Линь Юэсян ещё в прошлом году смастерила для Шэнь Юньцина новенький сундук из цельного дерева для приданого. Сверху она расписала его красками, так что получилось очень красиво.
В приданое входили одно ярко-красное свадебное одеяло, две подушки с вышитыми утками-мандаринками, серебряная шпилька, новое медное зеркало, новый таз для умывания, две пары новых пиал, по два рулона хлопчатобумажной и льняной ткани, а также два стула из цельного дерева — это составляло основную часть, не считая всякой мелочи.
Редко какая семья давала ребёнку столько приданого, из-за чего многие завидовали, но Линь Юэсян было всё равно. У неё был всего один такой драгоценный гоэр, и конечно, его требовалось выдать замуж с почестями, чтобы у людей даже мыслей не возникало, будто они сами навязываются семье Цзи.
Отдавая столько всего, Линь Юэсян ничуть не опасалась, что невестка останется недовольна.
Она никогда не относилась к невесткам плохо. Пока семья не разделилась, в доме всегда хватало серебра и денег: из заработанного двумя старшими сыновьями в общий котёл забирали лишь половину, а после раздела имущества она и вовсе не лезла в их хозяйства, да и любые хорошие вещи всегда делила между обеими невестками.
Поэтому две невестки Шэнь Юньцина не только не выказали недовольства, но даже принесли ему подарки в приданое от себя.
Старшая невестка У Цзинь сшила Шэнь Юньцину пару матерчатых туфель, а вторая невестка Сунь Сяоцин вышила два платка, причем обе использовали отличные материалы.
Обе они были девушками с головой на плечах: сейчас Цинь-гэру дают много, но потом всё оставшееся достанется трём братьям, так что ничего они не потеряют. Если же мелочиться и злить свекровь, им самим от этого никакой пользы не будет.
К тому же характер у Юньцина мягкий, а сам он человек трудолюбивый, так что обе невестки искренне любили этого младшего деверя.
Дни пролетали незаметно, и вот настало второе число шестого месяца — день перед свадьбой Шэнь Юньцина.
Рано утром Линь Юэсян тихонько вошла в комнату Шэнь Юньцина.
Шэнь Юньцин поднялся совсем недавно и ещё не до конца продрал глаза.
Сонно моргая, он увидел, что зашла матушка, и хриплым голосом спросил:
— Мам, чего это ты так рано пришла?
Линь Юэсян села рядом с Шэнь Юньцином, взяла его за руку, вытащила из пазухи мешочек из ткани и сунула ему в ладонь.
Шэнь Юньцин мгновенно проснулся, единым махом подскочил на кровати и запротестовал:
— Мам, ты что делаешь, не надо мне этого!
Линь Юэсян принесла ему серебро.
Линь Юэсян шутливо хлопнула Шэнь Юньцина по руке:
— Говори тише, раз дают — бери.
Шэнь Юньцин замотал головой и наотрез отказался.
— Ах ты, глупый ребёнок, это тебе на чёрный день припасено, когда у самого грош в кармане есть, и спина прямее, — сказала Линь Юэсян. Семья Цзи выдала шесть лянов выкупа, и половину этих денег она отдавала Шэнь Юньцину.
Шэнь Юньцин продолжал отпираться:
— Матушка и так дала мне столько приданого, как я могу брать еще и её деньги?
Одно это приданое стоило немалых денег, а если взять ещё три ляна, то отцу с матерью придётся раскошелиться сверх того, что заплатила семья Цзи.
Мать с сыном препирались добрую минуту, пока Линь Юэсян не пустила в ход мягкость вперемешку с твердостью:
— Возьмёшь деньги — и у меня на душе спокойно станет, а то без тебя под боком я ведь изпереживаюсь вся.
Она на мгновение умолкла и добавила:
— Если не возьмёшь, я всё равно найду способ сунуть их тебе в приданое, только это будет не в открытую — а ну как потеряешь по дороге? Сердце ведь кровью обливаться станет.
В конце концов Шэнь Юньцину пришлось сдаться и принять деньги, а Линь Юэсян довольна улыбнулась.
На самом деле она просто пугала Шэнь Юньцина. В день свадьбы вокруг толчется слишком много народу, а три ляна — сумма немаленькая, потеряй он их ненароком — и пиши пропало.
Деньги давались ему с тем, чтобы он спрятал их при себе.
Третьего числа шестого месяца спозаранку Шэнь Юньцина подняли на ноги.
Накануне матушка привела двух замужних фуланов, которые тщательно искупали его с благовонными бусинами, а едва рассвело, на него надели свадебный наряд.
Причёску ему делала женщина с полной чашей потомства — у неё было много детей и внуков, а в семье царило полное согласие. Обе невестки помогали наносить макияж: у гоэров на свадьбу лицо не красят ярко, как у девиц, обходясь в основном легким макияжем. Шэнь Юньцин от природы обладал прекрасной внешностью, так что ему лишь слегка тронули лицо пудрой и подкрасили губы едва заметным слоем помады, отчего его черты стали еще ослепительнее.
Свадебная церемония назначалась на послеобеденное время. Как раз перед тем, как со стороны семьи Цзи должны были прибыть сваты, Линь Юэсян крепко сжимала руку Шэнь Юньцина и без конца давала наставления — обычно за ней не водилось столько слов, но нынче казалось, будто разговорам не будет конца.
У Шэнь Юньцина покраснели глаза, но он сдерживался перед матушкой и не плакал, однако, когда опустился красный платок, слеза сама собой скатилась по щеке.
Мужчины из семьи Шэнь встречали гостей во дворе, и вскоре там поднялся шум — пожаловали люди из семьи Цзи.
Жених в праздничных одеждах во главе процессии вошёл внутрь.
До тех пор, пока его не взвалили на спину, Шэнь Юньцин всё еще не верил в происходящее по-настоящему — неужели он и впрямь выходит замуж?
Тот, кто нёс его, был высоким, и Шэнь Юньцин не смел прижиматься к его спине всем телом, лишь слабо обхватив руками за шею.
Поскольку семья Цзи жила в соседней деревне, путь был не сказать чтобы слишком дальний, но всё же нести Шэнь Юньцина на спине всю дорогу не стали бы.
Вскоре Шэнь Юньцина усадили в маленькие носилки, и под звуки музыки и хлопушки процессия покачнулась, направляясь в деревню Наньшань.
Прошло ли много времени, нет ли, но носилки остановились. Кто-то вывел его наружу, он перешагнул через жаровню с углями, поклонился небесам и земле, после чего его отвели в комнату.
Провожать его приехали Шэнь Юньчэн и Шэнь Юньмин. Им предстояло пообедать здесь, прежде чем отправляться обратно. Уходя из дома, Линь Юэсян наказывала им не засиживаться — поесть, попить немного и сразу в путь.
Братья опрокинули по две чашки вина и уже собирались уходить, как вдруг из новой спальни донёсся крик. Это голос Шэнь Юньцина.
— Ах!
Все разом обернулись к новой спальне и увидели, что Шэнь Юньцин выбежал оттуда, а за ним кто-то гнался.
Оба брата из семьи Шэнь мгновенно вскочили на ноги. Шэнь Юньцин выглядел до смерти перепуганным.
Вылетев наружу, он увидел вокруг лишь незнакомые лица, и в сердце еголыхнула отчаянная безысходность, но в этот миг он заметил неподалеку старшего брата и младшего.
— Второй брат, Мо-эр! — голос его дрожал, и сами руки ходили ходуном.
Шэнь Юньмин, глядя на брата, невольно испугался вместе с ним:
— Что случилось? Рассказывай второму брату.
— Семья Цзи обманула нас! — не успев оправиться от ужаса, он указал на вышедшего следом человека. — Он говорит, что он — Цзи Жуй.
Затем он перевёл палец на Цзи Хуая и дрожащим голосом спросил:
— А тогда кто он такой?!
Увидев это, Цзи Дэцай и Цяо Гуйлань замерли, а в груди у них ёкнуло: обман раскрылся.
Ведь строго-настрого наказывали Цзи Жую не заходить внутрь, пока все не разойдутся, и на тебе — теперь всё пропало.
Шэнь Юньмин и Шэнь Юньчэн посмотрели на того, кто стоял за спиной Шэнь Юньцина: в руках палка, да и по тому, как он только что выбегал, было заметно, что ноги у него ни к черту — чистокровный хромой!
А с другой стороны стоял тот самый человек в свадебных одеждах, который тоже нахмурился и произнёс совершенно ровным голосом:
— Я — Цзи Хуай.
Братья Шэнь пришли в ярость. Шэнь Юньмин уставился на людей из семьи Цзи во дворе:
— Ах вы твари, да вы же обманом заманили в невесты!
Он повернулся к Шэнь Юньчэну:
— Мо-эр, беги за отцом с матерью, живо!
Услышав это, Шэнь Юньчэн со всех ног бросился к выходу, и никто даже не попытался его остановить.
Шэнь Юньцин стоял на месте, и слёзы заливали ему всё лицо.
Цяо Гуйлань поспешно выступила вперёд:
— Ой, второй сынок из семьи Шэнь, тут вышло недоразумение.
Видя, что тайна раскрыта, она решила больше не скрываться:
— Мы изначально сговаривались насчёт моего Жуй-эра, какое же это мошенничество?
Цзи Жуй тут же поддакнул:
— Именно так.
Не успел Шэнь Юньмин и рта открыть, как Шэнь Юньцин выкрикнул:
— Но ведь со мной тогда знакомился он! — Шэнь Юньцин указал на Цзи Хуая. — И сватов с выкупом засылал тоже он, и словом не обмолвившись, что Цзи Жуй — хромой!
Присутствовавшие на свадебном обеде гости тоже переглянулись в растерянности: с каких это пор Цзи Жуй стал хромым?
Раньше он вечно пропадал в уезде на учёбе, в деревне его видели редко, и надо же — стоило помотаться несколько месяцев где-то вдали, как он превратился в калеку.
Прежде Цяо Гуйлань уверяла их всех, будто Цзи Жуй слегка приболел, ему нельзя показываться на ветру, а свадьбу переносить нельзя, поэтому он попросил брата помочь встретить невесту. Кто бы знал, что они затеяли такую подлость.
— Так мы же и не говорили, что он не хромой! К тому же глядишь, со временем мой сын еще поправится, с чего это вы его хромым кличете! — принялась оправдываться Цяо Гуйлань.
Слушая это, Шэнь Юньмин задохнулся от гнева и обрушился на них с руганью:
— Ах вы, серосердые ублюдки из семьи Цзи! Посмели обмануть наш род, живыми отсюда не уйдете, ждите расплаты!
Цяо Гуйлань тут же завопила пуще прежнего:
— Ты на кого батон крошишь, щенок эдакий? Семья Шэнь тебя вот так воспитала, совсем стыд и совесть потерял!
— С людьми надо по-людски, а с тварями — какие церемонии, — вставил своё слово и Шэнь Юньцин.
Цяо Гуйлань окончательно перешла в наступление: занеся руки, она двинулась прямо на Шэнь Юньцина со словами:
— Ах ты паршивец эдакий, невоспитанная дрянь, я сегодня же вместо твоих родителей преподам тебе урок!
Шэнь Юньмин в ужасе взревел:
— Только посмей тронуть моего брата! — с этими словами он схватил стоявшую у стены палку, намереваясь броситься в бой, но расстояние было слишком большим, и он явно не успевал.
В тот момент, когда Цяо Гуйлань уже готова была наброситься на Шэнь Юньцина, Цзи Хуай заступил ему дорогу и оттолкнул женщину.
Цяо Гуйлань потеряла равновесие, шлёпнулась прямо на землю и залилась злой бранью:
— Ах ты ублюдок неблагодарный, волчонок позорный, предал своих и чужих защищаешь, бессонная тварь!
Увидев, что его матушку ударили, Цзи Жуй в порыве помешательства тоже замахнулся костылем на Цзи Хуая, но даже не успел приблизиться — Цзи Хуай длинным ударом ноги с размаху сбил его с ног.
Тем временем подоспел и Шэнь Юньмин. Закрыв собой Шэнь Юньцина, он наградил подбежавшего Цзи Дэцая увесистым ударом палки.
Цяо Гуйлань сидела на земле, заливаясь слезами и причитая:
— Ой-ой-ой, среди бела дня бьют! Люди добрые, гляньте, грабят среди бела дня!
Большинство гостей составляли жители деревни Наньшань, и они никак не ожидали подобного скандала. Кое-кто тайком побежал за деревенским старостой, остальные же боялись сунуться помогать — в конце концов, семья Цзи с самого начала была неправа.
В самый разгар этой свары у ворот усадьбы Цзи показались две-три ослиные повозки — это прибыло подкрепление из семьи Шэнь.
Деревни стояли близко друг к другу, путь был недолгим, и Шэнь Юньчэн что есть мочи гнал назад.
К моменту его прибытия близкие родственники семьи Гу еще не успели разойтись. Стоило им услышать, что семья Цзи обманом заманила в невесты их парня, как в доме Шэней поднялся невообразимый переполох. Линь Юэсян и Шэнь Дахэ чуть не лишились чувств от тревоги и были готовы сорваться с места прямо пешком.
Но разве человек угонится за скотиной? Шэнь Дахэ вовремя остановил брата, велев Шэнь Юньпину и остальным срочно закладывать ослиные повозки, и вся орава разом погрузилась в транспорт.
Собралось больше десятка мужчин и женщин.
Линь Юэсян и Шэнь Дахэ примчались первыми и как раз застали момент, когда Шэнь Юньмин с палкой в руках заслонял Шэнь Юньцина, а распустившаяся на полу Цяо Гуйлань продолжала верещать на все лады.
http://bllate.org/book/37920/4746395
Готово:
