Милое детское личико, невинные щенячьи глаза — разве это похоже на распутного повесу!
Так и есть: сейчас маленький красавец, слушая, как слуга и Цуй Ян обсуждают обнажение лиц, то и дело бросал на них многозначительные взгляды, а в его глазах горел глубокий смысл.
Цуй Ян в конце концов играл роль злодея, поэтому мог лишь для виду хлопнуть себя по бедру: — Чего уставился? Не хочешь по-хорошему — получишь по-плохому! Теперь-то ты знаешь, что этот наследный сын обладает благородным происхождением? Если не будешь послушно сотрудничать, то я… то я…
Маленький красавец приподнял длинные брови — это было явным вызовом, а смахивало и на легкое фли».
Вспомнив образ наследника маркиза Чанлэ, Цуй Ян сейчас ни за что не мог спасовать: — То я… то я сделаю с тобой такое!
— О-о-о… — маленький красавец сохранял невозмутимый вид, широко раскинув длинные ноги в неизменной позе, словно говоря: «Давай, если смелости хватит».
Поскольку его одежда была слишком тесной и сидела внатяжку, Цуй Ян невольно заметил тугие бедра и внушительный объем между ними, отчего его лицо вмиг залилось краской.
Искусственное дыхание подъехало
Из-за всей этой истории с разоблачением лиц и личностей вся троица — хозяин и слуги — погрузилась в молчание. Лишь крутой и дерзкий маленький красавец захватил инициативу и при каждом удобном случае бросал на Цуй Яна многозначительные взгляды, от которых у того все внутри переворачивалось.
Так вчетвером они молча прождали, пока не стихнет ливень, после чего Цуй Ян решил все же продолжить следовать сюжету и повел маленького красавца в город.
В это время в мире романа Глубокая мазохистская любовь, которую я полюбил работать круглые сутки могли только заведения особого рода.
Поэтому Цуй Ян привел его в Тарн Гуйгуй.
Тарн Гуйгуй был безусловным лидером в индустрии интимных услуг, где процветала торговля как мужской, так и женской красотой, а филиалы были раскинуты по всей стране.Это Пекин, и эта Тарн Гуйгуй роскошна не меньше императорского дворца — золото переливается и искрится, но ничуть не выглядит пошлым, пестрым или режущим глаза. Каждый цветок и каждая травинка полны живого очарования и вызывают умиление, всем своим видом напоминая флагманский главный магазин.
Переступив порог этого роскошного чертога, — то ли по собственной воле, то ли из-за заложенного амплуа, — Цуй Ян почувствовал, как у него внезапно ослабли ноги, и инстинктивно прижался плечом к тому, кто стоял рядом. Прекрасный суррогат находился подле него, его руки по-прежнему были связаны, и он слегка толкнул Цуй Яна плечом, не давая тому упасть.
Цуй Ян никак не ожидал, что этот красавчик поможет ему, и, приятно удивленный, обернулся, но вновь встретился взглядом с парой глаз, полных игривого лукавства. Он изо всех сил вытянул свое сладкое личико, изображая свирепость и неприступность.
Красавчик глянул на него и усмехнулся — улыбка его была весьма красноречивой, и Цуй Ян тут же отвел взгляд.В двухэтажных покоях Гуйгуй-фана кто-то отвесил Цуй Яну почтительный поклон; судя по одежде и внешности, этот человек занимал здесь высокую должность.
Сотрудник спустился вниз, бегло окинул взглядом Цуй Яна, затем перевел глаза на стоявшего рядом юношу и в ужасе замер: — Ваша Светлость, вы...энь?
Цуй Ян был одновременно поражен и обрадован — этим сотрудником оказался миловидный юноша!
Слуга Лань Синь отличался куда большим здравомыслием. Опасаясь, как бы Его Светлость не погряз в пагубной страсти к смазливым мальчикам и не выдал их преступный замысел с похищением, он сухо кашлянул несколько раз, а затем обратился к работнику:
— Хозяин Цзюнь, чего стоишь? Живо подыщи тихую комнату, чтобы наш господин мог отдохнуть.
Ах вот оно что, этот сотрудник оказался хозяином заведения, то бишь здешним содержателем — сутенером-мужчиной.
Цуй Ян чувствовал себя крайне озадаченным: в синопсисе «Жестокой любви» подобного не было и в помине.Этот мир сам себя дорабатывает?
Взгляд Хозяина Цзюнь всё ещё был прикован к Цуй Яну.
В этот момент Цуй Ян сидел с распущенными черными волосами и в короткой юбочке. Поскольку он впервые оказался в подобном заведении, на его прелестном личике читалось полное замешательство — он выглядел словно нежный цветочек, насильно брошенный в пучину разврата.
Хозяин Цзюнь с ног до головы окинул взглядом его наряд, прикрыл рот рукой и тихонько рассмеялся:
— Наследный сын и впрямь мастак развлекаться.
Он явно решил, что тот затеял какую-то чересчур вольную забаву.
Цуй Яну было не объясниться, и ему оставалось только смириться:
— Ладно, верно, я тот ещё мастак. Раз уж знаешь, что я умею развлекаться, так почему до сих пор не нашёл мне отдельную комнату?!
Хозяин Цзюнь устроил Цуй Яна в лучшей отдельной кабине, располагавшейся в уединенном и изысканном обособленном дворике.Войдя в комнату, Цуй Ян велел накрыть целый стол с едой, а слугам приказал после трапезы немедленно доставить выкуп и весточку похитителям. Сам же он сначала принялся кормить маленькую красавицу.
Помня о том, что миниатюрная прелестница уже теряла сознание, Цуй Ян проявлял крайнюю осторожность. Сначала он налил чашку теплого чая, проверил, не обжигает ли он, и напоил девушку. Убедившись, что ее губы больше не пересохли, он выбрал несколько легких, легко усваиваемых блюд и покормил ее.
Красавица вела себя очень послушно: принимала все, что ей давали и пить, и есть, не кричала и не устраивала истерик.
Цуй Ян искренне улыбнулся:
— Ты ведь испугалась, да? Это развлекательное заведение... То есть весёлый дом, бордель. Ты ведь впервые здесь? Не бойся, мы просто передохнем здесь, я ничего больше с тобой не сделаю.
Красавица полуприкрыла глаза, превратив их в узкие острые щелки.Цуй Ян заметил, что лицо юноши всё ещё оставалось слегка бледноватым, потрогал его лоб — тот не был горячим. Проверил пульс — всё в норме. Тогда он спросил:
— Что-нибудь ещё беспокоит? Чего хочешь, скажи мне.
Звездчатые глаза юноши приподнялись:
— Принеси трубку для курения.
Разве в Глубокая мазохистская любовь, которую я полюбил кто-то выдвигает подобные требования?
Какую еще трубку? Сигарету? Самосад? Электронную сигарету?
Цуй Ян с предельной искренностью попытался отговорить его:
— Курение вредит здоровью.
Маленький красавец пристально посмотрел на него:
— Если я не покурю, у меня заболеет голова, от головной боли я умру, а если умру, ты не сможешь провернуть своё дело.
Цуй Ян:
— ...
В конце концов трубку принесли.
На подносе лежал целый набор разнообразных мелких принадлежностей, а посредине стоял бело-медный водяной кальян, инкрустированный крошечными алмазами. В свете лампы было видно мягкое мерцающее сияние, очень похожее на хрустальное фасолевое пюре.
В элитных заведениях всё поистине высокого уровня.
Цуй Ян выгнал всех слуг и служанок, открыл крышечку на мундштуке трубки, чтобы продезинфицировать её кипятком, залил воду и поднёс к губам маленького красавца.
Красавец даже рта не раскрыл навстречу:
— Табак не положил.
Цуй Ян мгновенно прозрел, торопливо порылся в мелких аксессуарах и отыскал небольшой влагозащитный коробок. Маленьким пинцетом он выудил оттуда щепотку табака, в которой золотистый оттенок просвечивал сквозь черноту, словно зажав в пальцах сто граммов свиных мозгов:
— И куда эту штуку пихать?..
Маленький красавец презрительно хмыкнул:
— И ты после этого наследный сын?
Цуй Ян яростно защищал свою репутацию:
— А что не так с наследным сыном? Наследные сыновья тоже не курят!
провозившись довольно долго и действуя под руководством маленького красавца, он наконец-то заставил трубку задымить.
http://bllate.org/book/37876/4740230
Готово:
