Ли Чанан без малейших колебаний в голосе принимался один за другим перечислять заслуги Чжан Чжишаня: В десятый год правления Даляна — наводнение, и тогдашний префект Чжан вывел народ и чиновников на прорыв дамб и отвод воды, усмирив стихию; в двенадцатый год правления Даляна — засуха, префект Чжан открыл зернохранилища и лично раздавал похлёбку пострадавшим; в тринадцатый год правления Даляна префект Чжан открыл новое училище, собрав тысячу учеников; в четырнадцатый год правления Даляна префект Чжан снизил государственные налоги; в том же году в Ланьтае начали внедрять практику государственных ссуд зеленеющих побегов крестьянам...
Хотя это были его собственные заслуги, Чжан Чжишань слушал их так, будто его кололи иголками: Высочество, хватит, перестаньте. Умоляю вас. Какой теперь смысл говорить об этом, прекратите!
По воле моего Высочества. Ли Чанан подошел к Чжан Чжишаню и бросил на землю золотую бирку с вырезанными на ней иероглифами Аньчжао. Префект Чжан — человек талантливый, и на этом посту справляется неплохо.
Чжан Чжишань растерялся: неужели Ли Чанан затеял столько хлопот не для того, чтобы убить его, а лишь чтобы немного похвалить? Да еще и наградить золотой биркой?
Ли Чанан сохранял холодное, беспристрастное выражение лица, но слова, сорвавшиеся с его губ, потрясли всех до основания: Раз уж он тоже носит фамилию Ли, то и моё имя Ли.
У Чжан Чжишаня в голове будто грохнул взрыв.
Глава 11. Выдержанное крепкое вино
Ой, стойте! Если вы собираетесь говорить о таком, я слушать не смею, — игриво произнесла Лин Юань. — Иначе единственным, кого отправят хоронить на родине, окажусь я сама. Будьте добры, уединитесь где-нибудь в тихом месте для беседы, а мне верните Чэнь Ле, ладно?
Ох, хорошо, хорошо, — запоздало закивал Чжан Чжишань. Он уже хотел было отдать кому-нибудь распоряжение, но тут вспомнил, что все его люди связаны, и оставалось лишь с виноватым видом взглянуть на Ли Чанана.
Всех сюда приведи, — бросил Ли Чанан, бросив взгляд куда-то вдаль. Сыци живо прискакал обратно и обратился к Чжан Чжишаню: Кого из твоих людей отпустить-то?
Ли Чанан и Чжан Чжишань уединились в тихом месте. Лин Юань прождала еще довольно долго, прежде чем в комнату привели нужного человека. Чэнь Ле привели в порядок, но левый рукав его одежды пустовал.
У Лин Юань защемило в носу — она понимала, через сколько тягот пришлось пройти Чэнь Ле. Зная его гордый нрав, она не смела лишний раз смотреть на его пустой рукав и ни о чем не расспрашивала. Притащив стул, она отослала остальных прочь.
Чэнь Ле без сил рухнул на стул, его голос звучал хрипло и надтреснуто: Старшая госпожа Лин, явись вы чуть позже, меня бы уже не застали в живых.
Лин Юань знала, что ее лицо сейчас выражает мало хорошего, и Чэнь Ле пытался ее утешить, хоть и неуклюже. Она натянуто улыбнулась, прищурив глаза до нужного выражения: Не благодари.
Как успехи? Принцесса Аньчжао прибыла?
Мм. — Лин Юань немного покривила душой и сменила тему: — Что происходит в городе Чжаймянь?
Чэнь Ле задумался. Его сутками держали в темнице, избивая и не давая увидеть дневной свет, из-за чего он чувствовал, что соображает из рук вон плохо: После вашего ухода... в дом семьи Цзи с обыском нагрянули люди, должно быть, это дело рук принцессы Аньчжао. Перед тем как меня увезли, Цзи Фушэн был арестован.
Вспомнив этого скользкого Цзи Фушэна, Лин Юань тут же передернула плечами от омерзения: Поразительно, как ты смог пробыть у него столько лет.
Чэнь Ле приподнял бровь: Разве не то же самое можно сказать о тебе?
Они переглянулись и улыбнулись, не говоря лишних слов. И впрямь, кто из них не был точно таким же?
Я-то просто переносила унижения ради высшей цели, — заметила Лин Юань. — Кстати, в тот день я знатно проучила Цзи Фушэна за тебя. Как ты собираешься отплатить мне за услугу? Ты ведь не стал тайком избивать его тогда?
Я не способен забить его до смерти, — равнодушно отозвался Чэнь Ле. — Всего лишь тварь. И как же мне отблагодарить госпожу Лин?
То, чему суждено было случиться, неизбежно, и Лин Юань не собиралась бежать от ответа. Пересилив себя, она заговорила скороговоркой: Только не сердись на меня за то, что я скажу, но мы не можем убить Чжан Чжишаня.
Что? — Чэнь Ле смотрел на нее с абсолютным неверием.
Именно так, — Лин Юань потерла лоб. — Положение Чжан Чжишаня слишком важно, его необходимо оставить в живых.
Просто так отпустить его? С какой стати! — у Чэнь Ле кровь налила глаза, и он, опираясь на подлокотники, попытался подняться. — Разве вы... разве принцесса Аньчжао уже не знает о чудовищных преступлениях, совершенных Чжан Чжишанем?
Чэнь Ле, сядь, — мягко и утешительно произнесла Лин Юань, видя его сплошь покрытое ранами тело. — У Высочества есть свои соображения на этот счет. Город Чжаймянь уже проверили, но дело Ланьтая требует долгого и тщательного обсуждения. Малейшая неосторожность — и Ланьтай погрузится в хаос, а вместе с ним и весь Далян. К тому же Ланьтай находится на границе, и если северные варвары Бэйди пойдут войной, что делать простому народу? Тогда погибнут далеко не девять тысяч человек. Ради Даляня потерпи еще немного, еще немного, хорошо?
Потерпеть еще немного? Ха-ха-ха... — Чэнь Ле потерял счет реальности.
Много лет назад в яме для десяти тысяч трупов дедушка обмазал все его тело защищающей от огня целебной глиной и велел спрятаться, переждав немного. Когда огонь догорел, через три дня он выполз из горы мертвецов, но дождался лишь тел родных. Лица каждого из них он не мог ни забыть, ни вспомнить отчетливо — остались лишь те обугленные, разлагающиеся образы.
Позже, пытаясь заработать на жизнь в городе Чжаймянь, он, не имея никакого происхождения, мог лишь сносить унижения под началом Цзи Фушэна. С трудом связавшись с людьми местной партии в Юйчэне, он поставил на карту абсолютно всё и выложил им все известные сведения, но в ответ услышал лишь: потерпи еще немного.
Но что же было потом? Он ждал и ждал, с одной стороны терпя издевательства в городе Чжаймянь, с другой — глотая обиды под лицемерные соболезнования и использование со стороны местной партии. И вот, наконец, подвернулась возможность благодаря Ли Чанану. Он и все выжившие поставили на кон собственные жизни, но к чему это привело? Чжан Чжишаня оставляют в живых, а сами они тоже не могут уйти. Всё словно вернулось к исходной точке, и ничего не изменилось. Только он сам становился все более искалеченным, его душа гнила на пепелище, и он окончательно превратился в монстра.
Заметив, что выражение лица Чэнь Ле становится все более пугающим, Лин Юань торопливо произнесла: Потерпи еще чуть-чуть, я всё улажу.
Шрамы на лице Чэнь Ле исказились в свирепой гримасе, и он яростно закричал: Лжецы, лжецы! Почему он до сих пор жив? Да откуда в этом мире берется такая справедливость! Добрые люди не доживают до хорошего конца, а негодяи гуляют на свободе. Какая насмешка, до чего же смешно!
Лин Юань и сама не знала, куда деться от головной боли. Для Чэнь Ле это действительно было несправедливо. Но разве убийство Чжан Чжишаня могло что-то изменить? Настоящие злодеи по-прежнему восседают на возвышении в Минтае, и вместо него они просто выберут какого-нибудь другого префекта Чжана или префекта Чжао.
Однако для Чэнь Ле месть Чжан Чжишаню стала навязчивой идеей, и в живых из них двоих мог остаться только кто-то один. В конце концов, всё, что она могла сделать — это лишь возместить ущерб: Остальных выживших я отправлю в Башню Песни Луны. Там не спрашивают происхождение, и никто не станет насмехаться над шрамами на их лицах. И ты тоже постарайся отпустить это.
В глазах Чэнь Ле плескалась ненависть, и он гневно бросил: Отпустить? Что ты понимаешь? Вы, лицемеры и лжецы... разве вы знаете каково это — лишиться родных? Понимаете ли вы, что оставшиеся жить страдают куда сильнее мертвых? Вы ничего не смыслите, вы способны лишь издалека смотреть...
Нет, я... — Лин Юань растерялась, понимая, что ей нечем возразить. Не то чтобы она совсем не понимала тех, кого оставили в живых, просто у нее не было уверенности, что она сможет убедить Чэнь Ле или саму себя в том, как именно отпустить прошлое.
Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — сердце Чэнь Ле окаменело, а в глазах не осталось ни единой искры света. — Раз так... пусть будет так. Это я во всем ошибся.
Нет же, Чэнь Ле. Просто сейчас неподходящее время. — Лин Юань охватило дурное предчувствие, и она с криком вскочила на ноги, пытаясь остановить его: Не смей...
Но было уже поздно.
Он со всего размаху бросился головой о стену.
Щеку Лин Юань забрызгала теплая жидкость.
В ланьтайском уездном управлении обагрилась кровью земля — пролилась еще одна невинная жизнь.
Ветер с свистом проносился мимо, иссохшиеся, свернувшиеся в трубочку листья дрожали и наконец, против воли сорвавшись с ветки, покачиваясь, падали на небольшой холмик земли.
Лин Юань плеснула на землю кубок крепкого вина, а затем налила немного себе. Выдержанное вино обожгло горло, горькое и обжигающее, заставив ее скривиться от жжения и закашляться.
Тц. Понятия не имею, почему ты так любишь эту гадость. — Лин Юань без церемоний выплеснула остатки из кувшина на землю. — Пей сам вволю, мне такое не по силам.
Внезапно она вспомнила, что каждый раз, когда Чэнь Ле пил это вино, он пригублял его крошечными глотками. Раньше она думала, что он просто жадничает, и великодушно советовала ему не мелочиться, обещая покупать еще, если не хватит. Оказывается, оно было настолько обжигающим, что пить его большими глотками было просто невозможно.
Хотелось улыбнуться. Лин Юань шмыгнула носом и произнесла: Ты говорил, что боишься возвращаться в деревню Чэнь, так что я похоронила тебя здесь. Хоть места тут дикие и глухие, но пейзаж неплохой — вода рядом, горы кругом. Будешь лежать здесь в тишине, а заодно успокаивать себя тем, что к тебе не то чтобы никто не приходит, просто место слишком заброшенное, люди не могут найти.
Холмик земли молчал, не выражая никаких возражений. Лин Юань присела на корточки и тоже застыла в тишине. Казалось, будто так она может стать чуточку ближе к тому, кто покоится внутри. Лишь спустя долее время она заговорила: Ладно, раз отвечать не хочешь, потом в облике призрака будешь преследовать Чжан Чжишаня, да заодно прихлопни того собаку-императора, только ко мне являться не вздумай.
Она отряхнула пыль с одежды и поднялась, ноги все еще слегка затекли. Сделав пару легких потягиваний, она произнесла: Выходи.
Из зарослей кустарника выскользнула фигура — это была женщина в хунском костюме для стрельбы из лука. Женщина отвесила поклон и тихо произнесла: Госпожа Лин.
Мм. Линхуа.
Линхуа окинула взглядом могильный холмик с видом человека, привыкшего к подобному: Это Чэнь Ле убил Чжан Чжишаня?
Покончил с собой.
На лице Линхуа мелькнуло удивление, которое тут же сменилось привычным безмолвием и застыло: А я-то думала, он так ценит свою жизнь...
Так и есть. — Лин Юань горько усмехнулась, не став вдаваться в подробности.
Линхуа повертела головой по сторонам, не находя ничего похожего на цветы или украшения. В итоге она просто сломала неподалеку три более-менее прямые ветки и воткнула их перед холмиком.
Лицо Лин Юань немного смягчилось, хотя на нем неизменно играла легкая улыбка. Обе они стояли у могилы, молчаливо скорбя о погибшем товарище.
Линхуа спросила: Что говорят на стороне Аньчжаo?
Сложно сказать. Кажется, ее это совершенно не трогает.
Мм, мы изначально не рассчитывали добиться успеха с первой попытки, да и связь наладить в любом случае удалось. Аньчжао еще слишком молода, а остальные принцы никуда не годятся. На этом пока остановимся. Госпожа города спрашивает, когда вы вернетесь, ведь вскоре предстоит поездка в Цзяннань.
Лин Юань не глядя на Линхуа, сорвала веточку и принялась чертить ею по земле: Я пока не вернусь, у меня остались кое-какие личные дела.
Линхуа задала этот вопрос лишь для порядку и никак не ожидала услышать такой ответ, на мгновение замерши: Что насчет госпожи города?..
Она мне не указ, — улыбнулась Лин Юань. — Пошли, уже темнеет.
Наступил час сюй, масляные лампады на постоялом дворе горели без защитных колпаков, их крошечные язычки пламени весело плясали, отбрасывая тени на стены. В комнате царила тишина: Ли Чанан занимался каллиграфией за столиком, а Лин Юань растирала для него тушь. После выезда из Ланьтая дорога прошла спокойно, и оба молчаливо обходили стороной вопрос о том, не пора ли Лин Юань отправляться в путь. К настоящему моменту они уже прибыли в Аньян, откуда до столичного Лянду оставалось всего два дня пути.
С виду Лин Юань была всецело поглощена растиранием туши, но боковым зрение то и дело косила вправо. И действительно, Ли Чанан наконец обратил внимание на нефритовый талисман Пинъанькоу, столь непринужденно оставленный на краю стола, и протянул к нему руку. Лин Юань тут же накрыла его ладонью и с укоризной произнесла: Если Вашему Высочеству приглянулась эта вещица, достаточно было просто попросить меня, зачем же забирать ее силой?
http://bllate.org/book/37942/4748999
Готово:
