Он взял стоявшую у тумбочки трость, поднялся на ноги и с мягкой улыбкой произвел:
— Я пойду заберу твои результаты анализов, а ты раз уж пострадал, не двигайся лишний раз. Сяо Чэн и остальные скоро подойдут.
Хэ Ичжоу медленно, шаг за шагом опираясь на трость, вышел из палаты. Активно прикрыв за собой дверь, он наконец позволил проявиться на своем лице отчетливому выражению раздражения и тревоги.
Помощник шагнул вперед, намереваясь поддержать его и проводить до скамьи, чтобы он присел, но на мгновение в глазах Хэ Ичжоу промелькнули мрачность и гнев. Впрочем, он тут же взял себя в руки, с улыбкой покачал головой и отклонил предложенную помощь.
Когда Яо Синчэн принял звонок от Хэ Ичжоу, они с Сюэ Янчунь и Чу Чжэньши всё еще бесцельно бродили по супермаркету, раздумывая, каких бы фруктов купить для Яо Синьсюэ.
Услыхав весть о том, что Яо Синьсюэ пришел в себя, троица тут же поймала такси и помчалась в больницу.
Выбираясь из машины, Сюэ Янчунь задрала голову, глядя на те самые несколько корпусов изысканной частной больницы, и не удержалась — толкнула Яо Синчэна локтем в бок:
— Эй, а откуда капитан знаком с этим юным господином из семьи Хэ? Глянь-ка, как этот малец за капитана переживает, того и гляди, готов был прямо кинуться на него с головой, когда мы примчались.
Яо Синчэн с явной неохотой пояснил ей:
— Он… раньше… усыновил… нас.
Красивые глаза Сюэ Янчунь резко распахнулись, и она изумленно выдала:
— Вы что, раньше были… сиротами? И вас усыновил сын самого богатого человека в провинции Д.?
Чу Чжэньши шагал в шлепанцах; тяжелый камень, давивший на его сердце из-за многодневных мучительных терзаний и чувства вины, наконец свалился после известия о пробуждении Яо Синьсюэ.
Не обращая внимания на крайнее удивление Сюэ Янчунь, он лишь тяжело вздохнул:
— Хорошо еще, что у нашего капитана огромная удача и крепкая судьба, а ведь тогда меня чуть кондратий не хватил.
Вся троица всю дорогу перешептывалась и, не обращая внимания на взгляды окружавших их людей — словно те смотрели на каких-то чужаков, — напрямую направилась к лифтам.
Пациенты здесь были сплошь богачами или людьми высокого положения, одетыми с иголочки. Заметив их, охранник даже с сомнением последовал по пятам, пока не увидел, как Сюэ Янчунь с грохотом распахнула дверь палаты на самом верхнем этаже и завопила со слезами на глазах:
— Капитан!!!
Увидев Яо Синьсюэ, Яо Синчэн тоже покраснел глазами. Стоя возле кровати Яо Синьсюэ, он лишь тихонько выдохнул:
— Братец.
У Чу Чжэньши, увидавшего улыбающегося Яо Синьсюэ, едва не подкосились ноги. Наконец испустив долгий вздох облегчения, он вновь натянул на лицо улыбку:
— Ну и дендечки, капитан, просто невероятно! Кто избежал смерти от большой беды, того ждет великое счастье.
— Вы слишком преувеличиваете, ребята, — улыбнулся Яо Синьсюэ. Он успокаивающе похлопал Сюэ Янчунь по руке, а затем перевел взгляд на Чу Чжэньши: — Вы все в порядке?
— Ой, лучше некуда! Ходим, тренируемся, едим и справляем нужду на ура, а уж как тебя увидели — так и вовсе бодрости духа прибавилось в сто раз, — бодро и раскованно выдал Чу Чжэньши на кантонском наречии.
— Вот и отлично, — кивнул Яо Синьсюэ, а затем посмотрев на Яо Синчэна, чуть изогнул губы: — Не переживай. Как там результаты соревнований?
Яо Синчэн немного успокоился и доложил как есть:
— Этот тур, отборочный, перенесли, пока ты не поправишься, проведут заново. Все результаты, команд, аннулированы, а организаторы, еще и выплатили нам, в качестве компенсации, пятьдесят тысяч.
— Неплохо, похоже на искренние извинения, — задумчиво кивнул Яо Синьсюэ.
Сюэ Янчунь закатила глаза и язвительно бросила:
— Да если бы не они, с чего бы тебе вообще пострадало? А не прояви они искренность, я бы завтра же засудила их до нитки.
Чу Чжэньши рассуждал более приземленно и вздохнул:
— Если бы твоя группа поддержки не осаждала организаторов каждый день, думается мне, никаких пятидесяти тысяч мы бы не увидели.
— Ладно, пока оставим всё как есть. Сяо Чэн, сходи помоги мне оформить выписку, а вы двое — поддержите меня, — небрежно бросил Яо Синьсюэ.
Яо Синчэн, Сюэ Янчунь и Чу Чжэньши в мгновение ока вытаращили глаза и в один голос выпалили:
— Ты собрался выписываться прямо сейчас?!
Яо Синьсюэ невозмутимо и спокойно ответил:
— Именно.
Хэ Ичжоу, дежуривший за дверью, больше не мог этого выносить — он толкнул дверь и вошел. Выслушав разговор изнутри палаты, он от злости слегка позеленел, но всё же изо всех сил старался держать себя в руках. Окинув взглядом присутствующих, он встретился глазами с Яо Синьсюэ:
— Синьсюэ, твои раны всё еще очень серьезны.
— Лежать дома или лежать здесь — суть одно и то же. Спасибо тебе, Ичжоу, — улыбнулся Яо Синьсюэ.
— Я вовсе не собирался держать тебя взаперти, — с некоторым отчаянием произнес Хэ Ичжоу. Он наполовину прикрыл лицо ладонью, словно не разрешая никому из присутствующих видеть его смятение: — Синьсюэ… ты…
Почему ты непременно должен меня покинуть? Он нахмурился, и на мгновение лицо его словно лишилось всякой жизни, а вторая половина фразы застряла и была разжевана где-то в горле.
Как только Яо Синьсюэ собрался заговорить, дверь снова распахнулась, и ворвался запыхавшийся человек, звонко крикнув:
— Яо Синьсюэ!
Все взгляды тотчас обратились на него, а следовавший по пятам охранник продолжал упорную погоню.
Сун Жаньси никак не ожидал, что в палате окажется столько народу. Увидев состояние Яо Синьсюэ, его разгоряченный мозг вмиг остыл; выпрямившись, он небрежно бросил:
— Слышал, ты пострадал.
Яо Синьсюэ с насмешливой усмешкой приподнял брови. Прервав короткую паузу всеобщего оцепенения в палате, он с благородным видом протянул:
— М-м, — и добавил: — Сейчас мне намного лучше.
Хэ Ичжоу и Сун Жаньси встретились взглядами. Заметив друг друга, они на секунду онемели, но стоило им прийти в себя, как оба тут же открыто продемонстрировали взаимное презрение.
Направляясь к Яо Синьсюэ, Сун Жаньси понизил голос и ядовито бросил Хэ Ичжоу:
— Не думай, что пара грошей в кармане дает тебе право крутить им как вздумается.
— Ничто на свете не стоит того, чтобы он так погружался во всё это, — холодно отозвался Хэ Ичжоу.
— Верно. Кроме его собственных желаний, — усмехнулся Сун Жаньси. Подойдя ближе к уху Хэ Ичжоу, он склонил голову набок и чеканя каждое слово произнес: — А ты-то ему кто такой? Дя-диш-ын.
Семьдесят восьмая глава (так как нумерация может быть скрыта, идет общий текст)
Под сильным давлением всех пятерых Яо Синьсюэ в итоге всё же пролежал в частной больнице Хэ Ичжоу еще целых две недели.
Один парень раздобыл контакты Чу Чжэньши, желая расспросить его о состоянии Яо Синьсюэ.
Сначала, не успев даже толком пообщаться с тем парнем, Чу Чжэньши услышал от соседа по комнате, что его разыскивает какой-то крайне взволнованный парень из полицейской академии.
Чу Чжэньши тогда испугался так, что у него по коже побежали мурашки, и он выпалил:
— Хотя женщины меня не интересуют, это еще не значит, что я падаю в обморок от мужиков!
Сосед по комнате закатил глаза:
— …Не страдай манией величия, расспрашивают вовсе не о тебе.
Услышав об этой нелепой путанице, Сюэ Янчунь покатилась со смеху — хохоча так сильно, что хлопала Яо Синчэна по бедру, — и безжалостно припечатала:
— Ха-ха, уморил, маньяк самовлюбленный.
Парня звали Чи Тяньцзин, он учился на третьем курсе полицейской академии. Сюэ Янчунь запомнила его потому, что этот юноша неизменно занимал места в самом первом ряду и не пропустил ни единого их выступления.
— Тц-тц-тц, — цыкнула Сюэ Янчунь, услышав, как сильно тот рвется узнать, как дела у Яо Синьсюэ.
Взгляд же Яо Синчэна наполнился откровенной враждебностью.
Получив подтверждение от Яо Синьсюэ, Чу Чжэньши привел парня в палату.
— Спасибо, что переживаешь, — с мягкой улыбкой произвел Яо Синьсюэ. Его лоб по-прежнему был перевязан марлевой повязкой, но он лишь слабо улыбался.
— Н-ничего… я просто испугался за тебя, — Чи Тяньцзин сидел возле больничной койки, завороженно глядя на Яо Синьсюэ, и на мгновение потерял дар речи. Лишь услышав за спиной наигранное покашливание Сюэ Янчунь, он тут же засуетился, растерянно замахал руками и сбивчиво зачастил: — Я просто разволновался и повел себя опрометчиво. Надеюсь, вы не в обиде, я ни за что не стану распространять ваши номера и адрес. Увидев, что с вами всё в порядке, я успокоился.
— Ой, да брось ты, парень! Просто захотел повидать нашего капитана — любовь и забота рассудок туманят, с кем не бывает. Мы же не какие-нибудь суперзвезды, даже если ты растрепаешь мой номер телефона, люди решат, что это спам-звонки, — подмигнул Чу Чжэньши, по-свойски закинув руку на плечо Чи Тяньцзину без тени смущения.
— Я тебя помню, — прищурившись, проговорил Яо Синьсюэ. — Ты всегда стоял в первом ряду. Как тебя зовут?
— Чи Тяньцзин. Чи — от «опоздать», Тянь — «небесный», Цзин — «граница» (или «сфера»). — Лицо Чи Тяньцзина мгновенно залилось краской, и он даже не смел поднять взгляд на Яо Синьсюэ.
— Хорошо, я запомнил, — сказал Яо Синьсюэ.
Когда Чи Тяньцзин выходил из палаты, остальные трое участников группы последовали за ним.
— Хочешь приходить — заглядывай почаще, — простодушно похлопал его по плечу Чу Чжэньши с видом знатока человеческих душ.
Чи Тяньцзин расцвел от радости и уже собирался что-то ответить, как рядом раздался неторопливый голос Яо Синчэна:
— Брату, нужен, отдых.
— Да брось ты, капитан целыми днями киснет в палате, как ему тут одному не взвыть? — Сюэ Янчунь с легким безразличием ответила тычком в бок Яо Синчэна. Ее глаза сияли задорным блеском, и она добавила вполголоса: — К тому же, когда мы прославимся, у тебя такой возможности уже не представится.
Чи Тяньцзин поспешно заверил:
— Хорошо, я не стану тревожить его покой.
Стоило этой четвёрке скрыться за дверью, как на пороге тут же объявился Сун Жаньси.
Руководствуясь принципом добрососедской заботы, он навещал Яо Синьсюэ каждые два дня. И каждый раз, приходя, неизменно сталкивался с Хэ Ичжоу. В присутствии Яо Синьсюэ Сун Жаньси по-прежнему без малейшего стеснения закатывал глаза, в то время как Хэ Ичжоу с благородным воспитанием попросту игнорировал его, словно пустое место.
Стоило же Яо Синьсюэ невзначай поинтересоваться, не знакомы ли они случайно, оба как по команде выдавали:
— Не знакомы.
Но стоило им оказаться вне поля зрения Яо Синьсюэ, как Хэ Ичжоу, завидев Сун Жаньси, неизменно сыпал насмешками:
— Погляди только, до чего ты докатился. Стоит мне отойти на пару сотен метров, как от тебя уже разит нищетой. — С этими словами он с наигранным видом зажимал нос и демонстративно махал рукой перед лицом, разгоняя воздух.
В ответ на это Сун Жаньси подпрыгивал на месте и с заносчиво вздернутыми бровями парировал:
— Наверное, потому и воняет, что ты сам еле ноги волочишь, вонючий двоюродный братец.
Лицо Хэ Ичжоу мрачнело: Сун Жаньси неизменно бил точно по больному месту.
Разошедшись плечами в дверях, Хэ Ичжоу бросал сквозь зубы:
— Хватит тешить себя самообманом. Думаешь, без дяди с тетей ты чего-то стоишь?
А Сун Жаньси холодно бросал в ответ:
— Сам такой, вонючий хромоног. А ты думаешь, кем тебя считает Яо Синьсюэ?
Оба синхронно фыркали и расходились в противоположных направлениях.
Медленно ступая с тростью и шаг за шагом приближаясь к лифту, Хэ Ичжоу бросал взгляд назад и как раз успевал заметить, как Сун Жаньси беззастенчиво распахивает дверь в палату Яо Синьсюэ. В этот миг сердце в его груди пронзала острая боль.
Впрочем, очень скоро Хэ Ичжоу возвращал на лицо свое привычное мягкое выражение.
Когда он спускался в вестибюль первого этажа, все вокруг вежливо приветствовали его улыбками, и он точно так же отвечал им кивками и ответной улыбкой. Строгое воспитание, вбиваемое в него на протяжении десяти с лишним лет, требовало сохранять манеры истинного джентльмена и элегантность перед лицом сколь угодно широкой публики.
http://bllate.org/book/37937/4748541
Готово:
