Сюаньняо смотрел на Пэй Хуайчжи, и сердце его бешено колотилось от захлестнувшего восторга. Ему казалось, будто перед ним распахнулись двери в совершенно новый, удивительный мир. Оцепенение, охватившее его при виде Пэй Хуайчжи с этим серым щенком, окончательно рассеялось. Взгляд птица вспыхнул фанатичным, нездоровым блеском.
Если Владыке можно, то и ему подавно!
Глядя, как серый щенок уплетает за обе щеки картофельные чипсы и дольки, Сюаньняо исполнился решимости и самых светлых надежд.
— Это тебе, — Пэй Хуайчжи отложил несколько ломтиков перед птицем и кивнул, приводя в чувство опешившего Сюаньняо, на чьём клюве застыла весьма странная улыбка. — Ешь, пока не остыли.
От золотистых ломтиков и хрустящих долек, только-только из котла, всё ещё пылал жар и поднимался аппетитный пар.
Сюаньняо встрепенулся и поспешно подхватил чипсу, тонкую, словно крыло цикады. Он уже давно истекал слюной: пока Пэй Хуайчжи колдовал над маслом, птиц с трудом утирал клюв.
«Сначала сдамся этому вкусу, а уж потом придумаю, как выманить двойную порцию!» — решил он про себя и отправил хрустящий ломтик в рот.
Краешки чипсы слегка загнулись; нежная, невесомая, она оглушительно хрустнула на зубах — будто во рту рассыпался крошечный праздничный фейерверк. От малейшего нажима тонкий пласт рассыпался на тысячи крошек и мгновенно растаял на языке, оставив после себя бархатистый, обволакивающий шлейф.
Раскалённое масло придало картофелю аппетитный золотисто-бронзовый оттенок и глубокий аромат. За хрустящей оболочкой таился едва уловимый, но соблазнительный дух обжарки. Благодаря филигранной нарезке — Е Гуаньюй, Чу Цинлинь и дух меча постарались на славу — в блюде не ощущалось ни капли лишнего жира. Тончайшие ломтики, застывшие на грани между хрустальным звоном и воздушной лёгкостью, щедро пересыпанные безумно ароматными специями, опьяняли. Скушав одну, остановиться было невозможно.
Не только Сюаньняо — многие из собравшихся, вкусив эти чипсы, не удержались от восхищенных вздохов:
— Невероятно!
— Какое объедение! Неужели на свете бывает нечто столь упоительное?!
— Вот это я понимаю — пилюля! Попробовал кусочек, и тело будто невесомым стало...
Сюаньняо даже не слушал восторженные возгласы. Расправившись с чипсами на одном дыхании, он тут же принялся за картофельную дольку.
В отличие от невесомых чипсы, долька ощущалась сытной, маслянисто-мягкой. Картофель нарезали крупно, поэтому он сохранил естественную, богатую текстуру. Обжаренная в кипящем масле корочка образовала плотную золотистую броню, поддавшуюся с глухим, приятным треском.
Этот звук был гуще и ниже, чем звонкий хруст чипсов, но за румяным панцирем скрывалась совсем иная сказка: мякоть, нежная и пышная, словно предрассветное облако. Масло не испортило её, лишь подчеркнуло природную сладковатую крахмалистость. С каждым укусом этот утонченный аромат волнами расходился во рту, оставляя долгое послевкусие.
Яркий контраст между хрустящей оболочкой и тающей серединкой завораживал. Взрыв вкуса — благодаря пропитавшему картофель маслу и щедрой россыпи пряностей — накрывал с головой. Кислинка, острота, сладость и глубокая пряная нота сплетались в безупречный букет, ударяя в нос и даря ни с чем не сравнимое блаженство.
Сюаньняо от счастья готов был кружиться волчком.
Даже Картофельный дух не удержался и отщипнул кусочек от стряпни.
Вообще-то он никогда не ел собственную плоть. Разве что... если получалось невыразимо вкусно.
Прожив не один десяток тысяч лет, дух до тошноты привык к собственному запаху. Он даже пробовал себя на вкус в сыром виде — сырая, отдающая тиной слизь радости не доставляла.
Ему и в голову не могло прийти, что из его тела можно состряпать столько невероятных снадобий, и каждое окажется истинным шедевром!
Огромный Картофельный дух ликовал про себя, уплетая кушанье за обе щеки, точно одержимый.
Едва он опомнился, оказавшись перед пустой горкой, как неподалёку вновь раздался поражённый шепот мастера талисманов.
— Первоклассный талисман собирания духовной энергии... — Фу Тяньлинь выглядел так, будто у него земля ушла из-под ног. Ощущая, как в жилах бурлит первозданная духовная сила, он поражённо пробормотал: — Он... он сумел начертать первоклассный талисман собирания духовной энергии прямо на поверхности этой пилюли!
Сама по себе пилюля высшего качества способна укреплять культивацию, однако, проглотив её, Фу Тяньлинь ощутил не только приток сил. Его окутала до боли знакомая, чистейшая духовная аура.
Фу Тяньлинь уставился на Пэй Хуайчжи, щедро делившегося угощением со всеми желающими. Зрачки мастера талисманов расширились:
«Слить воедино алхимию и искусство талисманов?! Этот Пик Поглощения Пищи... воистину таит невиданные глубины!»
Чувствуя родную стихию, Фу Тяньлинь присмотрелся внимательнее и осознал: перед ним была не просто пилюля высшей пробы, а кулинарный шедевр, на котором сокрыт первоклассный талисман собирания духовной энергии.
Название говорило само за себя: такой символ привлекал окружающую ци, позволяя практикам мгновенно восстанавливать резервы прямо во время боя или в опасных тайных царствах. Неудивительно, что за подобными артефактами в мире культиваторов шла настоящая охота — их скупали за невероятные деньги и припрятывали на крайний случай.
И хотя этот узор не принадлежал к числу древних утерянных секретов, мастеров, способных начертать его без единого изъяна, в нынешнюю эпоху можно было пересчитать по пальцам. Даже в их Ордене Талисманов Пяти Благословений — крупнейшей обители заклинателей этого профиля — подобный уровень был доступен лишь единицам.
Разве что его старый патриарх владел этой техникой, но тот перед работой три дня совершал омовения, воскурял благовония и медитировал полдня перед каждым штрихом!
А этот Пэй Хуайчжи с Пика Поглощения Пищи... сотворил такое за считанные мгновения?!
Да ещё и незаметно запечатлел сакральный знак на жареной картошке?!
Фу Тяньлинь бережно рассматривал узоры, оставленные кипящим маслом на золотистой корочке чипсов и долек, после чего с глубочайшим трепетом спрятал оставшиеся кусочки в свою пространственную сумку.
Это же первоклассный талисман собирания духовной энергии! Такое сокровище нужно беречь как зеницу ока.
Скрепя сердце убрав угощение, Фу Тяньлинь воззрился на Пэй Хуайчжи и недоуменно моргнул.
Зачем старшему брату Пэй с такими талантами прозябать на этом Пике Поглощения Пищи? Внедри он эту технику на Ордене Талисманов Пяти Благословений, его бы с руками оторвали! Да в их Ордене Меча Высоты Небес он стал бы самым почитаемым почетным гостем и наставником!
Что он забыл среди мечников?!
Услышав причитания Фу Тяньлиня, Картофельный дух тоже прислушался к собственным ощущениям.
Неудивительно, что после этой еды во всем теле образовалась приятная легкость, а силы прихлынули с новой силой!
Вот оно что!
Изначально он отсек от своего тела целую гору картофеля. При его обычной скорости регенерации на восстановление ушло бы дня три.
Однако не прошло и суток, а отхваченный кусок отрос почти полностью!
Более того, новая плоть выглядела куда качественнее: от неё исходил тонкий, сладковатый аромат, а бугристых ямок и повреждений стало в разы меньше.
Огромный картофель обомлел.
Щедрым жестом он отсек от себя еще одну огромную тушу размером с холм и с грохотом подтолкнул к Пэй Хуайчжи:
— Держи! Все забирай! — басом пробасил дух. — Переработай всё в эти... как их... картофельно-талисманные пилюли!
И, подумав, с великодушием добавил:
— Если не хватит — только скажи, еще оттяпаю!
После такой стряпни его тело росло как на дрожжах. Если в обмен на сырье этот парень будет снабжать его подобными деликатесами, то дух останется в безусловном выигрыше!
Пэй Хуайчжи, на которого внезапно свалилось невиданное богатство, застыл в онемении.
Сюаньняо же, проглотив свою порцию чипсов и долек, едва сдерживал ликование.
Вкусно! До безумия вкусно!
Если бы ему перепадало по две порции этой божественной амброзии ежедневно, он бы стал самой счастливой и жизнерадостной птицей в мире!
Посмотрев на серого щенка, степенно уплетавшего картошку, а затем на Чу Цинлиня, хранившего то же благородное изящество, Сюаньняо решительно кивнул.
Семеня мелкими шажками, птиц подкрался к Чу Цинлиню, держащему на руках серую собачку. Всё ещё смакуя волшебное послевкусие, он прошептал господину на ухо:
— Владыка... Я наконец-то понял!
Чу Цинлинь, не ожидавший подобного пафоса, озадаченно воззрился на подчиненного. Что за странные загадки?
— Две порции! Целых две порции, пока остальные получают по одной! — Сюаньняо перевел завистливо-восхищенный взгляд с чинно жующего щенка на Чу Цинлиня. — Вы воистину гений, владыка!
— О таких гениальных замыслах можно было и заранее предупредить, — с легким смущением добавил птиц. — Мы бы сами до такого вовек не додумались. Я лишь глядя на ваши действия долго размышлял, пока до меня не дошло!
Чу Цинлинь сохранял молчание.
— Угу, — наконец неопределенно буркнул он.
Объяснять истинные мотивы своего поступка Сюаньняо — или кому-либо еще из демонической братии — он не намеревался.
Честно говоря, Чу Цинлинь и сам до конца не понимал, зачем упорствует в этой затее.
Сначала им двигал чисто шкурный интерес: стряпня Пэй Хуайчжи обладала поистине волшебным вкусом, какого не сыскать во всем поднебесном мире. Позже, когда вокруг личности кулинара закрутился рой тайн, Чу Цинлинь вознамерился разгадать его секреты. А теперь... Теперь он и сам запутался.
Более того — хоть он и стеснялся признаться в этом даже самому себе, — ему чертовски нравилось, когда Пэй Хуайчжи нежно гладил его по шерстке, пока он пребывал в облике маленького серого щенка.
Сюаньняо не ведал о смятении в душе повелителя. Заметив задумчивый взгляд Чу Цинлиня, верный слуга наклонил голову и восторженно зашептал:
— Владыка, о чем вы размышляете? Не о том ли, чтобы наладить дело и одарить этой благодатью весь наш демонический род? Нам ведь ничего не стоит принять звериный облик — чем больше съедим, тем лучше!
В голосе птица звенел азарт.
Все демоны, которых Чу Цинлинь отобрал для похода на Пик Поглощения Пищи, обладали немалой силой. Отделить от себя духовный аватар для них — пара пустяков.
Если затея выгорит... каждый из них получит по двойной порции!
Это же абсолютная победа над людьми-культиваторами!
От предвкушения у Сюаньняо дух захватывало. Ему казалось, что с этого дня Царство Демонов восстанет с колен, попирая ногами жалких человечишек и старых монстров, и воцарится над миром!
Чу Цинлинь опустил глаза, не проронив ни слова.
Прежде он действительно обдумывал нечто подобное — это помогло бы укрепить могущество Царства демонов.
Но теперь... мысль о том, что Пэй Хуайчжи будет так же ласково трепать за ухом других зверей, вызывала у него глухое, неопределенное раздражение.
Стоило представить, как юноша улыбается и гладит чужую шерсть, как в груди Чу Цинлиня закипала непонятная злость.
Пока владыка предавался раздумьям, Сюаньняо, глядя на довольного щенка и улавливая манящие ароматы картофеля и кумина, не выдержал. Он втайне отделил крупицу духовной силы.
Неподалёку, переваливаясь с ноги на ногу, явился крошечный цыпленок.
Цыплёнок был совсем крохотным, покрытым нежным, ярко-желтым пухом. Пух от каждого движения топорщился и летел во все стороны, точно одуванчик на ветру, а под ним угадывалось упитанное, забавно округлое тельце.
Янтарные глазки-бусинки возбужденно блестели, оранжево-красный клювик приоткрылся от предвкушения, открывая розоватый язычок. Малыш семенил к людям, смешно перебирая лапками и покачиваясь из стороны в сторону — казалось, пухленький животик вот-вот перевесит и он шлёпнется носом в землю.
Сюаньняо тщательно изучил вкусы Пэй Хуайчжи и решил, что его естественный детенышевый облик идеально соответствует эстетическим предпочтениям кулинара.
Подбегая к юноше, птиц еще раз мысленно сверился с образом серого щенка.
Ну да! Разве что глазки-бусинки уступают этим собачьим виноградинам, в остальном — абсолютное совершенство!
Если уж братец Пэй так без ума от щенка, то и цыпленка встретит с распростертыми объятиями. А даже если произойдет сбой... у людей-культиваторов сейчас в моде эта глупость про «белых лунных светлячков» и негласные симпатии. Ради щенка юноша точно не обидит маленькую птичку!
Сюаньняо мысленно потирал лапки, предвкушая заветную порцию.
Он шёл прямо к цели!
Сегодня он обязательно выбьет себе двойной обед!
Чтобы появление малыша выглядело естественным, Сюаньняо прокашлялся и состряпал удивленную мину:
— Ой, а это еще откуда прелесть взялась?..
Пэй Хуайчжи, раздававший картофельные дольки, обернулся на возглас — и обомлел.
При виде забавно бегущего цыпленка его глаза мгновенно вспыхнули.
Забыв про чипсы, он спихнул остатки угощения Е Гуаньюю и в два шага подскочил к малышу. Бережно подхватив пушистый комочек на руки, Пэй Хуайчжи расцвел в искренней, сияющей улыбке.
Оказавшись в руках кулинара, Сюаньняо чуть не запел от счастья.
Сейчас взлетит!
Судя по восторгу на лице братца Пэя, двойная порция у него в кармане!
Чу Цинлинь поджал губы, храня молчание. Внутри у него впервые в жизни заскребли кошки.
Глядя, как цыплёнок трепещет от радости, топорща яркий пух, владыка демонов ощутил острую вспышку глухого недовольства.
Даже серый щенок перестал жевать картошку и, склонив голову набок, уставился на Пэй Хуайчжи.
Негодовал не только Чу Цинлинь — огромный Картофельный дух тоже недовольно колыхнулся и издал громкое, почти громоподобное: «Хм-м!»
Он и так пошел на уступки, когда часть еды досталась этому серому псу, а теперь юноша собирается скармливать божественные чипсы и дольки новой пичуге?!
Оба зверюги явно из одной шарашки! Если Пэй Хуайчжи пристрастится к этим пушистикам, сколько же деликатесов проплывет мимо картофельного рта?!
Дух с досадой посмотрел на свое гигантское, бугристое туловище и проклял тот день, когда не обзавёлся мехом.
Будь он пушистым, Пэй Хуайчжи наглаживал бы его с утра до ночи!
Пэй Хуайчжи, не подозревая о метаниях картофелины, решил, что тот просто проголодался. Бросив выразительный взгляд на Е Гуаньюя — мол, поторопись с раздачей, — он снова уставился на цыпленка.
Но отчего-то под этим внимательным взглядом Сюаньняо вдруг почувствовал, как по спине пробежал мороз.
Улыбка на лице братца Пэя была самой что ни на есть ласковой... но откуда же тогда берется эта плотная, почти осязаемая жажда крови?!
«Показалось. Точно показалось!» — успокаивал себя цыпленок.
Он спрятал клювик в крыло, пытаясь отгородиться от жути и понять, откуда дует ледяной ветер.
Уткнувшись носом в собственные перья, птиц понял: источник убийственной ауры — сам Пэй Хуайчжи, ласково улыбающийся ему!
Сюаньняо моргнул янтарным глазиком. В голове у него закружился огромный знак вопроса.
Юноша провел пальцами по мягчайшему пуху цыпленка — точно так же, как гладил серого щенка, — и с нежнейшим умилением проговорил:
— Какой миленький...
Сюаньняо запутался окончательно.
Да нет же, всё правильно! Братец Пэй явно без ума от него!
Птиц приподнял крылышко и сквозь щелочку в перьях осторожно выглянул наружу.
И тут же обомлел: братец Пэй хоть и улыбался во весь рот, но аура вокруг него налилась настоящей, лютой смертоносностью.
Более того — к его жажде крови примешалась ещё одна, не менее жуткая аура... от самого владыки Чу Цинлиня!
Сюаньняо замер.
Пока птиц пребывал в полнейшем шоке, Пэй Хуайчжи продолжал ласково поглаживать пушистый бочок, тяжелейшим образом вздохнув:
— Эх, жаль, что не курочка... Яичек от него не дождёшься.
Сюаньняо чувствовал, как земля уходит из-под лапок:
—???
— Впрочем, петушок — тоже неплохо, — сияя радостной улыбкой, с беспредельной нежностью произнёс Пэй Хуайчжи, любуясь птенцом. — Такой упитанный, славный...
— Мясо в бульоне, должно быть, получится просто объедение!
Сюаньняо мгновенно превратился в один сплошной взъерошенный ёж из дыбом вставшего пуха:
—!!!
Да за что?!
Братец Пэй... Откуда такая дискриминация?!
http://bllate.org/book/37883/5154278
Готово:
