Чтобы ответить на звонок, Цзюэчжоу пришлось выйти из шумной кабинки в коридор. Из динамика донёсся глубокий голос Чжоу Чэньюя.
Сегодняшний инцидент в больнице оказался спланированной акцией. Конкуренты Чэньюя целились по больному месту — хотели повредить ему руки, но никак не ожидали, что в самый ответственный момент в дело вмешается Цзюэчжоу.
— Прости. Я уже договорился с администрацией больницы, чтобы они стёрли записи с камер. Тебе это ничем не грозит, — произнёс Чэньюй и тут же спросил: — Почему у тебя так шумно?
— Я не дома, — уклончиво ответил Цзюэчжоу. Если бы не острая необходимость сбежать из душного зала, он вряд ли ответил бы на звонок с незнакомого номера. — Ты что, сменил телефон?
Чэньюй на мгновение замолчал. В его ровном голосе скользнуло едва заметное укорение:
— Вообще-то мой основной номер у тебя в чёрном списке.
— Да я... у меня столько дел за день, когда мне помнить о таких глупостях! — без капли смущения соврал Цзюэчжоу.
Он поднял голову и случайно налетел на стену. Тихонько охнув от боли, он зажмурился. От резкого удара на ресницах выступили постыдные слёзы. Цзюэчжоу поспешно смахнул их ладонью, радуясь, что в коридоре никого нет и этого позора никто не видел.
— Что случилось? — донеслось из трубки.
— Пустяки, — выдохнул Цзюэчжоу, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. — С-с...
Ему показалось, что с голосом Чэньюя что-то не так. Он звучал глуше и хриплее обычного, будто собеседник пытался сдержать рвущийся наружу вздох.
В своё время голос Чжоу Чэньюя даже возглавил тренды: какое-то сомнительное интернет-издание сравнило его звучание с благородным роялем и окрестило «самым будоражащим» и одновременно «самым холодным и недоступным». Рекламодатели когда-то предлагали ему безумные деньги за запись утреннего будильника для фанатов, но получили сухой отказ.
И вот теперь этот бесценный голос звучал у самого уха Цзюэчжоу. Чэньюй немного помолчал, а затем вкрадчиво, почти интимно попросил:
— Охни ещё раз.
Цзюэчжоу опешил.
— Сгинь, — буркнул он, окончательно убедившись, что у Чжоу Чэньюя не все дома.
Собеседник промолчал, лишь дыхание его в трубке стало чуть более тяжёлым и неровным.
Цзюэчжоу поспешно нажал отбой. Ухо, к которому он прижимал телефон, горело. Он мысленно обругал Чэньюя за испорченное настроение:
«Ну и ну! Почему этот главный герой такой извращенец? Я ударился, а он радуется!»
В голове тут же отозвался механический голос Системы:
«Это же отличные новости, хост! Значит, он презирает вас всё сильнее»
«И то верно», — мысленно согласился Цзюэчжоу, одобрительно подняв большой палец.
Однокурсница с коллегой подошли, как только он убрал телефон, чтобы в очередной раз горячо поблагодарить за помощь.
— Всё в порядке, — отмахнулся Цзюэчжоу. Поразмыслив секунду, он спросил у девушки: — До скольки ты обычно работаешь?
— До девяти вечера. Но иногда приходится задерживаться до глубокой ночи.
— Хоть у нас и спокойный район, по ночам в поездах безлюдно, мало ли на кого можно нарваться. Давай я скину тебе контакты нашего семейного водителя. Если задержишься — звони ему в любое время, он подвезёт, — Цзюэчжоу тепло улыбнулся.
Девушка смущённо затеребила край блузки и, густо покраснев, пробормотала слова благодарности.
***
Стоило ему переступить порог бара, как по телу пробежал странный холодок. Несмотря на то что на небе мирно светила луна, по спине поползли неприятные мурашки.
Знакомый лимузин стоял у обочины. Затонированное стекло на заднем сиденье медленно опустилось, явив строгое лицо старшего брата.
— Чжоучжоу, садись, — не терпящим возражений тоном позвал Цзян Хэнянь.
Цзюэчжоу послушно скользнул в салон, мгновенно растеряв всю былую уверенность.
Мужчина сидел в безупречном деловом костюме. Его красивое лицо казалось каменным — судя по всему, он приехал сюда прямо с работы, прервав важные переговоры.
— Опять шляешься где попало?
Цзюэчжоу замахал руками:
— Нет-нет, я по делу! Моя однокурсница подрабатывает здесь, и к ней пристали какие-то типы. Вот я и приехал выручить её. К тому же... — он заискивающе заглянул брату в глаза, — я ведь даже не пью. Что мне делать в таком месте?
Цзян Хэнянь лишь сухо хмыкнул:
— И к тому мальчишке тоже не заезжал? — Он явно намекал на Се Вэньчэня.
— Конечно нет! — Цзюэчжоу доверчиво уткнулся подбородком в плечо брата и крепко обнял его. — Посмотри, какой я послушный.
Синдром тактильного голода брал своё: юноша неосознанно тёрся о тёплое плечо Хэняня, пытаясь насытить обострившуюся потребность в прикосновениях. Для Цзян Хэняня же это выглядело так, словно младший брат просто соскучился и ластится к нему, как домашний кот.
«А он сегодня действительно послушный», — смягчился Хэнянь.
Вместо ответа он развернул к нему экран оптического компьютера. Там красовалась целая подборка пугающих новостных заголовков о золотой молодёжи, скончавшейся от внезапной остановки сердца после разгульных ночей в клубах.
Цзюэчжоу лишился дара речи.
Во всей вселенной за год от подобных вещей умирало от силы человека три, но его заботливому старшему брату каким-то чудом удалось откопать тонну подобных статей.
***
Опасаясь дальнейших нравоучений, весь следующий день Цзюэчжоу безвылазно провёл в мастерской.
Он учился на выпускном курсе Первой академии и закрыл все дисциплины досрочно. Посещать лекции больше не требовалось — оставалось лишь сдать дипломную работу, после чего можно было вплотную заняться карьерой.
Темой его выпускного проекта был «Свет», но конкретный образ никак не давался. Цзюэчжоу перевёл десятки холстов, безжалостно замазывая и выбрасывая набросок за наброском. В какой-то момент даже Система не выдержала этих терзаний и попыталась его утешить:
«Хост, когда придёт время покинуть этот мир, вы ещё не успеете выпуститься из академии. Так что не переживайте из-за диплома, вам всё равно не придётся его защищать»
— Ну уж нет, я хочу закончить картину до того, как уйду, — упрямо прошептал Цзюэчжоу.
Он бросил взгляд на часы — стрелки показывали два часа ночи. На душе стало тоскливо. Жизнь трудна, когда ты непризнанный гений.
Чтобы домашние не засекли его за столь поздним бодрствованием, он на цыпочках прокрался в ванную, наспех искупался в темноте и, натянув мягкую пижаму, юркнул под одеяло. Климатическая система поддерживала в спальне идеальную температуру, а увлажнитель воздуха едва слышно напевал свою убаюкивающую песню. Свернувшись калачиком и обняв подушку, Цзюэчжоу воодушевлённо подумал:
«Теперь мне любое море по колено!»
«Полный вперёд!» — весело отозвалась Система.
Утро началось скверно. Цзюэчжоу проснулся от кошмара, тяжело дыша, и обнаружил, что весь его подбородок мокрый от слёз. Настоящий позор для взрослого парня! Хорошо, что свидетелем этого малодушия была только Система.
Повозившись под одеялом, он поднял с пола улетевшую подушку, закинул её на кровать и сонным привидением поплёлся в ванную. Обычные утренние процедуры прошли на автопилоте.
Сон всё ещё клонил в свои объятия, но разыгравшийся аппетит победил лень. Цзюэчжоу решил сперва перекусить, а уже потом завалиться досыпать.
Родителей дома не оказалось. Свесив голову с перил второго этажа, он окинул взглядом пустой обеденный стол. Завтраком там и не пахло. Пришлось идти вызволять Цзян Хэняня, чтобы тот приготовил что-нибудь съестное.
Дверь в спальню Хэняня была слегка приоткрыта. Цзюэчжоу тихонько толкнул её и заглянул внутрь. Мужчина сидел за рабочим столом и сосредоточенно читал документы на голографическом дисплее оптического компьютера.
Даже дома он выглядел безупречно: домашняя рубашка застёгнута на все пуговицы, из-под аккуратно подвёрнутых манжет виднелись тонкие, аристократичные запястья со светлой гладкой кожей.
Вспомнив, какой сладкой волной тепла отозвалось вчерашнее случайное прикосновение к Чэньюю, Цзюэчжоу замер на пороге, заворожённо глядя на брата. Синдром тактильного голода вновь напомнил о себе.
Услышав шорох, Цзян Хэнянь обернулся. Солнечный свет из окна выгодно подчёркивал его резкие, мужественные черты лица.
— Что-то случилось? — мягко спросил он.
Цзюэчжоу, шлёпая домашними тапочками, подошёл ближе, без лишних церемоний взобрался к нему на колени и обвил руками шею. Блаженство от чужого тепла мгновенно разлилось по телу. Он довольно сощурился и прижался ещё теснее.
На парне всё ещё красовалась забавная пижама с принтом Ультрамена Тиги. Из-за просторного кроя ткань задралась, обнажая полоску бледной, тонкой талии. В его сонных глазах дрожала лёгкая влага, а светлые радужки казались подёрнутыми полупрозрачной дымкой.
— Брат Нянь, я есть хочу, — капризно протянул он.
— Чжоучжоу, — негромко позвал Хэнянь, его ладонь привычным защитным жестом легла на шею юноши, слегка придерживая за затылок.
Подобный строгий тон со стороны старшего брата был делом обычным, поэтому Цзюэчжоу лишь сонно пробормотал:
— Ну что-о?
Он ласково потёрся щекой о его прохладные пальцы. Голос, охрипший после сна, звучал по-детски капризно.
Тонкая ткань пижамы почти не грела, и когда Цзюэчжоу нетерпеливо заёрзал на его коленях, то внезапно почувствовал, как стремительно нагревается воздух вокруг них. Поддавшись мягкому давлению ладони Хэняня, он послушно уткнулся носом в его шею и тут же услышал тихий, безнадёжно растерянный шёпот:
—... Я вообще-то веду трансляцию.
Цзюэчжоу оцепенел. Смысл сказанного доходил до него мучительно долго, а когда дошёл — он резко вскинул голову и уставился на экран оптического компьютера.
На дисплее светился рабочий черновик его выступления, а прямо рядом с ним бешено летела лента чата, забитая сплошными воплями удивления и восторга.
[Ого! У нашего дипломата кто-то живёт?]
[Божечки, какой милашка! Я сейчас растаю!!!]
[Какое личико! Этот ангел реально живёт с господином дипломатом?]
[Для тех, кто в танке: это его сводный брат. Кровного родства нет, в семейном реестре они тоже записаны отдельно... Ну вы понимаете, о чём я]
[Мамочки, а почему мелкий так естественно уселся к нему на колени?!]
[А-а-а-а! Нам точно можно смотреть такое бесплатно спозаранку?!]
[Какая талия... Какие ножки... Я пропал]
[Ребят, я умываю руки, это слишком горячо!]
http://bllate.org/book/37929/4833782
Готово:
