Может быть, Лу Тинъюнь лишь притворялся спящим? Все слышал, но ему было глубоко плевать.
В конце концов, они подписали брачный договор «трех не», да и Лу Тинъюнь славился своей холодностью и равнодушием. Кто знает, может, ему вообще нет дела до того, чем занимается его супруг? В богатых и знатных семьях правила всегда были просты: пока не переходишь черту — делай что хочешь. Сунь Аи прекрасно это понимал.
Да и черт с ним.
От лишних раздумий только голова болит.
Раз зовут — пойду. Чего бояться-то?
Ли Шан на другом конце провода продолжал допытываться:
— Эй? Чего притих? Алло, алло? Эй! Брат Аи? Брат Аи! Ты чего молчишь? Опять уснул?
Сунь Аи прикрыл микрофон рукой:
— Буду. Скажи старому Вану, что через час буду на месте.
Ли Шан радостно взвизгнул:
— Есть!
Звонок оборвался. Сунь Аи бросил косой взгляд на соседа. Лу Тинъюнь по-прежнему не открывал глаз.
Ну надо же.
Не зря говорят: кто старше, тот крепче спит.
Вскоре водитель въехал прямо на территорию поместья, видимо, направляясь к подземному гаражу.
Перед самым въездом Сунь Аи спохватился и крикнул:
— Высади меня у фонтана, этого хватит.
Сказал и сам удивился — чего он как в автобусе?
Тот самый яркий, ослепительно-фиолетовый автомобиль все еще стоял на месте, а мелкие стразы на кузове переливались в лучах послеполуденного солнца. Сунь Аи сам выбирал это покрытие для Ferrari — что ни говори, а выглядело это чертовски вызывающе.
Но именно такого эффекта он и добивался.
Сунь Аи вышел из машины, а затем сразу же вернулся обратно.
Лу Тинъюнь так и не открыл глаз до самого конца. Лишь когда машина плавно остановилась у входа в особняк и Управляющий У, вернувшийся заранее, чтобы проверить чистоту дома, открыл дверцу, мужчина внезапно распахнул глаза. В их глубине не было ни единого кровеносного сосуда.
Управляющий У проводил взглядом постепенно исчезающие габаритные огни и с любопытством спросил:
— Почему супруг снова уехал?
Лу Тинъюнь ступил на землю в своих кожаных ботинках, а в его глазах и голосе промелькнула едва уловимая холодность:
— Пусть делает, что хочет.
***
У входа в клуб M&C вовсю сияли неоновые огни, а изнутри доносились приглушенные ритмичные басы. Для подобного шумного и разгульного места определения вроде «огни большого города» или «роскошный разврат» подходили как нельзя лучше.
У турникетов толпился народ.
На каждом из пришедших была маска, но даже при том, что лица были наполовину скрыты, в их глазах читалось возбуждение и азарт.
В этом заведении и в обычные дни отбоя от клиентов не было, а если верить болтуну Ли Шану, сегодня здесь намечалось особое выступление с участием таинственного гостя, так что такой ажиотаж был неудивителен.
Однако Сунь Аи не любил толпу.
Он бросил машину прямо на обочине, выудил из бардачка солнцезащитные очки и, нацепив их, окинул взглядом людской поток. Затем он развернулся и свернул в переулок рядом с клубом.
У M&C был черный ход.
Ван Жуйцзин привел его сюда этим путем в самый первый раз — вот в чем преимущество полезных связей.
Позже, когда он стал заглядывать сюда чаще, владелец клуба запомнил его лицо и выдал VIP-карту. Так что теперь ему не нужен был Ван Жуйцзин, чтобы пройти внутрь.
Охранник, завидев Сунь Аи, без колебаний расступился — медлить было незачем.
Его лицо было слишком запоминающимся, даже в темных очках его невозможно было забыть.
Стоило Сунь Аи скрыться за дверью, как двое сотрудников принялись обсуждать его:
— Опять этот гость пришел.
— Ага. А я уж боялся, что сегодня не появится, зря бы тогда смену менял.
— Ого, неужто решил подкатить?
— Да ну, такие красавцы — не нашего полета ягоды. Как там в стихах говорится? Можно любоваться издалека, но нельзя прикасаться. Потрогать не дадут, так хоть одним глазком взглянуть — разве плохо?
— Ха-ха…
Ван Жуйцзин прислал сообщение, что они в кабинке 000.
Сунь Аи перехватил официанта и спросил дорогу. Тот сперва опешил от невероятно красивого лица гостя, а придя в себя, указал на верхний ярус слева:
— В-вот там, наверху.
Сунь Аи проследил взглядом за его пальцем.
Место располагалось в самом углу второго этажа — не в центре, зато танцпол был как на ладони.
В этот момент из-за перил кабинки показались две головы.
Одна — в маске черного кота, другая — в нелепой маске с глазами разного размера, словно человек только что с постели встал.
Сунь Аи даже гадать не пришлось, кто есть кто.
Едва он поднялся наверх, как обладатель маски с разнокалиберными глазами вяло проворчал:
— Брат Аи, чего ты сегодня опять в очках? Каждый день в них приходишь, не надоело? Скукотища!
Сунь Аи:
— …
Он безжалостно парировал:
— А твоя идиотская маска, по-твоему, верх креатива?
— … — Ли Шан уперся: — Это называется «творческий подход»! Слыхал про идиому «новое и свежее»? Спорим, ни у кого сегодня нет маски оригинальнее моей?
— Не слыхал, — отрезал Сунь Аи. — Слыхал только про «слепоту на оба глаза» — это как раз про тебя, уникум.
Ли Шан, сраженный в самое сердце, схватился за грудь.
Переведя дух, он хлопнул по плечу Ван Жуйцзина:
— Не вывезу, сдаюсь. Старина Ван, теперь ты.
Ван Жуйцзин, все это время наблюдавший за представлением, усмехнулся и сразу пошел с козырей:
— А чего мужа своего не привел?
Сунь Аи:
— …
Ли Шан молча поднял большой палец вверх:
— Умеешь, могёшь.
Сунь Аи притих. Он перекинул длинные ноги через диван, усаживаясь поудобнее, и перевел тему:
— Вы же говорили про особое выступление? Почему еще не началось?
Ван Жуйцзин присел рядом — не слишком близко, но и не далеко. Он приподнял подбородок и ответил:
— Скоро. Гляди, персонал танцпол очищает.
Так называемое «очищение» означало, что всех выгоняют.
Сунь Аи приподнял веки. Ого, четыре или пять официантов разом вышли на сцену — такого он еще не видел.
Интересно.
Его интерес разгорелся. Он раскинул руки на спинке дивана и закинул ногу на ногу. Движения были плавными и текучими, а поза — предельно расслабленной.
Он напоминал красивую тряпичную куклу, которая потянулась после зевка и лениво выпустила когти.
Ван Жуйцзин задержал на нем взгляд на пару секунд дольше положенного, прежде чем отвернуться.
Не прошло и минуты, как танцпол опустел.
Неизвестно, было ли так задумано, но когда музыка достигла апогея, свет в зале внезапно погас. В ту же секунду замолкла и музыка.
Вокруг воцарилась тьма, послышались удивленные возгласы.
И как раз в тот момент, когда недоумение толпы начало перерастать в раздражение, зажегся прожектор, направив свет прямо на центр танцпола.
Сотни пар глаз устремились туда —
Откуда ни возьмись, на пустом танцполе возникла группа высоких фигур в одинаковой одежде, одинаковых масках и даже в одинаковых позах!
Тормозившие клиенты вытаращили глаза.
А те, кто порасторопнее, уже облизывались, разглядывая бугристые мышцы, которые едва сдерживали обтягивающие рубашки и пиджаки.
И только у Сунь Аи лицо слегка перекосилось:
— …Стриптизеры?
Ван Жуйцзин, который знал о представлении, но не подозревал, какого именно рода, криво усмехнулся:
— Видимо, да.
— … — Сунь Аи погрузился в молчание.
***
Вернувшись домой, Лу Тинъюнь переоделся в официальный костюм.
То, что он узнал о ночных загулах супруга, его не особо тронуло. В конце концов, у него было полно дел — например, важная встреча с клиентом.
Новый продукт только вышел на рынок, и чтобы быстро захватить свою долю, без помощи дистрибьюторов было не обойтись.
Сотрудничество с корпорацией Лайцай было оговорено заранее, и целью встречи было уточнение деталей договора, подписанного ранее.
Водитель уже ждал у входа.
Стоило Лу Тинъюню сесть в машину, как помощник на переднем сиденье доложил:
— Секретарь президента корпорации Лайцай звонила после обеда. Господин Цянь хотел бы обсудить дела за ужином. Они забронировали премиум-зал в отеле Хайвань Интернэшнл и надеются на ваше присутствие в назначенное время.
Деловые встречи за едой — обычное дело.
Лу Тинъюнь сухо кивнул:
— Хорошо.
Водитель, давно научившийся ловить настроение босса, тут же перестроил навигатор на адрес ресторана.
Машина плавно тронулась с места.
Не успели они отъехать далеко от поместья, как снова позвонил секретарь господина Цяня. Помощник включил громкую связь и положил телефон на бардачок, чтобы Лу Тинъюнь мог все слышать.
— Приносим глубочайшие извинения, господин Чжан. Мы только что получили сообщение: в отеле Хайвань Интернэшнл пожарная инспекция проводит внеплановую проверку, отель сегодня не сможет принять гостей. Господин Цянь спрашивает… если график господина Лу позволяет, можем ли мы перенести встречу в другое место?
Помощник Чжан не стал отвечать сразу, ожидая указаний шефа.
Лу Тинъюнь на мгновение прикрыл глаза, обдумывая ситуацию. Других планов не было, а форс-мажор есть форс-мажор — смена места была вполне оправдана. Он слегка кивнул.
Помощник Чжан понял его без слов и ответил в трубку:
— Хорошо. Какое место вы предлагаете?
— …Клуб M&C.
Секретарь замялась, словно сама понимала неуместность такого выбора, но все же была вынуждена продолжить:
— Точный адрес я сейчас пришлю вам в WeChat. Еще раз извините за смену места, но мы очень надеемся на встречу.
В деловом мире нет ничего хуже, чем не сдержать слово.
Раз он уже согласился, отказываться только из-за того, что место кажется ему неподобающим, было бы ниже его достоинства — как из соображений деловой этики, так и ради успешного партнерства.
Подавив раздражение, он спокойно ответил:
— Буду.
Услышав этот голос, секретарь на том конце провода едва не выронила телефон.
Она начала сотрудничать с этим молодым главой клана Лу еще на ранних этапах. Решительность, эффективность на совещаниях, скрупулезность в деталях — он работал с такой отдачей и серьезностью, будто был рожден руководить.
Для подчиненных у господина Лу не было недостатков… кроме того, что он никогда не улыбался.
Секретарь еще ни разу не видела партнера с настолько плотно сжатыми губами, поэтому мысленно повесила на него ярлык: «невероятно хорош собой, но холоден, как лед».
http://bllate.org/book/37948/4749794
Готово:
