чу Сяо.
— Мы на самом деле еще не так хорошо знакомы...
Ло Шичжэнь опустил голову и смущенно бросил на Цинь Иняня осторожный взгляд. Заметив мрачное выражение на его лице, он застеснялся еще сильнее.
Его голос стал на тону тише, и он принялся невнятно оправдываться:
— Цинь Инянь, ты хороший человек, но мы совсем не близкие, так что друзьями нас не назовешь. Зато мы одноклассники, а раз ты такой замечательный, то точно найдешь здесь много друзей.
Цинь Инянь сжал зубы так, что слова казались выдавленными сквозь них:
— Что? Ты мне тут карту хорошего парня выписал? Думаешь, пара ласковых слов меня утешит? Сначала бьешь палкой, а потом даешь пряник — ты меня за собаку на поводке держишь?
Ло Шичжэнь понятия не имел, что такое карта хорошего парня, но сказал вполне серьезно, с легким упрямством:
— Я не пытаюсь тебя утешить, ты правда хороший человек. И ты не собака.
Цинь Инянь сейчас вовсе не чувствовал себя победителем. У него даже промелькнула мысль: а не сговорились ли эти двое за его спиной, чтобы намеренно поиздеваться над ним?
Иначе с чего бы Ло Шичжэню, такому мягкому и податливому на вид, похожему на комок теста, вдруг менять отношение в одно мгновение?
Чу Сяо с каждым мигом всё сильнее раздражался при виде Цинь Иняня:
— Цинь Инянь, есть претензии — выкладывай мне, не впутывай Шичжэня.
Цинь Инянь сделал вид, что того не существует. Ло Шичжэнь опустил голову, но Цинь Инянь наклонил голову вслед за ним, заставляя дать ему объяснения.
— Ло Шичжэнь, объяснись. Чего во мне не хватает, чтобы стать твоим другом? Чем Чу Сяо хорош, а я нет?
Ло Шичжэню пришлось поднять голову:
— Потому что... мне показалось, что прямо сейчас ты не по-настоящему хочешь со мной дружить.
Цинь Инянь поперхнулся:
— В смысле не по-настоящему? Ты меня что, презираешь? Или дело в Чу Сяо? Ты не хочешь со мной дружить из-за него?
Ло Шичжэнь посмотрел на Цинь Иняня. Его взгляд был чистым до самого дна, а пара черных блестящих глаз излучала искренность и простодушие:
— Я понял это по твоим глазам. Ты говоришь одно, но думаешь совсем иначе.
Грозное выражение лица Цинь Иняня смазалось, он почувствовал легкий укол совести.
Ведь в мыслях он и правда планировал просто охмурить Ло Шичжэня, чтобы посмотреть, как сгорит от ревности Чу Сяо.
Ло Шичжэнь продолжил:
— Раньше мне тоже говорили, что хотят со мной дружить. Я верил, а когда после уроков хотел пойти с ними вместе в столовую или набрать воды в умывальню, они заявляли, что я к ним пристаю. И только потом объяснили, что это были просто слова, сказанные в шутку.
— Они так говорят кому угодно, а всерьез ничего не имеют в виду. Обычные люди способны это отличить, но я глупый, сразу не понял. Лишь позже научился понемногу разбираться.
Чу Сяо молча стоял рядом, ни слова не говоря, но протянул руку и потрепал Ло Шичжэня по голове.
Ло Шичжэнь почувствовал себя утешенным и улыбнулся Цинь Иняню. В этой улыбке не было скрытого подтекста — лишь чистая, светлая радость.
— Правда, я вовсе не презираю тебя, и с Чу Сяо это никак не связано. Ты отличный парень, и учишься здорово, просто я не хочу заводить фальшивых друзей. Учитель Гао говорила, что друг — это тот, кто сопровождает, поддерживает и понимает. Если бы я потребовал от тебя всего этого, ты ведь только намучился бы со мной?
Цинь Инянь смотрел на серьезное лицо Ло Шичжэня, и в голове у него звенело от пустоты. Он ощущал нечто вроде крушения привычной картины мира и совершенно необъяснимый стыд.
— Ты серьезно вообще? Или издеваешься надо мной?
Ло Шичжэнь ответил с полной серьезностью:
— Я правда так думаю. Я никогда не вру.
Произнеся это, он даже слегка загордился.
Успеваемость Ло Шичжэня всегда хромала, и единственное, за что его хвалили учителя — это честность, отсутствие лжи и послушный нрав. Поэтому он всегда очень гордился этим качеством.
Цинь Инянь: «...»
Так значит, Ло Шичжэнь и впрямь считает его хорошим?
К чему вообще были эти разговоры про настоящих и ненастоящих друзей?!
Неужели в наше время еще существуют такие люди?!
Он и вправду думает, что он хороший?
Цинь Инянь вырос среди искушенных хитрецов и никогда прежде не встречал подобных людей. Сейчас он просто остолбенело пялился на Ло Шичжэня, совершенно не соображая, как на это реагировать.
Чу Сяо вовремя прервал их зрительный контакт:
— Шичжэнь, мне нужно в туалет, а нога немного болит. Поможешь дойти?
— Хорошо.
Ло Шичжэнь вновь взвалил на себя важную обязанность поддержки друга. Он дружелюбно улыбнулся Цинь Иняню, и они вместе удалились.
Спустя некоторое время дверь отворилась, и из комнаты вышел Чэнь Хэянь с улыбкой на лице:
— Шичжэнь, отличные новости, у тебя очень высокий уровень серии...
Но едва выйдя, он увидел лишь удаляющиеся спины: вечно надменный и не желавший показывать свою слабость Чу Сяо опирался на плечо Ло Шичжэня, выглядя весьма немощно.
А рядом со стулом Цинь Инянь, привыкший считать себя пупом земли, сидел, обхватив голову руками с лицом человека, у которого полностью рухнули все представления о жизни и мироздании.
Чэнь Хэянь: «?»
Что здесь вообще произошло?
Ло Шичжэнь довел Чу Сяо до туалета и с некоторым удивлением уставился на порхающих под потолком древесных духов.
— Здесь они тоже есть?
— Ага. В остальных местах установлены камеры, но в туалете ставить камеры неудобно, поэтому здесь находятся древесные духи. Если возникнут проблемы, они поднимут тревогу.
Чу Сяо выглядел на удивление довольным, но внезапно остановился, выпрямился и с суровым видом посмотрел на Ло Шичжэня:
— Шичжэнь, после поступления не приближайся ни к каким пробужденным, кроме меня. Особенно к Цинь Иняню.
Ло Шичжэнь не понял, с чего вдруг разговор свернул в эту сторону, и озадаченно нахмурился:
— Почему? Разве мы пришли сюда не учиться?
Где это видано, чтобы в школе не общались с одноклассниками?
— Они опасны.
Чу Сяо в упор глянул на Ло Шичжэня и чеканно произнес:
— Ты же видел перчатки на руках Цинь Иняня? Знаешь, зачем он их носит?
— Знаю.
Чу Сяо опешил:
— Знаешь?
Ло Шичжэнь с видом человека, владеющего величайшей тайной, хвастливо сообщил:
— У Цинь Иняня просто гермофобия! По всему нашему классу слухи ходят, что его семья безумно богата, в школу он летает на вертолете, а еще у него аллергия на девушек — стоит какой-нибудь девчонке дотронуться до него, как он тут же задыхается и умирает. Только настоящая любовь может избавить его от аллергии, поэтому он везде носит перчатки.
Ради приличия Ло Шичжэнь даже мысленно пожалел Цинь Иняня.
Чу Сяо: «...»
Какую же чушь вечно разносит этот Третий средняя школа.
Холодным тоном он пояснил:
— Он носит перчатки не поэтому. Просто он не умеет контролировать свою силу. В первый же день после пробуждения Цинь Инянь спалил собственный дом, из-за чего трое членов его семьи получили тяжелые ожоги, одиннадцать — средние, а двадцать пять — легкие.
Ло Шичжэнь широко раскрыл глаза:
— У него в семье столько народа.
Чу Сяо щелкнул его по лбу:
— Это по-твоему главное?
— Главное то, что он не в состоянии себя сдерживать и может без разбора покалечить всех вокруг. Именно поэтому его перевели в Третья средняя школа. Моя сила противоположна его стихии, я могу подавлять его и не давать терять контроль.
— Но со временем я справляюсь с ним всё хуже. Так что если он попытается с тобой заговорить — не обращай внимания, держись от него подальше. Если он сорвется, тебе от него не спастись.
Заметив, как Ло Шичжэнь вытаращил на него глаза — от удивления они казались совершенно круглыми, придавая ему необычайно послушный вид, — Чу Сяо немного смягчил тон:
— Хочешь сгореть заживо?
Ло Шичжэнь поспешно затряс головой.
Не хотел. В детстве, когда он помогал бабушке растапливать печь, его уже обжигало языком пламени из топки — это было ужасно больно.
Чу Сяо остался доволен:
— Вот и держись от Цинь Иняня подальше.
Ло Шичжэнь закивал, точно цыплёнок, клюющий зерна.
Поколебавшись немного, он снова спросил:
— Но... почему тогда нельзя общаться с другими одноклассниками?
http://bllate.org/book/37985/4754038
Готово:
