Сяо Янь согласно закивала.
Лёгкий ветерок обдувал кроны деревьев, где наперебой щебетали птицы.
В парадном зале Поместья Сяо Цуньюй, одетая в повседневное платье, потягивала горячий чай и внимательно разглядывала двух девушек из Цзяннаня, с которыми виделась совсем недавно.
Она молча обдумывала только что услышанное.
Ради захвата семейного имущества дяди и тетки по клану изгнали из дома племянницу, только что потерявшую отца. Оставшаяся без какой-либо поддержки сирота была вынуждена бежать далеко на север, под защиту самого императора. Она надеялась на скромные остатки прежних сбережений, чтобы заняться мелкой торговлей и кое-как сводить концы с концами.
Кто же знал, что она случайно перейдет дорогу местному богачу — Семье Лю. Пользуясь своим влиянием и опираясь на связи Сун Хуэй, Семья Лю прижала несчастную сироту к самому краю, лишив всякой возможности выжить. В полном отчаянии девушка решила возложить все надежды на Старшего секретаря (Гэлаo), с которой столкнулась лишь однажды.
Цуньюй тихо опустила чашку на стол, издав звонкий стук.
Если всё сказанное — правда, то Сун Хуэй сама прямо в руки подкинула ей уязвимое место, и теперь в обороне неуловимого Старшего секретаря Сун можно будет пробить брешь.
Только вот...
Действительно ли эти двое так чисты и жалки, как сами себя описывают?
Разве могут в подлунном мире происходить такие совпадения, чтобы кто-то вот так запросто падал прямо ей в объятия?
Впрочем, правда это или ложь, сейчас важнее всего было сперва придержать их при себе.
Цуньюй спрятала подозрения в глубине глаз, легко улыбнулась уголками губ и утешила девушку, у которой слегка покраснели глаза и наворачивались слезы.
— С древних времен чиновники служат защите простых людей. Раз уж барышня Хэ обратилась за помощью ко мне, у меня нет причин отказывать. Судя по вашим словам, вы и правда оказались в крайне тяжелом положении. Жить по-прежнему на чужбине опасно — боюсь, за вами могут начать следить еще пристальнее. Лучше пока поселитесь в моем поместье.
— Во-первых, это поможет скрыться от людей Семьи Лю, а во-вторых, у меня будет время спокойно во всем разобраться.
Произнося это, Цуньюй исподволь наблюдала за девушкой. Та от неожиданности замерла, а затем её белоснежные щеки залил легкий румянец. Настоящее выражение неподдельной радости расцвело на её лице, а в голосе зазвучало нескрываемое счастье.
— Раз госпожа так милостива к вашей покорной слуге, разве могу я отказаться? Даже не знаю, как отплатить за такую доброту — остается лишь с этого дня молиться о том, чтобы госпожа не знала преград на службе и прожила сто лет в здравии.
Доля сомнений в сердце Цуньюй рассеялась. Чуть усмехнувшись, она мягко произнесла:
— Тебе не обязательно всё время называть себя слугой — ты же не продавала себя мне в рабство. К тому же моё Поместье Сяо едва ли назовешь знатным особняком, так что веди себя свободнее, никто тебя за это не упрекнет.
— Благодарю вас, госпожа.
Сидя в кресле из желтого дерева подле Цуньюй, Чжиюнь застенчиво и смущенно приподняла уголки губ.
— Но раз ваше поместье такое большое, осмелюсь ли я спросить, не найдется ли для нас с сестрой возможности поселиться поближе к госпоже? Вы столь величественны и благородны, а вместе с тем невероятно сострадательны к бедным и слабым. Если бы мы жили неподалеку, нам было бы намного спокойнее.
Цуньюй как раз думала о том же самом. Если эти две девушки действительно одиноки, несчастны и ищут защиты, у нее не было причин отказывать им в приюте. В конце концов, перед ней всего лишь две слабые женщины, и она не могла просто так смотреть, как их травят.
Но если их подослал кто-то другой, чтобы разыграть перед ней целый спектакль, тем лучше — она сможет держать их прямо перед глазами, и тогда они точно не смогут сотворить никаких бед.
— Прекрасно, если барышня думает именно так.
Чжиюнь никак не ожидала, что всё обернется столь удачно. Поначалу она надеялась лишь на то, что удастся перекинуться с ней парами слов и заставить запомнить себя; о большем она и не смела мечтать, а тут представилась возможность даже поселиться здесь.
Раз уж её сердце принадлежало Цуньюй, как же она могла быть против?
В зале повисла странная атмосфера: Цуньюй и Чжиюнь переглянулись и улыбнулись, вполне довольные нынешним положением дел.
Разумеется, далеко не все разделяли это удовлетворение.
Стоявшая в полушаге за спиной Чжиюнь Сяо Янь мысленно потеряла дар речи: неужели барышня снова ослеплена красотой?
Старый управляющий, державший поднос с чаем, едва заметно дрожал сморщенными руками: судя по всему, госпожа опять забыла, что у них нет денег.
Большая часть дворов в Поместье Сяо сейчас стояла под замком. Помимо Зала Сунтао во внешнем дворе, предназначенном для приема гостей, в тыльной части поместья использовался лишь Сад Чжулинь, примыкавший к озеру. Здесь жили все обитатели поместья — хозяева и слуги, набралось едва ли с десяток человек.
Из-за особого положения Цуньюй, помимо необходимых слуг и привратника, все остальные в этом доме были женщинами.
Идя вдоль ивовой тени по берегу озера Линхуа, Цуньюй вела гостей в Сад Чжулинь. Обойдя раскидистую иву, ствол которой едва могли обхватить три человека, они вышли к огромному валуну, на котором размашистым почерком были высечены четыре иероглифа: Чистый ветер под деревьями.
За камнем, среди бамбуковой рощи, проглядывали белые стены, черная черепица и едва заметная круглая лунная арка.
Чжиюнь шла вперед и внимательно озиралась, мысленно гадая, куда же их поселят.
За всю дорогу, не считая неизменного управляющего, она заметила лишь слугу, черпавшего воду у озера, да юную девушку, собиравшую цветы.
Ни толп слуг, ни искусно высеченных скал, ни украшенных прудов.
До чего же бедный чиновник.
Чжиюнь невольно порадовалась тому, что они с Сяо Янь заблаговременно замаскировались.
Она и не подозревала, что попытки изобразить бедность со стороны тех, кто вырос в роскоши и золоте, выглядят так же забавно, как уверенность жителей равнин в том, что горцы из Цзяньнаня питаются насекомыми.
К счастью, Цуньюй не придавала значения подобным мелочам и лишь отметила про себя, что шпилька в волосах девушки выглядит довольно искусно.
Вскоре они добрались до построек в Саду Чжулинь. Передний двор утопал в бамбуке с крапчатыми стеблями, а извилистая тропинка вела к трем соединенным между собой главным комнатам — здесь Цуньюй обычно жила и вела дела.
Если пройти дальше и обойти экранирующую стену, открывался трехсторонний двор: в центральной части и восточном флигеле жили слуги, а в оставшемся помещении разместились кухня, кладовая и дровник.
Посреди двора протекала чистая вода, отведенная из озера Линхуа. Небольшой ручей пересекал всю территорию, его зеленая вода весело журчала, и в ней то и дело мелькали золотые рыбки. По обе стороны от разделенного ручьем двора росли банановые пальмы, а на другом берегу прогулыциками важно расхаживали два белоснежных журавля.
Пройдя еще дальше через церемониальные ворота, путники оказались у двухэтажного павильона Башня Опьянения Горами, примостившегося прямо у искусственной горки. Цуньюй лишь изредка приходила сюда почитать или порисовать, а в остальное время за строением регулярно ухаживали.
Этот терем с белыми стенами, темной черепицей и загнутыми кверху углами крыши, стоявший вплотную к скалам, был прекрасным местом для жизни. Именно его Цуньюй решила отвести под жилье для Чжиюнь и её спутницы.
С одной стороны, раз уж они будут жить в самой глубине Сада Чжулинь, любые их перемещения будут происходить на глазах у Цуньюй.
С другой стороны, что еще важнее — будь они врагами или друзьями, они оставались девушками из порядочных семей. По внешнему статусу Цуньюй все еще считалась мужчиной, и ей не стоило селиться к ним слишком близко. Башня Опьянения Горами находилась в глубине заднего двора, так что барышням не о чем было беспокоиться.
Показав Чжиюнь Башню Опьянения Горами, Цуньюй велела служанке сходить в кладовую за ключами и передать их гостье, а также приставила к ней самую расторопную девчонку в помощь.
Разумеется, эта сообразительная служанка одновременно должна была приглядывать за обеими девушками.
— Мне потребуется время, чтобы как следует обдумать дело, о котором вы просите, так что прошу барышню не спешить. Как только появятся новости, я обязательно дам вам знать.
— Мое скромное жилище едва пригодно для жилья и способно лишь кое-как укрыть от непогоды. Прошу прощения за стесненные условия.
Чжиюнь вовсе не находила это место стесненным. Во-первых, едва ступив сюда, она ощутила знакомую атмосферу речного края Цзяньнаня, словно бы снова вернулась на родину.
К тому же, даже будь это жалкая хижина, сама мысль о том, что она находится так близко к любимой, наполняла сердце Чжиюнь бесконечной радостью.
Она лучезарно улыбнулась, слегка присела в поклоне и выразила Цуньюй свою благодарность:
— Я уже безмерно признательна за то, что госпожа согласилась хлопотать о моих делах. К тому же это место невероятно тихое и уединенное, я счастлива оказаться здесь. Если бы я стала жаловаться на неудобства, разве не уподобилась бы тогда презренным смутьянам прошлого?
Закончив со всеми распоряжениями, Цуньюй вернулась в задний двор и специально наказала двум оставшимся слугам — управляющему и привратнику — без особой нужды не переходить через церемониальные ворота к Башне Опьянения Горами.
После этого она отправила людей пригласить коллег обсудить вопрос, связанный с Сун Хуэй.
Тем временем на втором этаже Башни Опьянения Горами.
Сяо Янь опиралась на перила, сверху вниз разглядывая Сад Чжулинь, где жил нынешний всесильный канцлер империи, а затем обернулась на Чжиюнь, которая озиралась по сторонам внутри комнаты. В её сердце закралось беспокойство: неужели этому Сяо Цуньюй действительно можно доверять?
Она не верила, что её госпожа стала бы действовать без уверенности в успехе, но неужели они действительно останутся здесь? Ей хотелось расспросить барышню обо всем подробнее.
— Госпожа, в нашем нынешнем положении нас ведь просто посадили под домашний арест!
— Что, если у него злой умысел и он замышляет недоброе? Мы же не можем просто сидеть здесь и ждать смерти!
Над крышей Башни Опьянения Горами висело круглое закатное солнце, заливая всё вокруг сказочным оранжево-красным светом. На фоне угасающего светила пронесись несколько осенних гусей, пересекая небо над павильоном.
Чжиюнь сидела на круглом табурете в комнате и смотрела наружу; в широко открытом оконном проеме виднелась головка Сяо Янь с двумя пухлыми пучками волос.
Она знаком поманила служанку внутрь.
Сяо Янь послушно вошла и присела рядом. Чжиюнь не стала ничего объяснять, а лишь согнула палец и легко щелкнула девушку по лбу.
Раздался звонкий звук.
Сяо Янь широко раскрыла круглые глаза, поспешно прикрыла лоб ладонью и жалобным голосом протянула:
— Госпожа, за что вы меня ударили?
Чжиюнь убрала руку и небрежно ответила:
— Ах ты глупышка Сяо Янь, разумеется, за то, что ты посмела усомниться в своей госпоже. Когда это я бралась за дела, в которых не была уверена?
— К тому же ты зря перевела столько хорошего вина и еды, что съедала каждый день.
— Кто это несколько лет подряд таскался за человеком по пятам и вымаливал придумать ей имя? Теперь, когда этот человек стоит прямо перед тобой, ты его даже не узнала?
Сяо Янь замедлила движения руки, массировавшей висок, а её глаза округлились еще сильнее.
— А?
— Госпожа, вы шутите?
— Имя мне придумала барышня Се из Линьань, как этот Сяо Цуньюй может быть барышней... Се?
Сяо Янь говорила всё медленнее и медленнее, пока наконец не замолчала совсем. Внезапно ей вспомнилось, что Старший секретарь Сяо и впрямь казалась ей до боли знакомой.
Чжиюнь не удержалась и рассмеялась. Глядя на ошеломленное выражение лица служанки, она одновременно сердилась и веселилась.
— Прошло всего девять лет, а она ни капли не изменилась с тех пор. Почему же у тебя такая дырявая память?
Город Линьань девять лет назад.
http://bllate.org/book/37966/4751641
Готово:
