Цай Пиншуан, взлохматив копну кудрявых волос, выглянул из-за лестницы и, наблюдая, как Ань Цин робко и неуклюже стоит рядом с его матерью, громко рассмеялся:
— С каких это пор ты стал таким низкорослым, двоюродный братец?
Ань Цин с бесстрастным выражением лица посмотрел на Цай Пиншуана.
— Ах ты негодник, умывайся давай и спускайся, совсем от рук отбился, ни капли серьезности.
Хотя Су Тун и отчитывала Цай Пиншуана, в ее голосе сквозили лишь попустительство и баловство.
Су Тун потянула Ань Цина за руку и усадила рядом:
— Помнишь тетю?
Ань Цин слегка улыбнулся, поджав губы.
— Ой, впрочем, о чем это я, ты ведь тогда совсем крохой был, — Су Тун легко перевела тему. — В прошлый раз мы виделись мельком, и тетя ничего тебе не подарила.
Она взяла со стола ключ и протянула его Ань Цину:
— Только не думай смеяться над тетей. Это квартира в Яцзисюань. Ваша семья сама занимается недвижимостью, но это лишь малая доля чувств со стороны тети. У Пиншуана тоже есть жилье в том районе, так что вы сможете потом жить вместе и общаться.
Сидящая неподалеку Цай Сиюнь слегка изменилась в лице, кончики пальцев, сжимавших сумочку, побелели от напряжения.
Впрочем, она быстро справилась со своими эмоциями:
— Сноха, что ты делаешь? Дома для Цинцина уже все приготовлено, зачем же тебе было тратиться?
— То, что даете вы — это ваше, а то, что даю я — мое, — улыбка не сходила с лица Су Тун. — Конечно, квартира от тети не идет ни в какое сравнение с виллой твоих родителей, но, надеюсь, ты не сочтешь подарок тети слишком скромным.
Ань Цин поднял глаза, бросил быстрый взгляд на Цай Сиюнь и тут же отвел его:
— Спасибо, тетя, но это слишком дорогой подарок.
— Да что тут дорогого? — Цай Пиншуан умылся, спустился вниз и плюхнулся рядом с Ань Цином. — Если не возьмешь, значит, считаешь, что моя мама подарила мало.
Пока Ань Цин растерянно хлопал глазами, Цай Пиншуан сам вложил ключ ему в руку, а затем принялся подливать масла в огонь:
— А ты уже ездил смотреть виллу, которую тебе приготовила тетушка? Как там с ремонтом?
Ань Цин снова украдкой покосился на Цай Сиюнь, в глубине его глаз читались тревога и беспокойство.
Су Тун заметила это и слегка улыбнулась уголками губ:
— Мы бывали на той вилле у Яньяна — там и игровая, и домашний кинотеатр, и бассейн. Пиншуан прямо обзавидовался.
Ань Цин опустил голову, длинные ресницы скрыли глаза, не позволяя никому разглядеть истинный смысл его взгляда:
— Все есть, все на месте.
— Вот и отлично, — Су Тун потрепала своего оболтуса по голове. — Будет время, своди Пиншуана посмотреть на ремонт, он ведь на это учился.
— Подумаешь, мои полупокерные навыки! — Цай Пиншуан пригладил волосы, растрепанные материнской рукой. — Мам, я отвезу братца развеяться, обедать дома не вернемся.
Ань Цин снова посмотрел на Цай Сиюнь. Лицо той выглядело не лучшим образом, но она все же выдавила из себя улыбку для племянника:
— Надо же, какие вы дружные.
— Еще бы, он мой кровный братец! — Цай Пиншуан нарочно выделил слово кровный. Не обращая внимания на то, как перекосило лицо Цай Сиюнь, он дружески и тепло подхватил Ань Цина под руку, взял с тумбочки ключи от машины и вышел.
После ухода мальчиков в гостиной остались только Су Тун и Цай Сиюнь.
— Сиюнь, вообще-то чужим людям не пристало говорить о таком, но я все же хочу с тобой поговорить, — Су Тун посмотрела на то место, где только что сидел Ань Цин — на диване остался лишь едва заметный след.
Она вздохнула:
— Ведь этот мальчик — твой родной ребенок, которого ты вынашивала десять месяцев и родила, рискуя жизнью. Но вы с Цзиньчжи, кажется, совершенно об этом забыли.
Лицо Цай Сиюнь, до того сохранявшее видимость спокойствия, вдруг исказилось. Она в упор посмотрела на Су Тун:
— Тогда почему в те годы никто из вас не сказал, что мы перепутали детей? Почему все молча признали статус Яньяна?
Су Тун задохнулась от слов, чувствуя, что объяснить всю горечь просто невозможно.
Тогда, после исчезновения Ань Цина, Цай Сиюнь словно сошла с ума: целыми днями и ночами она кричала, билась в истерике и безумствовала. Со временем ее болезнь только прогрессировала, и она не раз порывалась покончить с собой.
Ань Цзиньчжи разрывался между поисками ребенка и необходимостью неотлучно следить за женой. И когда все уже решили, что Ань Цина больше никогда не найдут, Ань Цзиньчжи привез домой мальчика, невероятно похожего на него.
В тот самый миг, когда Цай Сиюнь увидела ребенка, ее болезнь отступила почти полностью, разве что она не позволяла мальчику отходить от себя ни на минуту. Позже все просто приняли Ань Яня.
Тогда лишь Цай Пиншуан заявил, что Ань Янь — это не Ань Цин, но стоило ему произнести это, как Цай Сиюнь снова впала в безумное, истерическое состояние. Постепенно об этом перестали упоминать вовсе.
И теперь, столкнувшись с упреками Цай Сиюнь, Су Тун почувствовала себя совершенно беспомощной.
Ань Цин тем временем расспрашивал Цай Пиншуана.
— Постой, зачем тебе вообще зарабатывать деньги? Разве ты недостаточно богат? — Цай Пиншуан был так ошеломлен словами Ань Цина, что чуть не выпустил из рук руль.
— Но деньги моего отца — не мои деньги.
— Какая разница, твои они или отца? — Цай Пиншуан недоумевал.
Ань Цин вздохнул. Он же не мог прямо заявить Цай Пиншуану, что деньги ему нужны, чтобы крутить романы с маленькими звездами, и он не имеет права тратить отцовские средства на содержание мужчин.
— А, я понял, — во взгляде Цай Пиншуана внезапно проступили мягкость и умиление. — Наверное, Ань Янь опять устроил тебе какую-нибудь гадость? Вот же ябеда.
Цай Пиншуан мысленно прикинул и решил, что это наверняка Ань Янь наговорил приемному отцу, будто Ань Цин — паразит, способный только есть и ничего не делать, раз уж у того появилась такая идея — заработать самому. А вспомнив, что корнем всех проблем стали счета за их вечерние развлечения, которые оплатил Ань Цин, он мысленно выписал Ань Яню жирный минус в свой черный блокнотик, а заодно приплюсовал туда и Е Тинюя.
Заметив, что тот погрузился в собственные бурные размышления и выпал из реальности, Ань Цин лишь беспомощно отвернулся к окну, решив не мешать.
Цай Пиншуан вел машину небыстро, потому что на Втором кольце было слишком людно. Медленно перебравшись с дублера Второго кольца на эстакаду, Ань Цин посмотрел на аккуратные ряды цветочных горшков по обе стороны дороги и вдруг вспомнил привычные с детства бескрайние просторы полей.
На эстакаде машина прибавила скорости, и Цай Пиншуан наконец вынырнул из глубин собственных раздумий, вспомнив недавний вопрос Ань Цина.
— Игра на бирже — пожалуй, самый быстрый способ заработать. Но и потерять все можно в мгновение ока, — Цай Пиншуан потрепал себя по голове — у него, как и у Ань Цина, волосы вились от природы.
Ань Цин спросил:
— Ты умеешь?
Цай Пиншуан неловко кашлянул:
— Не особо.
Он же не станет признаваться Ань Цину, что в свое время спустил на бирже все карманные деньги, а потом целый месяц волочился хвостом за Е Тинюем, подрабатывая у того на побегушках.
— Ладно.
Заметив легкое разочарование на лице Ань Цина, Цай Пиншуан поспешно добавил:
— Вообще-то это не так сложно. Можно купить книжки почитать или пройти какие-нибудь обучающие курсы.
— Ага, — Ань Цин опустил ресницы и лишь спустя долгое время произнес: — Я никогда не ходил в школу.
Цай Пиншуан запнулся, и его голос прозвучал слегка хрипло:
— Ничего, потом сможешь сдать экзамены экстерном! Я угощу тебя сегодня фирменными блюдами города А, зуб даю, ты такого раньше не пробовал.
Место, куда привел его Цай Пиншуан, оказалось частным рестораном, столики в котором были расписаны на месяц вперед.
— Только на это Е Тинюй и годится, — бросил Цай Пиншуан, усаживаясь в отдельной кабинке, забронированной Е Тинюем, и подзывая Ань Цина.
Ресторан располагался в тихом месте посреди шумного города: несмотря на то, что заведение находилось на самой оживленной улице, внутри царила удивительно умиротворенная и изысканная атмосфера.
— Садись, выбирай, что душа пожелает, — Цай Пиншуан протянул меню Ань Цinu. — Обычно сюда и не попадешь, так что я сегодня пользуюсь милостью Е Тинюя.
Ань Цин не слишком хорошо разбирался в иероглифах в меню, поэтому, поглядев на страницы пару секунд, вернул его Цай Пиншуану:
— Заказывай сам.
Цай Пиншуан не стал церемониться, назаказывал с десяток блюд и тут же уткнулся в телефон, где уже вовсю переругивался с Е Тинюем в мессенджере.
Ань Цин…
Заказы принесли быстро, и на вид еда казалась самой обычной, домашней. Ань Цин бросил беглый взгляд на стол: кругом сплошное мясо, и лишь одно блюдо из зелени.
При виде такого обилия мяса желудок Ань Цина тут же начал тихонько ныть. Он вяло ковырял рис, изредка отправляя в рот понемногу овощей.
Наконец, набив желудок до отвала, Цай Пиншуан поднял глаза на Ань Цина и, заметив, что тот клюет исключительно траву, всполошился:
— Ты попробуй эту курицу в медовом соусе, их фирменное блюдо, порции строго лимитированные!
Цай Пиншуан умял одну куриную ножку, а вторую положил в тарелку Ань Цину.
Ань Цин чувствовал, как внутри него все заливает кислым соком:
— Не нужно, ешь сам.
— Да ладно тебе, Ань Цин, ты что, вегетарианец? — Цай Пиншуан искренне полагал, что жизнь без мяса — это не жизнь.
Ань Цин не знал, как объяснить двоюродному брату, что с малых лет не ел никакой тяжелой пищи — в той семье мясо всегда ели тайком от него, так что теперь его желудок просто не переносил мясное.
— Ешь пока, я отойду в уборную, — Ань Цин виновато улыбнулся.
Хоть кабинка и была просторной, в воздухе все равно витал тяжелый мясной дух, от которого Ань Цinu становилось нехорошо.
Умывшись в прохладной воде и немного придя в себя, Ань Цин вышел из туалета, но у самого поворота в конце коридора вдруг заметил Пэй Чжицзиня.
Рядом с Пэй Чжицзинем стоял невысокий, плотный начальник с толстой золотой цепью на шее и цепко держал Пэй Чжицзиня за запястье.
Судя по лицу Пэй Чжицзиня, он испытывал ярость, смешанную с необходимостью терпеть.
Это вынужденное смирение глубоко царапнуло сердце Ань Цина.
Глава 8
Видя, что незнакомец никак не хочет отпускать руку Пэй Чжицзиня, Ань Цин почувствовал, как внутри закипает злость.
С тех пор как он вернулся в семью Ань, он уже давно не испытывал столь сильных эмоциональных всплесков — и каждый раз причиной этих бурь становился именно Пэй Чжицзинь.
Ань Цин быстрым шагом подошел к сцепившимся мужчинам. От быстрой ходьбы капли воды еще не высохли на его лбу, скатываясь по длинным ресницам прямо на щеки. Он уставился на Пэй Чжицзиня:
— Что ты делаешь?
В горле у него все еще стояла недавняя кислота, и, возможно, именно поэтому Пэй Чжицзиню показалось, что слова прозвучали с каким-то кислым оттенком. Пэй Чжицзинь бросил взгляд на человека, который все еще держал его за руку, и едва заметно тому подмигнул.
— Тогда обдумайте это еще раз, я буду ждать вашего ответа, — дородный начальник разжал пальцы, отпустил руку Пэй Чжицзиня и лишь после этого зашагал прочь, то и дело оглядываясь.
Ань Цин смотрел на Пэй Чжицзиня так, словно перед ним стоял отъявленный негодяй. Оба так и замерли на месте, и ни один из них не решался заговорить первым.
http://bllate.org/book/37951/4750082
Готово:
