В раздумьях Шэнь Юньчэн даже покраснел от смущения. В его возрасте было как-то неловко делиться подобным с другими, а если бы он рассказал, его младший брат наверняка стал бы над ним смеяться.
Шэнь Дахэ как раз пропалывал землю мотыгой. Увидев отца, Шэнь Юньчэн закричал издалека:
— Пад, иди домой ужинать!
Голос прозвучал так громко, что Шэнь Дахэ аж подпрыгнул от неожиданности. Подняв голову и заметив сына, он выругался:
— Паршивец, ты что, хочешь до смерти напугать своего отца?!
Выругавшись, он вытер пот и, закинув мотыгу на плечо, зашагал обратно.
Шэнь Юньчэн не стал ждать отца: едва завидев, что Шэнь Дахэ поворачивается, он тут же развернулся и сам зашагал прочь, заставив Шэнь Дахэ выдать вдогонку еще порцию брани.
За ужином настроение Шэнь Юньчэна тоже не улучшилось. Он угрюмо уткнулся в тарелку, не болтая без умолку, как обычно.
Без его щебетания за столом стало как-то пусто, и Шэнь Юньцин даже поначалу чувствовал себя немного непривычно.
— Младшенький, что с тобой? — спросил Шэнь Юньцин.
Шэнь Юньчэн покачал головой и тихо пробормотал:
— Ничего.
Линь Юэсян бросила на младшего сына взгляд, цокнула языком, а затем сказала Шэнь Юньцину:
— Не обращай на него внимания, у ребенка вечно тысяча и одна забота.
Шэнь Юньцин больше не стал расспрашивать, но на душе у него все равно осталась тревога.
После ужина Шэнь Юньцин тайком отвлëк Шэнь Юньчэна в сторону и расспросил, что случилось. Но как он ни пытал брата, тот ничего не сказал, наотрез уверяя, что с ним все в порядке, так что Шэнь Юньцину оставалось лишь только вздохнуть от бессилия.
Впрочем, у Шэнь Юньцина не было времени постоянно следить за младшим братом: всего через два дня должен был состояться заранее оговоренный день свадебных даров, и ему тоже нужно было кое к чему подготовиться.
В день сватовства с самого раннего утра у порога дома семьи Шэнь стало шумно — семья Цзи пришла спозаранку.
Линь Юэсян и Шэнь Дахэ поспешно вышли им навстречу. Шэнь Юньцин увидел, как Цзи Жуй шагает следом за свахой, держа в руках гуся.
Рядом шла его мать Цяо Гуйлань. Лица всех сияли улыбками, и хотя собиравшиеся поглазеть соседи повысыпали из домов, на лице самого Цзи Жуя не было почти никаких эмоций, из-за чего он выглядел непривычно отстраненным.
Линь Юэсян, заметив, что парень вовсе не выглядит радостным, испытала тайное недовольство: в прошлый раз он тоже пришел без единой улыбки на лице, с чего бы и сегодня вести себя так же?
Однако виду она не подала, решив, что позже как следует отчитает его. Впрочем, Цяо Гуйлань сама с улыбкой все объяснила:
— Не взыщите, сестрица Линь, этот мальчишка просто от радости ума лишился, совсем растерялся.
Линь Юэсян сейчас было не до того — обе семьи заранее обо всем договорились, и портить отношения в такой день не стоило, поэтому она тоже расплылась в улыбке.
На этот раз семья Цзи принесла в качестве даров не только упитанного гуся и выкуп в шесть лянов серебра, но также две связки свинины, два бочонка чистого вина, два рулона хлопка и два цзиня нового риса.
По деревенским меркам это считалось великолепным приданным. Стоявшие вокруг зеваки невольно цокали языками, завидуя тому, сколько подарков досталось семье Шэнь, и среди них, конечно же, нашлись те, кого душила черная зависть.Линь Юэсян пригласила гостей внутрь, сначала перекинулась парами шуток с Цяо Гуйлань и лишь затем посмотрела на Цзи Хуая, наставительно произнося:
— Паренёк из семьи Цзи, смотри у меня, в будущем относись к нашему Цин-гэ как следует. Мы с его отцом с самого детства баловали его, ни в коем случае не позволяй ему обижаться.
Не дожидаясь, пока тот кивнет, Линь Юэсян была утянута в сторону стоявшей рядом Цяо Гуйлань.
— Разумеется, само собой! Если этот сорванец хоть в чём-то обидит Цин-гэ, я сама с него шкуру сдеру, — напускное спокойствие царило на лице Цяо Гуйлань, но в душе её сердце колотилось от страха, что она случайно выдаст себя.
Из-за того, что Линь Юэсян отвели в сторону, она не заметила растерянности на лице Цзи Хуая.
С какой стати ему хорошо относиться к её ребёнку? У него и с остальными-то членами семьи Цзи отношения были не ахти, не говоря уже о том, чтобы выказывать особую заботу о будущем суженом Цзи Жуя. Пока тот не лезет на рожон, он, само собой, ничего предпринимать не станет.
Сегодня он явился сюда исключительно для того, чтобы отработать полученные деньги.
После этого прерванного разговора Линь Юэсян больше так и не представилось возможности заговорить с Цзи Хуаем — Цяо Гуйлань неотступно следовала за ней по пятам.
В душе Линь Юэсян закралось странное чувство: всё выглядело так, будто замуж собралась сама Цяо Гуйлань.
Раз уж свадебные дары были вручены, соблюдать прежнюю строгую изоляцию больше не требовалось. За всё это время общение Шэнь Юньцина с его несостоявшимся мужем свелось лишь к тому, что он протянул ему чашку с водой.
Когда он подавал чашку, Цзи Хуай слегка удивился, но всё же протянул руку и взял её, при этом случайно коснувшись мягких и тёплых пальцев Шэнь Юньцина.Это был первый раз, когда он коснулся руки гэра, и первый раз в жизни он видел такого красивого гэра. Даже при всей своей неискушенности он понимал, что тот невероятно хорош собой.
В тот момент, когда их руки соприкоснулись, гэр даже слегка покраснел. Цзи Хуай нашел это странным, а заметив, как тот замер, разглядывая его пальцы, и вовсе удивился.
Цзи Хуай тоже опустил взгляд на свои руки. Кончики его пальцев слегка потрескались, а поскольку вымыть грязь из этих трещинок было невозможно, они выглядели грязноватыми.
Да и на что тут смотреть? Разве у рук любого работящего мужчины не так же? — подумал он.
Сидя на месте и чувствуя жуткую скуку, он наблюдал за тем, как гэр суетится туда-сюда, и поневоле снова вспомнил только что ощутимое прикосновение чужих пальцев. Опомнившись и осознав, о чем именно он думает, Цзи Хуай тут же оборвал себя.
То был муж его противного младшего братца, человек, с которым его ничего не связывало, поэтому он перевел взгляд на пол.
Пристальный взгляд, ощущавшийся на себе, вдруг исчез. Шэнь Юньцин слегка замер, повернул голову и искоса взглянул на Цзи Хуая. Тот сидел, опустив голову и уставившись на землю, ни с кем особо не разговаривая и лишь позволяя Цяо Гуйлань без умолку трещать языком.
Шэнь Юньцин мысленно тихо вздохнул: почему ему казалось, что Цзи Жуй словно бы недолюбливает его?
Глава 4
СвадьбаКогда приносили свадебные дары, народу собралось много: пришли и братья с невестками, и несколько дядьев с тетушками. Шэнь Юньцину было некогда лишний раз подумать — он метался из стороны в сторону, помогая невесткам на кухне готовить угощение для гостей.
Продукты были подготовлены заранее, оставалось лишь отправить их в котлы. Сегодняшний обед для семьи Цзи был особенно богатым: целых четыре мясных блюда и четыре овощных.
Накрыли два стола: за одним сидели женщины, Си-гэр и дети, а мужчины, пожелавшие выпить, заняли другой. Шэнь Юньцин с обеими невестками за стол не садились — Линь Юэсян должна была прислуживать гостям, и только проводив их, они могли поесть в спокойствии.
Во время трапезы Шэнь Юньцин украдкой поглядывал на Цзи Жуя. Тот оставался таким же, как и всегда: лицо — маска безразличия, говорил мало. Предлагали выпить — он пил, не проронив ни одного лишнего слова.
Старший брат Шэнь Юньцина, Шэнь Юньлан, и второй брат, Шэнь Юньмин, громко подзадоривали гостя, явно намереваясь его напоить, и то и дело выкрикивали: Младший брат из семьи Цзи, выпей еще чарку!
Цзи Хуай знал толк в спиртном, но случая выпить почти не имел — вино для него было вещью редкой и дорогой. Только за те несколько лет, что он провел в военном лагере, ему удавалось пригубить немного, так что он был не прочь выпить. Он принимал все предложения, пока не почувствовал, что с него хватит, и тогда начал отказываться.
Братья из семьи Шэнь, увидев, что гость принял достаточно, настаивать не стали.
Когда пришло время уходить, Цзи Хуай был трезв. Он шагал широко и быстро, не замедляясь специально, чтобы подождать остальных, да и в этом не было нужды. Вскоре он оставил всех далеко позади.
А Цяо Гуйлань втайне выдохнула с облегчением: наконец-то день прошел, еще чуть-чуть — и все могло бы раскрыться.
Раз уж этап с дарами позади, осталось только встретить невесту. Тяжелый камень, висевший на сердце у Цяо Гуйлань, наполовину свалился. А когда они поженятся, даже если Шэнь Юньцин будет упираться, дело будет сделано, и он уже ничего не сможет изменить.
Проводив семью Цзи, Шэнь Юньцин вместе с невестками сначала сварил отцу и братьям отвар от похмелья, и только потом они разогрели еду, чтобы наконец перекусить.
С самого утра он не присаживался, поэтому, несмотря на сильную усталость, есть особо не хотелось. Он проглотил пару кусочков, дождался, пока все закончат трапезу, вместе с Линь Юэсян и невестками перемыл посуду и прибрался в доме.
К вечеру он наконец смог передохнуть.
Линь Юэсян давно заметила, что после визита семьи Цзи сын ходит словно сам не свой, но из-за дел никак не удавалось поговорить. Теперь, когда появилась минутка, она спросила: Бао-эр, почему ты сегодня такой рассеянный?
Шэнь Юньцин выглядел вялым и подавленным. Он покачал головой — поначалу не хотел рассказывать матери, но чувствовал, что больше некому выговориться, и в конце концов произнес:
— Мама... мне кажется, я совсем не нравлюсь Цзи Жую.
Шэнь Юньцин испытывал сильнейшее беспокойство: Цзи Жуй почти не разговаривал с ним, вел себя холодно, и Шэнь Юньцину даже показалось, что тот настроен сурово и словно бы не слишком доволен этой помолвкой.
Услышав это, Линь Юэсян и сама заволновалась. Сегодня тот парень из семьи Цзи действительно держался отчужденно, и слова лишнего не проронил — всё только его мать старалась всё сгладить объяснениями.
Раньше, когда еще ничего не было решено, Цяо Гуйлань часто уверяла Линь Юэсян, что Цзи Жуй очень доволен Шэнь Юньцином, и что после замужества тот ни в чем не будет нуждаться.
Да и сваха постоянно нахваливала Цзи Жуя, называя его способным человеком. Но после нескольких встреч Линь Юэсян сама была глубоко разочарована его поведением.
Однако свадьба уже назначена, дары приняты, и нельзя же расторгать помолвку из-за таких пустяков.
Она погладила Шэнь Юньцина по голове и тихо вздохнула: Бао-эр, не бери это в голову. Для него счастье — заполучить такого супруга, как ты. Возможно, после свадьбы вы пообвыкнетесь, и все наладится. — Она похлопала его по руке. — Все супружеские пары так начинают, и мы с отцом тоже. Он человек дельный, в будущем обязательно обеспечит тебе хорошую жизнь. А если в доме будет лад — это самое главное.
Шэнь Юньцин кивнул, глядя на Линь Юэсян, и глаза его покраснели: Мама, я так буду скучать по вам. Он не мог сказать, что не хочет выходить замуж — родители ведь не могут кормить его всю жизнь, — но он правда не хотел расставаться с ними и младшим братом.
Линь Юэсян слегка улыбнулась: Глупый ребенок, мы тоже будем скучать, но у тебя должна быть своя семья. — Она опустила голову, смахнула слезинку и поднялась: Ну всё, ты сегодня устал, отдохни. Время еще есть, не завтра же тебя выдаем.
Шэнь Юньцин посмотрел на мать, которая пыталась казаться спокойной, и невольно прыснул со смеху, за что тут же получил от нее шутливый выговор.
Жизнь текла своим чередом. Помимо необходимости вышивать всякую всячину, дни Шэнь Юньцина ничем не отличались от прежних.
А вот Си-гэр стал заходить чаще — ведь когда Шэнь Юньцин уйдет в дом мужа, видеться им станет гораздо сложнее.
Правда, каждый раз Си-гэр доводил Шэнь Юньцина до густого румянца, прежде чем уйти.
Линь Юэсян также дважды возила Шэнь Юньцина в город, чтобы собрать приданое.
http://bllate.org/book/37920/4746394
Готово:
