Е Цин мысленно заскрипел зубами: этот Наследный принц мастерски умел расставлять капканы. Вроде бы хвалил Пэй Сяо, но на самом деле едко высмеивал его надменность. Какая еще любовь к талантам... Он же черным по белому намекал, что Пэй Сяо пытается переманивать на свою сторону придворных чиновников.
Е Цин подумал про себя: вот ведь заварушка среди небожителей, а в роли громоотвода почему-то должна выступать простая смертная душа вроде него. Он только-только вернулся в Цзинду, а сколько еще неведомых напастей ждет его впереди.
— Ваше Высочество изволит шутить, у вашего покорного слуги лишь немного грубой силы, чтобы верно служить Вашему Величеству, — напустив на себя легкую улыбку и сохранив невозвозмутимый вид, ответил Е Цин, делая вид, что не расслышал скрытого яда в последних словах принца.
— А Наследный принц и впрямь понимает моего младшего брата, я тронут до глубины души, — улыбка в глазах Пэй Сяо стала еще шире, однако от него самого так и веяло холодом.
Наследный принц сделал вид, будто ничего не заметил, перебросился с Е Цином еще пара дежурными фразами и не спеша вернулся на свое место.
Е Цин перевел дух, но тут же заметил, что Пэй Сяо все еще стоит рядом и уходить явно не собирается.
Словно почувствовав на себе взгляд Е Цина, Пэй Сяо взял со стола бокал с вином, протянул Е Цину и легонько чокнулся с его бокалом.
— Слышал, что у молодого генерала Е есть второе имя — Сугуан. Обычно имя и второе имя тесно связаны между собой, интересно, есть ли какой-то глубокий смысл в сочетании иероглифа Цин и имени Сугуан?
— Отвечая Вашему Высочеству: «цзин» означает чистоту и ясность, а «сугуан» изначально отсылает к луне. Нет в Поднебесной ничего чище и яснее сияния лунного света. Покойные отец и мать желали, чтобы у вашего слуги сердце и мысли были кристально чисты, отсюда и такое имя, — услышав, что Пэй Сяо ведет себя непринужденно и свободно от всяких условностей, Е Цин проникся к нему симпатией и любезно удовлетворил его любопытство.
— Вот оно что, а мое второе имя — Цинлань. Раз уж мы с генералом сразу нашли общий язык, давайте впредь называть друг друга по второму имени, идет? — Пэй Сяо кончиками пальцев оглаживал край бокала, пряча взгляд и скрывая промелькнувшее на мгновение волнение.
Е Цин никак не ожидал, что этот Третий принц окажется столь панибратским, и улыбнулся:
— Благодарю за столь высокую честь, Ваше Высочество, называть мое второе имя, конечно, не возбраняется, но ваш покорный слуга не смеет нарушать установленный порядок. Надеюсь, Ваше Высочество не в обиде.
— Сугуан рассуждает здраво, это я не подумал, — в голосе Пэй Сяо прозвучало легкое разочарование, и он мысленно вздохнул: неужели я поторопился...
Время шло к ночи. В канун Нового года полагается бодрствовать всей семьей, встречая праздник, и Государь послал своего главного евнуха Лю Фуру передать волю: всем сановникам разойтись с пиршества по домам. Тим принцам тоже предстояло отправиться в Юнмэньгун, чтобы встречать Новый год вместе с Императором и Императрицей.
Попрощавшись с собравшимися в зале, Е Цин неспешно вышел из дворца и устроился в семейной карете.
Карета семейства Е отличалась простотой: отец и сын всю жизнь занимались боевыми искусствами и никогда не уделяли внимания роскоши. Стоял трескучий мороз, а внутри повозки даже не удосужились поставить жаровню.
Стоило Е Цину приподнять занавеску, как он увидел Е Хуэя, который сидел на главном месте с закрытыми глазами и видом знатока, погруженного в медитацию. Лицо его раскраснелось — судя по всему, он изрядно выпил.
— Вернулся, — Е Хуэй одарил сына улыбкой, которую счел исключительно мягкой.
У Е Цина аж зубы заныли от предчувствия беды, и он уже собрался выпрыгнуть из кареты обратно.
Какая-то мозолистая рука намертво вцепилась ему в воротник и с силой втащила обратно, усадив на прежнее место.
Е Цин, напустив на себя официальный вид, с неловкой улыбкой произнес:
— Отец, выкладывайте, что нужно.
К этой так называемой мягкой улыбке Е Хуэя Е Цин привык до боли. Это было точь-в-точь то выражение лица, с каким старик собирался подставить сына. В те времена, когда мать еще была жива, стоило ей обнаружить тайник Е Хуэя с заначкой, как Е Хуэй звал Е Цина в кабинет и с именно таким лицом начинал давить на жалость и здравый смысл, заставляя отпрыска брать всю вину на себя.
Позже, на полях сражений, всякие хлопоты по поднятию боевого духа и послевоенному устройству тоже неизменно поручались Е Цину под эту самую улыбочку, пока сам главнокомандующий отсиживался в палатке за чаркой вина со старыми фронтовыми друзьями.
— Эй, не бойся, на сей раз дело хорошее, — Е Хуэй разжал пальцы, отпурая воротник сына, и постарался выглядеть как можно более понимающим.
То есть раньше ты меня все-таки подставлял... — мысленно фыркнул Е Цин.
— Государь упомянул в беседе за пиршеством, что намерен воссоздать армию Рёва, некогда учрежденную еще Императором-основателем, дабы она вместе с Гвардией Юйлинь охраняла столицу. Судя по всему, он хочет определить тебя на службу в конницу Рёва, — Е Хуэй потер распухшие виски, и голос его стал серьезнее. — Перед самым походом Ваше Величество перепрыгнуло через несколько ступеней и пожаловало твоему отцу титул Великого генерала, усмиряющего Север. Теперь же, по возвращении в столицу, в плане чинов расти дальше уже некуда. Чтобы выказать милость, пожалуй, наградят еще каким-нибудь титулом.
Е Цин нахмурился:
— Отец десять лет провел на границе, отвоевывая утраченные земли и громя врагов. За такие заслуги и пожаловать титул удельного князя, и даровать защиту рода на три поколения вперед было бы не грех, только вот...
— Только вот решающую битву вел ты под своим знаменем, да и в прежних сражениях, больших и малых, в авангарде шел в основном ты. Если рассуждать по справедливости за заслуги, то даровать тебе титул маркиза тоже вполне заслуженно. Но иметь двух маркизов в одном доме, да еще с императорским покровительством — это слишком вызывающе. Если дать тебе еще и высокий пост, боюсь, это вызовет ненужные подозрения. Подобный шаг Государя неизбежно таит в себе проверку. Отец считает так: как бы ни именовались титулы и звания — неважно, но чтобы род Е процветал долго, в наших руках обязательно должна оставаться реальная военная власть.
Глаза Е Цина блеснули, в голове созрел план, и он подался вперед:
— Отец, а давай-ка мы...
На следующий день Е Хуэй под предлогом преподнесения даров испросил аудиенции у Императора. Он поднес карту отвоеванных земель и верительную бирку Северной пограничной армии. Государь, разглядывая карту, не скрывал восхищения и улыбки, однако бирку брать не стал, прямо заявив, что северные рубежи только что умиротворены и Е Хуэй все еще необходим там для наведения страха на врагов. После троекратных отказов и уговоров Е Хуэю все же пришлось спрятать бирку обратно за пазуху.
Ближе к вечеру Император оставил его ужинать, предварительно отослав всю прислугу. После долгой доверительной беседы Е Хуэй вернулся домой лишь глубоко за полночь.
На третий день нового года главный евнух Лю Фуру с императорским указом направился в особняк Великого генерала, усмиряющего Север.
— Волею Небес, по повелению престола: Великий генерал, усмиряющий Север, Е Хуэй преданно служит государю и отечеству, обладая доблестью, превосходящей человеческую. Десять лет он нес службу на севере, укрепляя войска изнутри и сокрушая врагов снаружи, изгоняя варваров и возвращая утраченные земли. Ни единого дюйма земель Наньцана не отдано врагу — таково было мое заветное желание, ныне же оно исполнено. Дабы явить добродетель и милосердие и укрепить государство, жалую Великому генералу Е Хуэю титул Динбэй-гуна и наделяю его уделом в две тысячи дворов. Его сын Е Цин храбр в бою и искусен в ратном деле, он один удерживал переправу и разрушал мосты — назначается Левым генералом конницы Рёва Тигра. Исполнять!
Отец и сын из семейства Е приняли указ, выразили благодарность за монаршую милость, вручили Лю Фуру увесистую стопку щедрых чаевых и с почестями проводили гостя. Лю Фуру взвесил на руке тяжелые мешочки, расплылся в улыбке и довольный вернулся во дворец.
Новости о пожаловании наград Е Хуэю и Е Цину быстро разнеслись по столице. Бесчисленные повозки с золотом, серебром и драгоценностями нескончаемым потоком двигались из императорского дворца в бывшую резиденцию Великого генерала, ставшую отныне особняком Динбэй-гуна. На какое-то время семейство Е оказалось окружено невероятным почетом и вниманием в Цзинду Наньцана.
Простолюдины глазели на диковинку, а вот придворные чиновники порядком растерялись. Если оценивать заслуги, то титул удельного князя Е Хуэя должен был гарантировать привилегии и защиту потомкам как минимум на три поколения вперед, однако в императорском указе не было ни слова о защите рода, да и Е Цину никакого титула не досталось. Выглядело это так, словно Государь намеренно приглушил блеск семейства Е. Но с другой стороны, если бы монарх испытывал подозрения, то в начале имперского указа красовалось бы слово по повелению, а не волею Небес — а это явный знак безграничной императорской милости и успокоения сердец. (Маленькая справка о нравах династии Наньцан: жалуя награды сановникам, тамошние императоры обычно использовали повеления, дабы предостеречь подданных от гордыни и самоуспокоенности).
http://bllate.org/book/37885/4741751
Готово:
