Остров Хвар, солнце безжалостно и щедро заливало каждый уголок, придавая всему вокруг золотистое сияние. Морской ветер, напоенный солоноватым ароматом, легко проносился по улицам, теребя полы одежды прохожих.
Лянь Таюэ был облачен в свободную льняную рубашку с чуть расстегнутым воротом, открывающим изящные линии ключиц, а снизу дополнял образ бежевыми повседневными брюками. Шаг за шагом он ступал грациозно и невозмутимо. На нем была плетеная льняная шляпа, из-под которой он бросил взгляд на Хуа Юйфэна, одетого просто и честно выигрывавшего лишь за счет прекрасного телосложения.
— Ты почему без шляпы? — поинтересовался Лянь Таюэ. — На улице солнце вовсю разыгралось, сгорит ведь всё напролёт.
— Я солнца не боюсь, — ответил Хуа Юйфэн. — Чего его бояться? К тому же, какой смысл выезжать на отдых и прятаться от солнышка.
— Ну как знаешь, — уголки губ Лянь Таюэ чуть дрогнули, и он тихонько фыркнул: — Только у такого мажора, как ты, могут быть подобные мысли, остальные-то норовят в тени спрятаться.
С этими словами он поднял руку и слегка поправил поля своей шляпы.
— У меня всё расписано по плану, можешь смело идти за мной, — Хуа Юйфэн зашагал вниз по лестнице.
Раньше он предполагал, что Хуа Юйфэн — спортсмен, но никак не ожидал, что тот окажется автогонщиком. У таких людей тренировки, соревнования и цели четко определены, и даже путешествие они пытаются подчинить строгому расписанию — полная противоположность ему самому.
Они неспешно прогуливались по дороге, ведущей в город Хвар, любуясь необычной архитектурой вокруг.
Путники шли по извилистой улочке, по обеим сторонам которой пестрели самые разнообразные магазинчики, заставленные изделиями ручной работы и сувенирами с местным колоритом.
Внимание Хуа Юйфэна привлек деревянный резной сувенир на одном из лотков. Там была изображена расправляющая крылья чайка: фигурка выглядела невероятно живо, ее перья прорисованы с поразительной точностью до мельчайших ворсинок, а сама птица казалась настолько реальной, будто вот-вот вырвется из оков и устремится в поднебесье.
Хуа Юйфэн присел на корточки, взял резную фигуркова в руки и принялся внимательно ее рассматривать, не переставая восхищаться: — Какая прекрасная работа, how much is this?
Продавец, седовласый старик, назвал цену на ломаном английском. Хуа Юйфэн нахмурился, посчитав стоимость немного завышенной.
Лянь Таюэ смотрел на чайку, которой придали столь живой облик, но навечно заточили в куске дерева. Люди воссоздали ее форму и душу, но не подарили возможности гоняться за свободой, оставив томиться в тесном пространстве, где ей суждено лишь питать несбыточные мечты о просторе.
— I really like it, but your price is a bit steep for me. Is there any room for negotiation? — спросил Хуа Юйфэн.
Старик покачал головой, развел руками и ответил: — Это очень сложная в исполнении работа, я потратил уйму времени на ее создание, да и материалы использовались самые качественные, так что скинуть цену никак нельзя.
Лянь Таюэ мягко провел пальцами по тонким узорам на деревянной фигурке.
— I understand your point. But look, there's a tiny flaw here, — указал он на едва заметный изъян на статуэтке.
Продавец наклонился поближе, слегка нахмурившись, видимо, понимая, что это действительно небольшой недостаток.
Воспользовавшись моментом, Лянь Таюэ тут же развил успех: — Although this is a small problem, it still affects the overall perfection to some extent. How about a little lower price? This will be more in line with its value.
Старый продавец задумался на мгновение. Он видел, что перед ним искренние покупатели, которые по-настоящему ценят его труд. Наконец, он кивнул: — well, considering this small flaw, I can give you a discount.
Старик бережно завернул деревянную птицу в кусок мягкой ткани.
Впереди, посреди площади, бил фонтан. Вокруг него отдыхало немало местных жителей, которые неторопливо беседовали и грелись на солнце.
Лянь Таюэ подошел к самому краю фонтана, протянул руку и легко коснулся прохладной воды, после чего повернулся к Хуа Юйфэну: — Знаешь, на Острове Хвар каждый пейзаж похож на стихотворение, которое ждет того, кто сможет его прочесть.
Хуа Юйфэн подошел ближе, глядя на брызги воды: — Слишком уж ты поэтичен, я этого не понимаю. Мне просто кажется, что здесь красиво и весело, главное — хорошо провести время.
Люди искусства, должно быть, все на одно лицо — вечно говорят какую-то белиберду. На вид их слова кажутся глубокими и загадочными, а на деле они бесконечно далеки от реальной жизни. То ли дело он сам, ведь все, к чему он стремится — это самые простые, осязаемые радости.
— На самом деле, что высокое искусство, что просторечие — всё это лишь разные способы смотреть на мир. Ты получаешь радость от пейзажа, я черпаю в нем вдохновение, по сути, никакой разницы нет, — не стал спорить Лянь Таюэ.
В этот момент к их ногам неспешно подошла бродячая кошка и стала тереться о штанину Лянь Таюэ. Тот инстинктивно отступил на шаг назад, слегка поморщившись: очевидно, столь внезапное проявление нежности пришлось ему не по душе.
Заметив это, Хуа Юйфэн с улыбкой присел на корточки и погладил кошку по голове: — Малыш, ты что, проголодался?
Кошка, казалось, поняла его, дважды мяукнула и принялась крутиться вокруг Хуа Юйфэна.
Лянь Таюэ поджал губы: — А ты нравишься животным. Совсем не боишься, что у нее блохи?
Хуа Юйфэн поднялся на ноги и отряхнул ладони: — Чего тут бояться, такая прелесть. Кто знает, может, она хочет побыть нашим гидом?
Стоило им заговорить об этом, как кошка резко развернулась и побежала в определенном направлении, то и дело оглядываясь на них, точно приглашая следовать за собой.
Хуа Юйфэн просиял: — Пойдем за ней, вдруг найдем что-то интересное.
В душе Лянь Таюэ бушевало сопротивление, а ноги словно вросли в землю, наотрез отказываясь сдвинуться хотя бы на шаг.
— Быстрее же! — Хуа Юйфэн нетерпеливо схватил его за запястье, а в голосе прозвучали нотки безапелляционной настойчивости: — Ты же сам только что твердил, что нужно быть проще и спонтаннее.
Лянь Таюэ слегка нахмурился и со всей серьезностью поправил его: — Спонтанность должна исходить из моих собственных побуждений. Захочу — и сам пойду без всяких напоминаний, но если я не хочу двигаться, тебе запрещено меня тащить.
— Ничего не понимаю, — отмахнулся Хуа Юйфэн, но хватку на запястье лишь усилил и бесцеремонно потащил Лянь Таюэ за собой.
Лянь Таюэ с досадой закатил глаза, одной рукой лихорадочно придерживая шляпу на голове, боясь, что ее мигом унесет ветром: — Ты что, прикидываешься дураком или и вправду человеческую речь не понимаешь?
— И вправду не понимаю! — бросил Хуа Юйфэн, не прекращая движения, и поволок упрямящегося Лянь Таюэ следом за кошкой.
Однако улицы были заполнены народом, и стоило кошке завернуть за пару углов, как она мгновенная растворилась в толпе.
— Вот видишь, из-за твоих вечных затяжек потеряли кошку, — Хуа Юйфэн огляделся по сторонам, пытаясь отыскать беглянку.
— И слава богу, что потеряли, я изначально за ней бегать не собирался, — невозмутимо отозвался Лянь Таюэ, отряхивая несуществующую пыль с одежды и чувствуя некоторое облегчение. — Столько лишних километров прошли даром, наконец-то можно не мучиться.
Не говоря больше ни слова, Лянь Таюэ неспешной походкой направился в сторону и без капли приличия плюхнулся на скамью, приняв предельно расслабленную и ленивую позу, после чего неторопливо изрек: — Я отдыхаю.
— У тебя что, ноги переломаны? — Хуа Юйфэн не удержался от того, чтобы закатить глаза и отпустить едкое замечание. В мыслях же он вовсю критиковал спутника: прошли всего ничего, а он уже устал, неужели этот парень такой избалованный?
Лянь Таюэ неторопливо поднял голову, перевел задумчивый взгляд на Хуа Юйфэна и с полуулыбкой поинтересовался: — Ну так что, ты собираешься дальше бегать за этой кошкой, с восторгом открывая свое «кошачье приключение», или предпочтешь спокойно посидеть со мной?
Услышав это, Хуа Юйфэн еще раз тщательно оглядел окрестности, втайне надеясь, что проказливое животное вновь выскочит откуда-нибудь из-за угла. Подождав добрую минуту и не дождавшись возвращения кошки, он с заметным разочарованием отвел взгляд и посмотрел на безмятежного Лянь Таюэ.
Неужели в глубине души тот действительно надеялся, что он останется с ним? Хуа Юйфэн призадумался. Ладно уж, раз выдалась редкая возможность отдохнуть, придется пойти у него на поводу.
— Ладно, кошка след простыл, как ее догонять-то, — пробормотал Хуа Юйфэн и, усевшись напротив Лянь Таюэ, тихо вздохнул. Лянь Таюэ же наконец облегченно выдохнул — теперь можно было насладиться тишиной.
Они заказали по напитку. Лянь Таюэ, зажав в зубах соломинку, достал небольшую коробку с гуашью и принялся за зарисовку. Сосредоточенно вглядываясь в открывающийся перед ним пейзаж, он аккуратно набирал кистью краску и тщательно наносил мазки на бумагу.
Хуа Юйфэн с любопытством наблюдал за ним. Подавшись вперед, он попытался разглядеть, что именно рождается под кистью Лянь Таюэ, и не выдержал: — Ты что, способен рисовать где угодно и в любой момент?
Лянь Таюэ ответил не сразу. Лишь завершив прорисовку одной из деталей, он медленно поднял голову, взглянул на Хуа Юйфэна и снова уткнулся в альбом: — Пленэр на то и пленэр, чтобы улавливать самые подлинные мгновенные ощущения.
С этими словами он вновь опустил голову, быстро набросав контур извилистой тропинки.
Хуа Юйфэн с неподдельным интересом продолжил наблюдать за работающим Лянь Таюэ. — Устал?
— Что? — переспросил Лянь Таюэ. Поскольку его мысли были почти полностью поглощены творчеством, он не сразу уловил смысл слов Хуа Юйфэна.
— Рисовать целыми днями напролет — разве не тяжело? Руки не болят? — повысив голос, повторил вопрос Хуа Юйфэн, не сводя с него глаз.
Кисть в руке Лянь Таюэ резко замерла, и его мысли мгновенно вернулись из мира образов к этой, казалось бы, простой фразе. Почему-то этот парень вечно невзначай бросал фразы с двойным дном, заставляющие задуматься, хотя судя по его наивному и простодушному виду, сам он совершенно не подозревал о подтексте.
Лянь Таюэ невольно задумался: он действительно ничего не понимает или просто прикидывается дурачком?
Хуа Юйфэн слегка растерялся под его подозрительным взглядом.
Лянь Таюэ обмакнул кисть в краску: будь этот парень простодушным кроликом или коварным волком, подыгрывать ему он точно не собирался.
— Просто пришло вдохновение, — легко покачал головой Лянь Таюэ, не прекращая рисовать. — Когда вдохновение захватывает тебя, о какой усталости может идти речь. Чувство удовлетворения от переноса образов из головы на бумагу перекрывает любую физическую усталость. К тому же рисование для меня сродни инстинкту: стоит взять кисть в руки, как я растворяюсь в процессе целиком и полностью.
Закончив говорить, он быстренько добавил в композицию несколько ярких штрихов, отчего вся картина сразу ожила и заиграла красками.
http://bllate.org/book/37884/4741680
Готово:
