Что за...
Куда делись его кубики пресса?
Шэн Ляо: [Серьёзно, у тебя больше нет пресса?]
Шэн Ляо: [Пэй Янь, с чем ты вообще собираешься со мной тягаться?]
«……»
Шэн Ляо: [Смотри, какой у меня сокровище]
Он полистал альбом в телефоне и вытащил фотографию школьного сочинения по китайскому языку. Почерк был неразборчивым, а фразу «У меня есть старый отец, который прибыл...» перевели как «Пожилой отец примчался из Советского Союза», причем рядом стоял жирный красный крест — судя по всему, учитель и сам усомнился в собственном уровне преподавания.
Шэн Ляо отправил снимок и не удержался: «Ха-ха-ха-ха-ха».
«Подожди, я буду пускать это на большом экране на твоей свадьбе».
……Пэй Янь застучал по клавиатуре.
Линь Юй даже засомнился, не собирается ли тот разнести бар по кирпичику.
Кто умудрился довести до такого состояния Пэй Яня, чье душевное равновесие всегда было незыблемым?
И впрямь невиданное дело.
— Кто тебя разозлил? Скажи брату, брат набьет ему морду.
Линь Юй присел рядом с взъерошенным парнем.
Пэй Янь покачал головой, не отрывая глаз от экрана.
Линь Юй:
— В последнее время у тебя такие резкие перепады настроения. Не влюбился ли часом?
Он шутил, ведь влюбиться мог кто угодно, но только не Пэй Янь.
Этот человек был абсолютно невосприимчив к романтике, и само понятие трепета сердечных струн к нему не относилось.
Это было сказано для поддержания беседы, но неожиданно Пэй Янь ответил, бросив всего два слова:
— Не влюбился, а возненавидел.
Если кому-то на роду было написано стать идеальной парой, то ему с Шэн Ляо — вечно друг друга ненавидеть. Эти двое с детского сада грызлись не на жизнь а на смерть, сходясь искра в искру.
Шэн Ляо вечно задирал его в детском доме, прятал его обувь и покатывался со смеху, размахивая его тройками по китайскому языку.
Просто мерзкий, противный тип.
Существуй в загсе отдел ненависти,
они с Шэн Ляо первыми бы побежали за свидетельством о взаимной неприязни.
Вряд ли на свете сыскались бы «ненавистники» с более крепкими отношениями, чем у них двоих.
Линь Юй усмехнулся:
— Будешь пить? Ась, выпьем?
Пэй Янь покачал головой.
Линь Юй обхватил голову руками, напрягая все извилины:
— Как думаешь, эта затея вообще взлетит?
Он всё еще ломал голову над недавним запуском новинки.
Пэй Янь забрал бумаги и пробежался глазами по тексту:
— Вполне жизнеспособно.
— Разве мы не проводили перед этим маркетинговые исследования и анализ больших данных? — он набросал на листе формулу. — На основе оптимизированных пользовательских профилей вычислим значение $P(B|A)$. Очевидно, что здесь семьдесят процентов, $P(A)$ — тридцать, а $P(B)$ составляет... Подставляем в базовую формулу Байеса и получаем 0,5625.
Он отложил ручку:
— Стоит попробовать.
Линь Юй:
— Ха. Ха.
Он почесал в затылке:
— Значит, я реально могу рискнуть?
Во всяком случае, следуя советам Пэй Яня, он еще ни разу не ошибался.
Фонды он выбирал по наводке Пэй Яня, акции — тоже. Сам Линь Юй принимал решения, полагаясь на эмоции, симпатии и личный опыт, но Пэй Янь — никогда. Тот неизменно оперировал непонятными графиками и формулами, подходя ко всему с холодным, безупречным рассудком.
Как любил повторять сам Пэй Янь:
Данные не лгут.
И математика тоже.
Хотя он был старше Пэй Яня на несколько лет, его почему-то неудержимо тянуло во всем полагаться на младшего.
Этот парень рано повзрослел, вел себя солидно и рассудительно, и, несмотря на юный возраст, внушал удивительное чувство безопасности.
Линь Юй:
— Мой братец Шэн скоро подтянется.
Палец Пэй Яня замер:
— С какой это стати его опять сюда принесло?
Линь Юй:
— Разумеется, потому что мы с ним лучшие друзья! Ха-ха, придет на меня посмотреть.
Линь Юй:
— А ты знаешь, что он в последнее время приболел? Говорит, желудок шалит, кусок в горло не лезет. Я предложил ему жареной свинины, так он нос зажал и велел держаться от него подачею.
«……»
С каких это пор у него появилась склонность к болям в желудке?
— Ого.
Лицо Пэй Яня осталось беспристрастным, но три секунды спустя он сухо напомнил:
— Он моложе тебя.
Линь Юй:
— Брат Шэн — это состояние души.
Пэй Янь не разделял его восторга.
Желая избежать встречи с этим невыносимым типом, Пэй Янь заблаговременно ушел на склад проводить ревизию. Толкнув дверь, он машинально коснулся кармана и застыл.
Из-за спины донесся звон металлических колец на ключах.
Шэн Ляо от нечего делать поигрывал связкой, словно заманивая его.
И всё такой же невыносимый.
Разве это похоже на человека с больным желудком?
Остатки жалкой жалости испарились из сердца Пэй Яня, и он решительно направился за запасным ключом.
Шэн Ляо, почуяв неладное, сам отпер дверь и протянул ключи на ладони:
— Держи.
Пэй Янь потянулся за ними, но в самый момент касания парень резко отдернул руку. Пэй Янь заранее просчитал этот маневр, перехватил его запястье, выхватил ключи и мимоходом заломил ему руку за спину.
— Сдаюсь, сдаюсь, — Шэн Ляо примирительно зацепил ключи пальцем. — Забирай свои сокровища.
Пэй Янь разжал пальцы.
Шэн Ляо вытащил из кармана мятную конфету, закинул в рот, и леденец закатался от одной щеки к другой:
— Моему организму всё хуже. Не хочешь мне ничего сказать?
Пэй Янь и не подумал отвечать.
Шэн Ляо посасывал конфету:
— Бессердечная ты сволочь...
В этот момент он уловил исходящий от Пэй Яня аромат и, потеряв над собой контроль, подался вперед.
В голове Пэй Яня взвыли сирены тревоги, и он с размаху впечатал наглеца в диван, уперевшись коленями ему в поясницу.
Старый потрепанный диван заскрипел и качнулся под весом двух взрослых тел.
Пэй Янь прижал его горло локтем.
Даже оказавшись в таком положении, Шэн Ляо не унимался:
— Чего это ты теряешь самообладание, едва завидев меня?
Пэй Янь ответил увесистым ударом колена.
Он сидел верхом на Шэн Ляо, прижавшись к нему всем телом, чтобы обездвижить бунтаря, и из-за яростной борьбы их дыхание сбилось.
Шэн Ляо отреагировал мгновенно.
Ему, должно быть, казалось, но даже пот Пэй Яня палками цветов.
Казалось, чем сильнее тот нагревался, тем насыщеннее становился шлейф его духов.
Последние дни он маялся непонятной хворью, но сейчас, ощутив этот прохладный аромат внове и вблизи, мгновенно пришел в себя.
И тут же невольно вспомнил ту ночь, мысленно нарисовав себе лишнего, и испуганно отвел взгляд. Попытавшись шевельнуться, он понял, насколько плотно прижат, и осторожно сместился — их бедра всё еще соприкасались.
Пытаясь переключить внимание и выдать хоть что-то для разрядки обстановки, он открыл рот, но слова застряли в горле.
Пэй Янь кипел от праведного гнева и думал лишь о том, как угомонить мерзавца, а в силу своей прямолинейности и целомудренности даже не осознавал, насколько двусмысленно выглядело их положение.
Шэн Ляо:
— Слезь сначала, давай поговорим по-людски.
— Моя вина, я всё осознал.
Он послушно сунул ключи в карман Пэй Яня:
— Вот, вернул.
Шэн Ляо посыпал голову пеплом:
— Не стоило мне бросаться к тебе с такой радостью. Я слишком открытый человек, думал, искренность сближает, а оказалось, излишняя общительность до добра не доводит.
Пэй Янь с подозрением уставился на него.
Но тот вел себя на редкость смирно, не сопротивлялся, походя на сердобольного, но простоватого паренька, который просто выбрал неверную форму выражения чувств.
Пэй Янь начал ослаблять хватку:
— Ты мою вещь...
Стоило ему ослабить нажим, как Шэн Ляо резким переворотом прижал его к дивану. Довольный голос прошептал над самым ухом:
— Ну до чего же ты милый.
Презрительно побледнев, Пэй Янь чуть не лишился чувств от злости.
Шэн Ляо продемонстрировал браслет на левом запястье:
— Столько тебя не видел, всё это время носил его. Угадай, что я с ним делал?
Пэй Янь молча смотрел на него.
Светлые глаза, бледные губы — среди зимней стужи не сыскать ни единого яркого оттенка.
Шэн Ляо ответил сам себе:
— А что еще с ним делать? Разумеется, что делала моя рука, то повторял и он.
Пусть Пэй Янь и не увлекался подобными вещами, намек он понял прекрасно, и на его непроницаемом лице появилась трещина.
Шэн Ляо поинтересовался:
— Можно?
— Нет.
Шэн Ляо хмыкнул:
— Расслабься, я всегда пользовался правой.
— Ты...
Шэн Ляо удивился:
— Разве ты пишешь не правой?
Пэй Янь замер.
В комнате повисла долгая тишина.
Шэн Ляо скорчил невинную физиономию:
— М?
«…………»
Шэн Ляо:
— О чем ты вообще думаешь? У тебя просто напрочь испорченные мысли.
Этот парень был до того тощим, будто его вылепили из хрупкого стекла, того гляди разобьется от малейшего толчка.
Шэн Ляо всё это время опирался на руки, не придавливая его всем весом, и одной рукой прижал оба его запястья над головой:
— Угадай, что я собираюсь с тобой сделать?
Пэй Янь:
— Меньше болтай.
Его фарфорово-белая кожа казалась подсвеченной тусклым светом складской лампы, и кажется, можно было разглядеть даже тончайший пушок на щеках.
Сердце Шэн Ляо дрогнуло, и он ткнул его пальцем в щеку.
Гладкая.
Светлые зрачки расширились.
Немыслимо. А осознав происходящее, Пэй Янь вспыхнул от гнева.
Шэн Ляо ткнул снова.
Никакой тебе ледяной глыбы.
Словно упругий белый рисовый пирожок.
На бледных щеках проступил легкий румянец.
Он потыкал его в лоб.
Грудь Пэй Яня вздымалась от бешеных вдохов, казалось, он был готов упасть в обморок от ярости.
А Шэн Ляо продолжал выискивать новые точки для тычков.
Пэй Янь:
— Ну погоди у меня.
Шэн Ляо поскреб подбородок, продолжая дразнить его:
— Ого, да у тебя второй подбородок появился.
Сгорая от стыда и злости, Пэй Янь отвернулся.
— Плачешь?
Шэн Ляо наклонился ближе, заискивающе заглядывая в лицо:
— Из-за такой ерунды — и сразу в слёзы?
— Не бойся, я никому не скажу.
Входя во вкус, он продолжал подначивать:
— Неужели ты не любишь улыбаться, потому что боишься выдать свой второй подбородок?
Пэй Янь с размаху боднул его лбом.
Черт.
У Шэн Ляо в глазах заискрились звезды.
Вот уж не ожидал от него такого.
С какого перепугу он вообще додумался бить людей головой?
Его переносица уже страдала однажды от этого железного лба.
Теперь пришла очередь черепа.
Шэн Ляо перехватил летящий в него кулак своей ладонью:
— Эй! Ты чего, всерьез?
Они находились так близко, что Шэн Ляо буквально чувствовал ритм движений его грудной клетки, следовавших за каждым вздохом. От парня веяло зимней стужей и чистой прохладой, а на его безупречно белой шее пульсировали едва заметные голубоватые вены.
Пэй Янь до боли стиснул зубы.
— Снова хочешь меня укусить?
Шэн Ляо возмущенно обвинил его:
— Ну ты и маньяк, в тот раз точно так же со мной поступил.
Пэй Янь:
— Случайность, не упоминай об этом.
Шэн Ляо наконец-то уцепился за его хвостик:
— Значит, признаешь, что это был ты.
— Я. И что с того?
Его прямота заставила самого Шэн Ляо, так долго бившегося над этой загадкой, выглядеть мелочным и вздорным. Посомневавшись пару секунд, Шэн Ляо тут же принял оскорбленный вид:
— Тебе больше нечего мне сказать?
Пэй Янь:
— А что я должен сказать?
Шэн Ляо:
— Я, я... у меня там всё покраснело, и горит, и болит.
Пэй Янь не понял:
— О чем ты?
http://bllate.org/book/37898/4743570
Готово:
