– Ладно! Братец, увидимся чуть позже.
Завершив вызов, Цзян Ман вернулся к дежурному полицейскому:
– Спасибо, я поеду домой на высокоскоростном поезде, а брат встретит меня на вокзале с той стороны.
– Вот и ладно, – дежурный окинул его взглядом. – Погоди-ка, я принесу тебе сухую одежду. Как раз собирался на вокзал меняться смену, поедешь со мной.
Цзян Ман переоделся в рабочую одежду пожилого уборщика: пусть она выглядела неказисто, зато была абсолютно новой и сухой.
Телефон и кошелек забрал Юань Тиншу, так что добрый полицейский решил проявить участие до конца и отвел Цзян Ман к окну выдачи справок в билетной кассе, чтобы оформить временное удостоверение личности для проезда в поезде.
– Как только сядешь в поезд, эта справка станет недействительной, – напутствовал дежурный. – Лучше поскорее заяви о пропаже паспорта, иначе кто знает, натворят ли чего чужие люди с твоим документом. Ах да, держи телефон включенным, как появятся новости, мы с тобой свяжемся.
– Я всё понял, спасибо вам, – Цзян Ман подумал, что этот полицейский — невероятно добрый человек, какого не встретишь и за сто лет. – Когда я вернусь домой, то попрошу брата написать вам благодарственное письмо.
В целом вагоне Цзян Ман ехал один. Он попросил у проводника еще две подушки и плед, отрегулировал угол наклона сиденья, соорудил себе уютное гнездышко и полулегла устроился внутри.
Всё было устроено, он сел на поезд до дома, того человека непременно призовут к ответу, и с этого дня он больше никогда не вернется в Шэньбэй.
В вагоне заиграла приятная музыка, и Цзян Ман почувствовал себя отутюженным шелком — уютным, расправленным и донельзя довольным. Он закрыл глаза.
В то самое мгновение, когда он уже погружался в сон, кожа ощутила легкое, едва уловимое дуновение холода, а в нос ударил аромат, в котором смешались ноты кожи и восточных пряностей. Это должно было быть теплое и уютное благоухание, но в него примешалась сырость грозового дня.
Сердце замерло на полсекунды, а затем забилось о грудную клетку с бешеной силой.
В ушах раздался мягкий, негромкий смешок. Холод пополз от затылка вниз, сиденье под Цзян Маном начало стремительно проваливаться, и его охватило жуткое ощущение невесомости.
– Я нашел тебя, Ман-Ман.
Цзян Ман широко распахнул глаза и рывком сел.
Мужчина стоял позади, всего в каких-то десятке сантиметров. Точь-в-точь как то привидение в отделении полиции, он словно возник из ниоткуда, а на его костюме и кожаных туфлях не было ни единой капли влаги.
Взгляд упал на нефритовое кольцо на большом пальце левой руки мужчины, и Цзян Ман на миг растерялся, не понимая, реальность это или нет, а затем протянул руку и дотронулся до него. Камень впитал тепло человеческого тела, на ощупь он был гладким и мягким.
Его можно было увидеть, его можно было потрогать — перед ним стоял живой человек.
Цзян Ман ошеломленно запрокинул голову. Лицо Юань Тиншу по-прежнему казалось нереально прекрасным, словно один взгляд на него мог разогнать кошмары целой недели.
Хотя эти кошмары породил именно он.
Мужчина окинул его долгим взглядом с головы до ног и усмехнулся:
– Ушел от меня — и докатился до работы уборщиком?
Цзян Ман резко пришел в себя и ошеломленно выдохнул:
– Юань Тиншу…
– Мм, это я, – Юань Тиншу подцепил его маленькую косичку и принялся перебирать ее между подушечками пальцев. – Раз уж ты догадался, мне не нужно представляться.
Хотя волосы ничего не чувствовали, Цзян Ман напрягся с головы до пят так, будто кто-то схватил его за хвост.
– Прости, я не со зла скрывал свое имя, – с вежливой улыбкой произнес Юань Тиншу. – Ман-Ман же поймет меня, верно?
Цзян Ман покрылся мурашками, вскочил на ноги и бросился бежать. Его движение было резким и стремительным, а Юань Тиншу не успел вовремя разжать пальцев, и от резкого рывка у Цзян Мана невыносимо заныла кожа головы.
Но ему было не до того — ему хотелось убраться от этого мужчины как можно дальше. Однако его перехватили поперек тупого и плавным движением швырнули обратно в кресло.
Юань Тиншу расстегнул пуговицу пиджака и опустился рядом. Сиденье бизнес-класса было просторным, но для двух мужчин всё равно тесноватым.
Юань Тиншу занял большую часть пространства, устроился с полным комфортом, протянул руку, демонстрируя часы с синим циферблатом и, улыбнувшись, посмотрел на него:
– В такое время тетушка уже почти закончит ужин.
Тон был совершенно домашним, совсем не похожим на того, кто пришел кого-то ловить.
Именно эта неестественность пугала больше всего. Цзян Ман забился в самый угол, изо всех сил стараясь отгородиться от Юань Тиншу, и зло бросил:
– От тебя ужасно воняет.
– Что ты понимаешь, – Юань Тиншу вовсе не рассердился, открутил крышку бутылки улуна и протянул ему. – Хочешь пить?
Цзян Ман замахнулся, чтобы отбить ее, но Юань Тиншу лишь зловеще напомнил:
– Будет скверно, если ты испачкаешь вагон.
– Я не буду —
Не успел он договорить, как горлышко бутылки оказалось зажато между его губами. Бутылка наклонилась, и улун непрерывным потоком хлынул в горло; жидкость, которую он не успевал сглатывать, полилась из уголка рта, стекая по подбородку и шее прямо за воротник.
– Кхе…!
– Ну вот, нельзя пить столько за раз, – сам с собой согласился Юань Тиншу и закрутил крышку.
Цзян Ман кашлял и одновременно впопыхах вытирал рот рукавом, выглядя донельзя жалко. В этот момент в их вагон вошел проводник. Цзян Ман тут же вскочил на ноги и завопил:
– Этот человек не купил билет!
Проводник быстро перевел взгляд на них и подошел к Юань Тиншу:
– Здравствуйте, предъявите ваш билет, пожалуйста.
Юань Тиншу вытащил двумя пальцами из внутреннего кармана пиджака ровный бланк и протянул его. Проводник проверил билет и обратился к Цзян Ману:
– Будьте добры, предъявите свой билет.
Цзян Ман: «?»
Билет ему купил Цзян Цуннань, у него не было ни телефона, ни возможности получить бумажный билет, а удостоверение личности выдали лишь на время.
– Я, я покупал билет…
– Извините, молодой человек, но если у вас нет подтверждения покупки —
Юань Тиншу внезапно поднялся и приобнял Цзян Мана за плечи:
– Какая ужасная погода, ты сильно испугался?
Цзян Ман вздрогнул от отвращения и яростно оттолкнул его:
– Не трогай меня!
– Прошу прощения, это мой племянник, – Юань Тиншу одной рукой крепко придержал его и показал проводнику два удостоверения личности. – Не усмотрел за ним, он убежал.
С этими словами он подался вперед и понизил голос:
– Он сегодня забыл принять лекарство.
– Что ты мелешь!
Проводник сразу всё понял. Окинув взглядом униформу уборщика на Цзян Мане, он посмотрел на них с полнейшим пониманием и сочувствием:
– Поезд тронется через пять минут, пожалуйста, забирайте ребенка и сходите с ним.
– Благодарю вас, – Юань Тиншу слегка нажал на плечо Цзян Мана, увлекая его за собой. – Пошли домой, твои родители волнуются.
– Я никуда не пойду! Я знать его не знаю! – Цзян Ман отчаянно брыкался и орал на все лады, вылитый поросенок перед новогодним забоем. – Он похититель!
– Ладно-ладно, я похититель, – послушно согласился благодушный Юань Тиншу. – Похищаю тебя домой пообедать.
– Я не хочу есть! Отпусти меня! – Цзян Ман вывернул шею чуть ли не на сто восемьдесят градусов, а в его мольбах о помощи отчетливо слышались слезы. – Меня на конечной станции ждет брат, он заплатит тебе! Помогите мне!
– Ну будет тебе, Ман-Ман, – Юань Тиншу исподтишка ущипнул Цзян Мана за бок, заставив того шумно вдохнуть от боли. – Веди себя послушно, не устраивай сцен.
Лицо Цзян Мана побелело.
Поведение Юань Тиншу выглядело до удивления естественно: его возраст и манеры полностью соответствовали образу заботливого «дядюшки», а на руках у него действительно было удостоверение личности парня. На фоне этого противника крики о помощи выглядели так, будто у парня и правда не все дома.
К тому же на нем была эта проклятая форма уборщика.
Беспомощность, испытанная в десять лет, настигла его вновь уже в двадцатилетнем возрасте.
Поникнув головой, Цзян Ман позволил полуволоком-полуна руках вытащить себя из вагона. На перроне его грубо затолкали на заднее сиденье машины. В салоне пахло духами Юань Тиншу, от которых его едва не стошнило.
Цзян Цуннань тоже целыми днями брызгался парфюмом, но от него пахло приятно.
Дверцы заблокировались, водитель вдавил педаль газа, и машина сорвалась с места.
– Куда собрался? – неожиданно наклонился к нему Юань Тиншу, подхватил за подбородок и развернул к себе. – Еда дома показалась невкусной?
Цзян Ман был вынужден смотреть Юань Тиншу прямо в глаза.
Присутствие этого человека ощущалось невероятно остро. Дело было не только в запахе, но и в исходящем от него жаре, который окутывал и опалял в тесном пространстве салона.
– Отвечай мне.
Челюстные кости издали легкий щелчок, и глаза Цзян Мана мгновенно налились слезами:
– Я хочу домой.
– Быстрее, – бросил Юань Тиншу водителю.
– Слушаюсь, шеф.
Цзян Ман чувствовал себя так, будто погрузился на морское дно — холод пронизывал его насквозь:
– Мало ли людей на свете, почему ты вцепился в меня и не отпускаешь?
Юань Тиншу молча смотрел на него с секунду, а затем резко подался вперед. Его зубы принялись тщательно покусывать и прихватывать губы парня — не настолько сильно, чтобы тот закричал от боли, но и без всякого удовольствия, методично и мучительно.
Заметив, что водитель косится на них в зеркало заднего вида, Цзян Ман с удвоенной силой уперся руками в грудь Юань Тиншу. Плавные очертания мягких прежде грудных мышц напряглись, но Юань Тиншу невозмутимо противостоял ему, своевольно беря то, что хотел.
Зажегся зеленый свет, и Юань Тиншу наконец соизволил отпустить Цзян Мана. Большим пальцем он стер влажный блеск с губ парня, заглянул в те самые красивые глаза, похожие на капли цветного стекла, и с нежной тоской проговорил:
– Потому что мне нужен только ты.
Хлоп!
Цзян Ман взмахнул рукой и отвесил Юань Тиншу пощечину:
– Ублюдок!
– Ублюдок, значит… – Юань Тиншу ласково погладил себя по левой щеке и улыбнулся. – Ман-Ман, ты абсолютно прав.
Машина въехала в воротную арку внутреннего двора северной городской виллы. Цзян Ман зажмурился, не смея открыть глаза, страстно надеясь, что всё это — лишь дурной сон.
– Приехали, – Юань Тиншу «помог» ему выбраться наружу, окончательно разбив остатки иллюзий.
В правой руке Юань Тиншу держал раскрытый черный зонт с длинной ручкой, а левой вел его за руку, неспешно направляясь внутрь. Дорожка из голубого камня вилась меж живописных уголков: с одной стороны громоздились причудливые валуны, с другой — тихо стояла беседка у воды.
Если бы Юань Тиншу не продолжал поглаживать тыльную сторону его ладони тем самым нефритовым кольцом, неизменно напоминая о своем присутствии, то картину и впрямь можно было бы назвать усладой для глаз.
http://bllate.org/book/37954/4750329
Готово:
