Лянь Таюэ с улыбкой поддразнил: — А вот и ты. Ты прямо как ребенок, всему удивляешься и вечно задаешь бесконечные вопросы.
Хуа Юйфэн слегка прищурился, легонько качнул в руке напиток, задумчиво отпил глоток и пробормотал себе под нос, словно размышляя вслух: — Кто еще ребенок?
С этими словами он поднял взгляд на собеседника и, сам того не заметив, добавил: — Великий художник.
Лянь Таюэ отложил кисть, с комфортом откинулся на спинку стула и устремил прямой взгляд на Хуа Юйфена. В этот момент провести немного времени за приятной беседой с таким интересным человеком было бы вовсе недурно.
— Ты закончил рисовать? — первым заговорил Хуа Юйфэн, заметив, что Лянь Таюэ перестал двигаться.
— Ты завел отношения? — Лянь Таюэ не стал отвечать на вопрос о картине, вместо этого бросив, казалось бы, неожиданный вопрос.
Услышав это, Хуа Юйфэн машинально опустил глаза. Непонятно почему, но в памяти вновь всплыл тот самый вчерашний вопрос, оставшийся без ответа, и душу захлестнуло странное, невыразимое чувство.
— А ты? Хочешь, чтобы я стал твоим парнем? — Хуа Юйфэн откинулся на спинку стула и протянул руку, крепко сжав стоявший перед ним стеклянный стакан. Впрочем, к романтическим отношениям он относился без каких-либо завышенных требований.
Лянь Таюэ проницательно заметил покрасневшие уши Хуа Юйфена, и ему стало немного смешно. Вроде бы он не говорил ничего особенно двусмысленного, а этот парень оказался до крайности чистым и наивным.
— У тебя это впервые? — опасаясь, что собеседник неверно истолковал его слова, Лянь Таюэ уточнил: — В смысле — отношения?
— Первый раз еще даже не начинался, — честно ответил Хуа Юйфэн.
Подумав о том, что его дни заполнены до отказа тренировками и соревнованиями, и у него действительно нет свободного времени на романтику, он перевел взгляд на Лянь Таюэ. Путешествия стали неотъемлемой частью жизни этого человека, и он, должно быть, повидал на своем пути самых разных людей.
Для Лянь Таюэ он, наверное, всего лишь один из бесчисленных попутчиков, который не займет сколь-нибудь важного места в его сердце.
— Мы... не хочешь попробовать? — с неуверенностью в голосе спросил Хуа Юйфэн.
Полдень щедро заливал всё вокруг солнечным светом, легкий морской бриз овевал улицы. Разноцветные здания по обеим сторонам дороги теснились друг к другу, а их стены густо оплетали изумрудные побеги лозы. Пестрые мыльные пузыри лениво плыли над дорогой, заставляя резвящихся детей бросаться в погоню.
Птицы то кружили низко над землей, то взмывали ввысь, чтобы в конце концов опуститься на скульптуру в самом центре переулка. Памятник изображал бесстрашного воина с копьем в руке, исполненного с поразительным реализмом. Маленькая птичка устроилась на плече изваяния, склонила набок голову и своими живыми глазами окинула взглядом весь переулок.
В расположенном неподалеку уличном кафе Хуа Юйфэн и Лянь Таюэ сидели друг напротив друга на двух винтажных железных стульях. Их спинки обвивали искусственные зеленые ветви, на столе стоял стеклянный кувшин причудливой формы, а перед ними пестрели бокалы с ледяным кофе, источавшим прохладу. Стенки бокалов покрылись тонким бисером испарины, капли медленно стекали вниз и, в конце концов, с тихим стуком падали на столешницу.
Хуа Юйфэн не испытывал никаких предубеждений относительно того, будет ли его избранником мужчина или женщина. Любовь не должна быть опутана оковами пола; важнее всего взаимное притяжение, понимание и духовная связь. Любить человека — значит любить его самого по себе, не обращая внимания на его биологический пол. Будет ли это романтическая связь с мужчиной или с женщиной — если чувства искренни, они заслуживают уважения и благословения.
Хуа Юйфэн никогда прежде не ступал на поприще романтических отношений, поэтому в его сердце неизбежно роилось множество вопросов и любопытства. Это любопытство питалось не только тягой к самой любви как таковой, но главным образом этим особенным человеком, сидящим перед ним. В Лянь Таюэ будто таилась какая-то невидимая магия: каждое его движение, каждое слово глубоко притягивали Хуа Юйфена, заставляя до предела желать разгадать его и узнать получше.
Поддавшись этому сложному коктейлю чувств, Хуа Юйфэн вновь набрался храбрости и чеканно произнес: — Не хочешь попробовать?
— Я не осмелюсь, — Лянь Таюэ легко покачал головой, и на его лице заиграла едва заметная улыбка, не позволявшая понять его истинные намерения.
— Почему? — Хуа Юйфэн слегка нахмурился, чувствуя недоумение. Разве не его собственные прежние намеки подтолкнули к этому разговору? Почему теперь, когда он сам пошел навстречу и озвучил предложение, Лянь Таюэ вдруг отступил и забрал слова обратно?
На душе у Хуа Юйфена стало скрести раздражение: надо — значит надо, нет — так нет, к чему эти круходные маневры и метания взад-вперед? Мысли этого человека были слишком непостоянны, до чего же он всё-таки странный.
— Для меня романы в путешествиях — это просто игра: закончилась поездка, закончилось и всё остальное, — Лянь Таюэ скрестил руки на груди, сохраняя безмятежный вид и спокойный тон. Он просто констатировал самую банальную истину.
Услышав это, Хуа Юйфэн задумался. Не успел он толком собрать мысли воедино, как Лянь Таюэ неторопливо продолжил: — А с тобой... мне кажется, сделай я этот шаг, и в конце концов я превращусь в негодяя, который играл твоими чувствами.
Он привык к скитаниям в дороге, жил легко и свободно, а к сердечным делам относился преимущественно беззаботно. Хуа Юйфэн же был совершенно иным — по их общению Лянь Таюэ чувствовал всю чистоту этого парня. Короче говоря, связываться со слишком наивными людьми ему совсем не хотелось; тем более, если человек относился к чувствам до безумия серьезно — заводить с ним мимолетный курортный роман было категорически исключено.
— Тогда зачем ты сам задал мне тот вопрос? — в упор прищурился Хуа Юйфэн. Лянь Таюэ был донельзя непонятным и взбалмошным типом. То он вроде бы на что-то намекает, то внезапно дает задний ход — такое непостоянство одновременно озадачивало и злило.
— Просто хотел удостовериться, — ответил Лянь Таюэ и, ловко и быстро собрав свои рисовальные принадлежности, спокойно поднялся на ноги.
Увидев это, Хуа Юйфэн тоже поспешил встать и шагнул за Лянь Таюэ: — Значит, ты получил ответ, который тебя не устроил?
— Верно, — лаконично бросил Лянь Таюэ, не выказав и тени эмоций.
Разговаривая, они подошли к Испанской крепости. Купив билеты, оба принялись подниматься по склону. Стены цитадели были сложены из гигантских камней, которые, несмотря на века непогоды и ветров, оставались столь же прочными, как и прежде.
— А с чего ты взял, что я сам не жажду курортного романа? — Хуа Юйфэн ускорил шаг, поравнялся с ним и в упор посмотрел на Лянь Таюэ, пытаясь отыскать в его глазах хоть малейший намек на смягчение.
— Тогда мне придется поломать голову: преследуешь ли ты какие-то скрытые цели или влюбился в меня по уши, — слегка склонив голову набок, Лянь Таюэ с полуулыбкой бросил на Хуа Юйфена насмешливый взгляд.
— Раз тебя не устраивают никакие ответы, так скажи, какой ответ для тебя идеален? — нахмурившись, с предельной серьезностью допытывался Хуа Юйфэн, явно не намереваясь отступать, пока не добьется своего.
Лянь Таюэ с любопытством воззрился на него: — Ты меня любишь? Хочешь добиться? Или просто хочешь со мной переспать?
— Я... — Хуа Юйфэн замялся, его губы слегка приоткрылись, но горло будто перехватило, и он долго не мог вымолвить ни слова. Он прекрасно понимал: какой бы ответ он ни дал, вряд ли он совпадет с тем идеалом, что заранее нарисовал в своем воображении Лянь Таюэ. К тому же он и сам не был уверен, что затеял это всё исключительно из любви к нему. Возможно... ему просто было интересно.
— Поиграли и хватит, вкладывать в это душу совсем ни к чему, — приятный голос Лянь Таюэ донесся сверху, но сейчас эти слова резали слух пуще прежнего.
К тому же они еще даже толком не начали «играть», а этот парень уже прилип к нему, как банный лист, не отделаешься.
Хуа Юйфэн во все глаза уставился на поднимающегося по лестнице Лянь Таюэ. Непонятно почему, но в этот момент он испытывал одновременно ярость и забаву: все эти туманные намеки и неопределенное поведение Лянь Таюэ явно были лишь намеренной игрой, попыткой потешиться над ним. С другой стороны, забавляла сама мысль, что дразнить такого человека — само по себе отдельное удовольствие.
— Ты можешь поднатужиться? Хочешь меня до смерти замотать? — обессиленно бросил Лянь Таюэ.
— Да поделом тебе, если замотаешься! — Хуа Юйфэн не только не ослабил хватку на его руке, но и сжал ее еще крепче.
— Ну тогда я никуда не пойду, — Лянь Таюэ уперся на месте, решая пустить всё на самотек.
— И я тогда не пойду, — ничуть не уступив, ответил Хуа Юйфэн. Он тоже замер на месте, словно врос ногами в землю, и с упрямым выражением в глазах уставился на Лянь Таюэ, готовый стоять на своем до победного конца. На косые взгляды прохожих ему было абсолютно наплевать — в эту минуту он думал лишь о том, что ни за что не намерен проиграть в этом странном противостоянии.
Они так и замерли посреди лестницы, а взгляды зевак постепенно сменялись недоумением, переходя в тихий, нарастающий шепот:
— Это еще что за представление? Даже если поругались, зачем дорогу на лестнице перегораживать?
— Да кто их знает, наверное, парочка влюбленных повздорила.
Услышав шушуканье вокруг, Лянь Таюэ моментально вспыхнул до самых мочек ушей. Испытывая жгучее смущение и досаду, он с силой выдернул руку из хватки Хуа Юйфена и зло бросил: — Какого черта ты творишь, совсем стыд потерял?!
http://bllate.org/book/37884/4741681
Готово:
