Глава 12
— Четвертый, когда это твой брат приехал? Мы раньше его никогда не видели, он к тебе так хорошо относится, — с некоторым завистливым вздохом произнес Сяо Ху.
Динь Е с улыбкой покачал головой и первое попавшееся соврал:
— Он мне старший брат. Прибыл где-то полмесяца назад, просто раньше мы редко общались, да и дороги в нашей деревне не из легких, а дедушка не хотел, чтобы тот лишний раз утруждался.
— Четвертый, а кем твой брат работает? Выглядит таким крутым.
этого Динь Е тоже не знал. Хотя они с братом Сюсюнем целыми днями были неразлучны, сам он никогда об этом не спрашивал, а брат Сюсюнь и не упоминал. Динь Е махнул рукой:
— Да он так, обычный мелкий служащий, и зарплата небольшая — ровно на жизнь хватает.
Динь Е прищурился: каким бы непростым ни был брат Сюсюнь, ему ни к чему распространяться об этом перед посторонними. К тому же в деревне хватало тех, кто заглядывался на брата Сюсюня, особенно Ли Цуйхуа! Хм!
Динь Е не хотелось продолжать этот разговор, и, быстро сообразив, он перевел тему:
— Сяо Ху, а вы уроки на сегодня уже сделали, раз пошли гулять?
У всей ватаги тут же помрачнели лица:
— Ой, да зачем ты про уроки заговорил! Лучше пойдем поищем перепелиные яйца. У Четвертого их вон сколько, а мы раньше и не знали.
— Точно-точно! И места там такие запрятанные, а эти перепелки, оказывается, те еще хитрецы.
— Эх, мы их потом и запечем, и сварим…
Ребята начали увлеченно строить планы. Обычно в деревнях яйца считались большой роскошью, и увидеть, чтобы кто-то, подобно Динь Е, питался так хорошо каждый день, доводилось крайне редко. Динь Е только улыбался, глядя на них, но ничего не говорил — эти товарищи были к нему очень добры, и он их искренне любил.
Дети шли быстро, словно боялись, что кто-то другой утащит их сокровища. Праздно шатавшиеся по деревне старики замечали их и порой вздыхали:
— Эх, посмотри-ка на ребенка, которого старик Линь вырастил, сразу видно — не простой.
Динь Е и впрямь заметно отличался от них. Сяо Ху и остальные сорванцы вечно проказничали, а их одежда была испачкана так, будто измазана черной тушью. Динь Е тоже любил порезвиться, но всегда выглядел чистеньким и аккуратным. Его белое нежное личико составляло резкий контраст с чумазыми сверстниками, к тому же этот малыш с малых лет держался с большим достоинством. Он всегда улыбался при встрече с людьми, источая какое-то неуловимое обаяние. По словам посторонних, в каждом его движении сквозило изящество — в конце концов, это был ребенок, которого старик воспитывал собственными руками.
Толпа углублялась в горы, уходя всё дальше. Нахмурившись, Динь Е спросил:
— Сяо Ху, откуда вы вообще узнали про это место?
— А, да я от деревенских слышал, — глаза Сяо Ху хитро блеснули, впрочем, формально он не соврал.
— Кто сказал-то, Сяо Ху? Мы вот ни о чем не знали, — нетерпеливо засыпали его вопросами остальные дети, ведь никто бы по доброй воле не стал делиться с другими таким знатным уголком.
Сяо Ху замялся: они же договорились никому не рассказывать, иначе в следующий раз хорошее место утаят от него и больше не поделятся сладостями.
Заметив, как Сяо Ху нахмурил брови, Динь Е с улыбкой произнес:
— Ладно вам, давайте быстрее, а то будет плохо, если перепелки вдруг вернутся. Поймать перепелку — дело нехитрое, что бы там ни было, никому из нас она вреда не причинит, просто вести себя надо осторожнее.
Динь Е пользовался авторитетом вожака, а лазать по деревьям умел мастерски — в мгновение ока взбирался наверх. Всего детей было пятеро, а гнезд здесь насчитывалось не меньше десятка, больших и маленьких. Они с Сяо Ху действовали быстро, и каждый опустошил по три-четыре гнезда. Перепелиные яйца еще хранили тепло. Динь Е махнул рукой и шепотом скомандовал:
— Уходим отсюда скорее, пока старая перепелка не поймала!
Горные перепелки отличались на редкость скверным нравом, и клюнуть могли так, что мало не покажется.
Малыши взволнованно закивали, прижимая к груди полы одежды, набитые яйцами — в каждом гнезде их было больше десятка. Отойдя на безопасное расстояние, они тут же зашумели, словно в закипевшем котле, наперебой обсуждая удачу и нахваливая Сяо Ху за то, что привел их сюда. Сяо Ху сиял от гордости, а Динь Е улыбался так, что глаза превратились в щелочки:
— Сяо Ху, спасибо тебе большое! Приходи сегодня вечером к нам ужинать.
Сяо Ху смущенно замахал руками:
— Четвертый… ты… главное, будь доволен, а я пожалуй не пойду, хе-хе.
Сяо Ху больше всего на свете любил возиться с Динь Е, но, к сожалению, тот не ходил в школу, из-за чего времени на общение оставалось куда меньше. Динь Е еще с раннего детства был донельзя белым, нежным и хорошеньким, и Сяо Ху, будучи старше на целый год, души в нем не чаял. Ему вечно хотелось поделиться с ним чем-нибудь вкусным или подарить новую игрушку. Он был самым близким другом Динь Е, и заглянуть к нему поужинать считалось обычным делом. Но на этот раз, вспомнив ледяной взгляд старшего брата Четвертого, он решил, что лучше воздержаться.
Динь Е не стал настаивать — в конце концов, можно будет отправить Сяо Ху скромный гостинец в знак благодарности, тем более что брат Сюсюнь тоже не любил чужаков в доме.
— Ой! Я вспомнил! — неожиданно воскликнул Сяо Ху.
— В чем дело? — Динь Е аккуратно укладывал перепелиные яйца в полотняный мешочек.
— Четвертый, я в прошлый раз видел возле большого вяза впереди столько шкурок цикад! Разве твоему дедушке они не нужны?
— Правда? Спасибо тебе, Сяо Ху! Как раз этот мешок достаточно большой, наберу немного по дороге домой.
Динь Е обрадовался: лишним добро никогда не будет.
Сяо Ху кивнул:
— Четвертый, давай мы тебе поможем.
— Ну тогда давайте как в прошлый раз: насобираете и продадите моему дому, не заставлять же вас трудиться даром, — не задумываясь произнес Динь Е, чтобы у односельчан не было повода для сплетен.
Дети, разумеется, были только рады. Сяо Ху кивнул, а Динь Е махнул рукой:
— Мы уже почти вышли к окраине. Сяо Ху, укажи ребятам места, а как соберете — несите сразу к нам, ждать не обязательно, всё как в прошлый раз.
Таков был их заведенный порядок — в конце концов, лес огромный, и тратить время на ожидание ни к чему.
Сяо Ху указал несколько точек, и пара ребят отправилась в ту сторону вместе, а Динь Е пошел отдельно. Возле того самого большого вяза он бывал лишь единожды и, не обнаружив ничего интересного, больше туда не возвращался. Однако на этот раз у самых корней дерева оказалось на удивление много добычи. Обрадованный Динь Е опустился на корточки и тщательно собрал всё до последней штучки. Выглядело это так, будто кто-то нарочно разбросал их здесь. Динь Е слегка засомневался, но тут же отбросил эту мысль: вряд ли кому-то пришло бы в голову заниматься подобным.
Этому вязу уже исполнилось несколько десятков лет. Его крона закрывала небо, и сквозь густые ветви и листья пробивались лучи солнца, рассыпая по лицу Динь Е пятнистые блики. Они еще ярче подчеркивали его лицо, похожее на отполированный нефрит. В тишине горного леса то и дело раздавалось щебетание птиц. Динь Е привык бывать в горах и обычно не испытывал никаких дурных предчувствий, но сейчас его сердце почему-то встревожилось. Вспомнив наставления брата Сюсюнь, он понял, что пробыл здесь уже достаточно долго и пора возвращаться, иначе брат начнет переживать.
Динь Е поднялся на ноги, потянулся и размял затекшие плечи.
Хрусь, хрусь…
Раздался звук ломающихся сухих сучьев. Динь Е прекрасно знал этот звук, но кто мог прийти сюда в такой час? С недоумением обернувшись, он от неожиданности испугался: прямо за его спиной бесшумно стоял Чжэн У. Его мутные, холодные и злые глаза в упор смотрели на мальчика. Динь Е сглотнул слюну и, резко отступив, прижался спиной к стволу вяза. Ощутив неладное, он попытался взять себя в руки и тихо произнес:
— Дядя Чжэн У, вы что-то хотели?
При этом он незаметно сделал еще один шаг назад.
Чжэн У криво ухмыльнулся, обнажив желтые зубы, и шагнул еще ближе. Динь Е почувствовал от него тяжелый запах затхлости вперемешку с кислятиной. Переборов подступившую тошноту, он попытался отстраниться, но в этот момент чья-то тяжелая рука вцепилась ему в плечо. Подняв голову, он услышал хриплый голос:
— Четвертый, пойдем со мной домой. Я устрою тебе такую жизнь, о которой ты и не мечтал — ни в еде, ни в одежде нужды знать не будешь. Пойдем со мной.
В его взгляде промелькнула мольба, но куда сильнее в нем сквозило безумие. Сердце Динь Е сжалось от невыносимого страха. В конце концов, он был всего лишь ребенком, мальчиком десяти лет. Какими бы познаниями он ни обладал, за стенами этого маленького селения дедушка надежно укрывал его от внешнего мира. Каким бы смелым он ни считался, перед лицом подобной ситуации и обезумевшего человека им овладевал ужас. Динь Е в отчаянии вцепился пальцами в кору вяза:
— Дядя Чжэн, что вы такое говорите? Отпустите меня! Дедушка ждет меня дома к ужину, вы ведь тоже проголодались? Пойдемте с нами, поедите вместе со всеми.
Динь Е отчаянно пытался сохранять хладнокровие — нельзя поддаваться панике. Сяо Ху и остальные наверняка уже ушли, и, если не считать непредвиденных обстоятельств, в лесу он остался совершенно один. Паниковать нельзя.
Чжэн У хмыкнул:
— Малыш Четвертый, дядя тебя покормит. Я тут приготовил кое-что вкусное: есть и курица, и утка, и рыба, и даже вино найдется — останешься доволен! Дядин дом — отныне твой дом, пошли со мной, пошли!
Хватка Чжэн У на плече мальчика была железной. Не дожидаясь ответа, он потащил Динь Е вниз по горной тропинке. Шаги у мужчины были огромными, а шел он с пугающей быстротой. Динь Е крепко прижал к груди полотняный мешочек и отчаянно закричал:
— Пустите! Отпустите меня! Я хочу домой, меня ждут брат Сюсюнь и дедушка! Дядя Чжэн У, не надо так!
— Заткнись! Велено идти — иди, пикнешь еще хоть слово — отлуплю! — свирепо бросил через плечо Чжэн У и отвесил Динь Е звонкую оплеуху по спине.
От слишком сильного удара глаза мальчика мгновенно заполнились слезами. Он закусил губу до крови, а Чжэн У тем временем засуетился:
— Четвертый, ты не сердись на дядю, я не должен был тебя бить. Но я же к тебе со всей душой, а если ты будешь так орать и созовешь кого попало, что нам делать?
Оказавшись зажатым в объятиях смердящего мужчины, Динь Е сквозь слезы отчетливо разглядел в его волосах шевелящихся вшей, и его сердце наполнилось омерзением и ужасом. Он понятия не имел, чего добивается Чжэн У и зачем тому понадобилось его похищать. Динь Е яростно зацарапал мужчину по спине, истошно вопя:
— Помогите! Спасите! Брат Сюсюнь, спаси меня! Брат Сюсюнь! Дедушка! Брат Сюсюнь!..
Звонкий, сорванный крик спугнул целые стаи птиц в кронах деревьев.
В этот самый момент дома у очага Тань Сюсюнь, пробовавший на вкус похлебку, почувствовал, как сердце кольнуло недоброе. Поварешка выскользнула из его руки, и ее звонкий удар о край котла прозвучал пронзительно и жутко.
Динь Е казалось, что если он перестанет кричать сейчас, то больше у него уже не будет шанса подать голос. Из глаз ручьями лились слезы — он так безумно тосковал по крепким объятиям брата Сюсюня. Продолжая надрывно звать на помощь, он чувствовал, как Чжэн У от злости и бессилия теряет рассудок. Мужчина грубо зажал ему рот ладонью:
— Мелкий паршивец, я запрещаю тебе пасть раскрывать! Неблагодарный щенок!
Динь Е отчаянно извивался, пытаясь вырвать хоть крошечный шанс на спасение, пусть даже этот шанс казался призрачным. Он пустил в ход и руки, и ноги, пиная Чжэн У изо всех сил так, что тому стало больно. Место было слишком близко к выходу из гор, и Чжэн У, злобно оскалившись и приняв окончательное решение, с размаху ударил Динь Е ребром ладони по затылку. Мальчик мгновенно потерял сознание.
Одну секунду оглядевшись по сторонам, Чжэн У скалил желтые зубы, взвалил обмякшее тело Динь Е на спину и со всех ног бросился бежать. В его глазах читалась лихорадочная спешка: стоит ему завершить начатое, и даже если кто-то сунется на поиски — будет уже поздно. Хе-хе.
http://bllate.org/book/37897/4743475
Готово:
