Любую фальшивку и глупость можно контролировать, но он еще и лгал. Гу Цзэань задумался о том, чтобы найти другого человека на роль этого шпиона.
— Ой, понял, тогда я сначала в общежитие вернусь.
Хэ Юй примерно тоже всё догадался, взглянул на время на телефоне — опаздывать на пару этого «лютого преподавателя» во второй половине дня было нельзя. Он уже собирался толкнуть дверцу машины, но Гу Цзэань заблокировал двери:
— Я отвезу тебя в общагу.
Хэ Юй замер с рукой на ручке. Да он же ему всё еще не доверяет!
Он повернулся, принялся шарить по сумке в поисках карты для столовой, но та намертво запуталась в наушниках и связке ключей. Немного подёргав и поняв, что распутать не удаётся, Хэ Юй вытащил всё вместе и протянул Гу Цзэаню:
— Вот моя карта, теперь-то ты веришь?
Протянув этот комок, Хэ Юй только сейчас заметил, как отвратительно и беспорядочно он выглядит. Пытаясь распутать клубок, он заговорил:
— Дело не в том, что мне совесть не позволяет пустить тебя внутрь, просто твоя тачка слишком бросается в глаза.
Гу Цзэань уставился на его руки: как бы тот ни пытался, у него ничего не выходило, узел становился только туже. Он нахмурился — человек с таким сильным стремлением к чистоте едва ли мог стерпеть подобное, и молча перехватил клубок прямо у него из рук:
— Ладно.
Пока ошеломленный Хэ Юй не успел прийти в себя, Гу Цзэань отыскал исток беспорядка и с размеренным хладнокровием развел переплетенные и завязанные провода наушников. Протянув пальцы дальше к брелоку, он в мгновение ока спас карту столовой, вернув ей свободу, заодно аккуратно смотал растрепанные наушники и вернул всё Хэ Юю:
— Руки тоже такие бестолковые.
—...
Хэ Юю было нечего возразить: собираясь на пары в спешке, он сгреб всё со стола и бросил в сумку, а когда обнаружил, что всё завязалось сложнее китайского узелковаго письма, просто махнул на это рукой.
Но вообще-то... пальцы у этого парня оказались очень красивыми. Чуть выступающие суставы, длинные, сильные, они будто обладали какой-то магией, когда распутывали эту мерзкую свалку. На тыльной стороне ладони проступили и скрылись вены, протянувшись к запястью. Хэ Юй даже поймал себя на мысли, что от этого зрелища исходит какой-то гипнотический эффект.
Когда Хэ Юй уже почти клевал носом, звуки гитары и уличного пения с угла улицы вперемешку с объявлениями автобусных остановок вдалеке заставили его резко встряхнуться и прийти в себя. Подняв голову, он тут же встретился взглядом с холодными и отстраненными глазами Гу Цзэаня.
— Вчера ночью промышлял воровством, что не выспался? — холодно бросил Гу Цзэань. — Первый раз едешь в чужой машине и так сладко спишь.
В его тоне сквозило что-то вроде недоумения: то ли парень просто наивен, то ли просто глуп...
Хэ Юй толком не сомкнул глаз прошлой ночью у дяди Лю, а рано утром снова потащился в отель — его жутко клонило в сон, и препираться с Гу Цзэанем у него не было никаких сил.
Он уже толкнул дверцу, собираясь вылезти наружу, но в последний момент передумал. Развернувшись к Гу Цзэаню, он задал вопрос, который мучил его всю дорогу:
— Адвокат Гу, почему ты хочешь, чтобы я следил за Вэнь Минжанем? Что он вообще может учудить?
Гу Цзэань бросил на него короткий взгляд. На его бесстрастном лице отчетливо читалось нежелание вдаваться в подробности:
— Тебе не нужно знать.
— Ты же сам сказал, что я должен хоть немного тебя понимать, так что и мне хотелось бы кое в чем разобраться, — с напускным беспокойством произнес Хэ Юй. — Ты хотя бы должен дать мне понять, во что ввяжется Вэнь Минжань. Это связано с нарушением закона? Вдруг я случайно его оскорблю, а ты передумаешь меня прикрывать — и что мне тогда делать?
— Тогда постарайся не быть таким тупицей, — Гу Цзэань приподнял руку и потер переносицу, откуда-то изнутри поднималась глухая усталость. — Своевременно сообщай мне, если почувствуешь неладное.
— Ты... — Хэ Юй прищурился. — То есть, если Вэнь Минжань совершит что-то незаконное, ты станешь его покрывать?
Рука Гу Цзэаня, массировавшая переносицу, замерла. Затем он опустил ее и повернул голову, прямо встретившись взглядом с Хэ Юем.
Непонятно почему, но ему вдруг показалось, что прекрасные глаза Хэ Юя больше не казались такими чистыми, как раньше. В них пряталась скрытая, опасная затаенная искра, замершая в ожидании. Однако Гу Цзэань не успел вникнуть в это глубже, как те глаза снова обрели прежнюю прозрачность — словно ему и впрямь просто померещилось.
— Насмотрелся фильмов? — ему всё казалось, что взгляд Хэ Юя секунду назад был каким-то странным, но уловить суть он пока не мог. Переведя взгляд на студентов, которые толпились у уличных ларков, перекусывая и перешучиваясь, он бросил: — Забудь. Считай, что я ничего этого не говорил, ты мне не нужен.
Хэ Юй понял, что на мгновение не удержал эмоции под контролем, и тут же лукаво улыбнулся:
— Я просто чувствую себя неуверенно. Не переживай, я буду хорошенько за ним приглядывать. Я пошел, води аккуратнее.
Пусть добиться от Гу Цзэаня хоть каких-то подробностей не вышло, раз уж тот сам велел присматривать за ними, это неизбежно предоставит ему куда больше шансов внедриться в их компанию — куда эффективнее, чем просто хвостом таскаться за Вэнь Минжанем.
Гу Цзэань лишь бегло скользнул по нему взглядом и сухо бросил в ответ дежурное слово. Другой подходящей кандидатуры на горизонте всё равно не наблюдалось, так что менять планы он не стал.
Он и сам был загружен по горло и изначально вовсе не собирался нянчиться с чужим сынком, но этот парень оказался абсолютно ни на что не годным.
В былые годы семья Вэнь держала игорные дома, подпольные ростовщические конторы и причалы — словом, промышляла всем, что находилось в темной и серой зонах. Позже они перевели теневой бизнес в легальное русло, занялись инвестициями в недвижимость и вошли в финансовую сферу, превратившись в влиятельный коммерческий клан.
Гу Цзэаню требовалось опираться на связи семьи Вэнь в преступном мире, поддерживая с ними хрупкое равновесие: взамен они обеспечивали ему надежную защиту, избавляя от угроз в ходе множества судебных разбирательств.
По рекомендации главы семьи Вэнь Гу Цзэань вел дела их клана и разбирал коммерческие споры, однако в прочие темные дела принципиально не ввязывался — таков был его кодекс. Он лишь следил за тем, чтобы их шаги под солнцем не обжигали их лучами.
Гу Цзэань не был частью их мира, но и не являлся до конца чистым сторонником со стороны. В одной руке он держал закон, в другой — чеки, которые ему протягивали те люди. Закон служил его оружием, но в этом обществе одного лишь оружия было мало — ему требовались доспехи.
У главы семьи Вэнь было двое сыновей. Вэнь Минжань являлся младшим сыном от второй жены, и по сравнению с первенцем отец баловал его куда сильнее, явно намереваясь постепенно приобщить к семейному делу. Вот только Вэнь Минжань вырос избалованным бездельником, погрязшим в праздности и роскоши.
Единственным его достоинством, по мнению Гу Цзэаня, было то, что он глупее своего старшего брата и им проще управлять. Старший же отличался бандитскими замашками, умом и к тому же слишком тесно держался с собственным отцом, из-за чего сотрудничать с ним в будущем было бы тяжело. Именно поэтому Гу Цзэань решил сделать ставку на Вэнь Минжаня — не допустить ни единого промаха в тот момент, когда глава семьи надумает заняться его воспитанием. Подобное тому рождественскому инциденту больше повториться не должно.
Гу Цзэань всегда действовал с большим запасом прочности, никогда не загонял себя в угол и не связывал по рукам и ногам. Точно так же, когда Вэнь Минжань предложил ему сотрудничество, он не стал официально заниматся юридической частью сам, а лично отобрал из своей конторы нескольких толковых юристов в компанию Вэнь Минжаня: и сам напрямую не замарался, и ситуацию держал под жестким контролем, всегда оставляя себе пути к отступлению.
Но главное заключалось в другом: он не мог полагаться на влияние какого-либо клана. Только пробивая себе дорогу в одиночку, шаг за шагом, он мог стать настолько сильным, чтобы держать под контролем абсолютно всё. То бессилие, когда ты не способен защитить тех, кто тебе дорог, въелось в его плоть и кровь. Раньше — да, но теперь подобное не повторится.
Зажегся красный свет, и «Брабус» замер на перекрестке. Гу Цзэань положил одну руку на руль, а второй небрежно тронул экран телефона, собираясь ответить на чужое сообщение, как вдруг его взгляд упал на диалог с Хэ Юем. Лицо слегка помрачнело, а тонкие губы изогнулись в безмолвной усмешке.
Этот малый... умудрился поставить себе аватарку, очень похожую на его собственную!
Эту картинку он использовал уже давным-давно: на ней была изображена собака породы бигль в очках. Он любил собак, особенно биглей — возможно, потому, что в этой породе сквозило нечто бунтарское.
Сменив аватарку, Гу Цзэань вышел из WeChat. Красный сигнал светофора еще не сменился, и он снова открыл приложение, кликнув на аватарку Хэ Юя, чтобы заглянуть в его ленту. Интуиция не подвела: там пестрели тщательно выверенные картинки «изысканной жизни», от которых разило дешевым тщеславием.
Он презрительно цыкнул языком. Лицо — единственное, чем тот вышел.
Отрезав последнюю пару по специальности, Хэ Юй написал Чжоу Чжэи, сообщив, что ждет его у третьего учебного корпуса. Отправив сообщение, он вдруг вспомнил про аватар Гу Цзэаня и никак не мог взять в толк, с чего бы такому холодному и фальшивому типу любить собак, да еще и выбирать ту же породу. От одной этой мысли его передергивало.
Он быстренько вышел со своего основного аккаунта в WeChat, вошел в дополнительный и сменил аватар на картинку из интернета — полярное сияние над заснеженным пейзажем. Фото было сделано в Тромсё, небольшом арктическом городке на севере Норвегии, куда Хэ Юй безумно хотел попасть, да всё не было денег. Сменив картинку и уже собираясь переключиться обратно на основной аккаунт, он заметил, что аватар Гу Цзэаня тоже обновился: теперь там красовался снимок бескрайних снежных просторов.
Тц, Хэ Юй прекрасно знал, что Гу Цзэань смотрит на него свысока.
— Хэ Юй! — Чжоу Чжэи быстрым шагом направлялся к нему со стороны административного корпуса и хлопнул по спине. — Признавайся, какую красотку ты мне собираешься представить?
— Сначала доедем до новой чайной с молоком на Драконьей улице, — Хэ Юй разблокировал через приложение прокатный велосипед. — Ехать минут десять.
Чжоу Чжэи тоже достал телефон, сканируя код велосипеда, и усмехнулся:
— Я-то согласился помочь тебе с организацией рождественской вечеринки только потому, что ты обещал познакомить меня с девчонками... Но вообще-то... с чего это вдруг ты решил устраивать вечеринку?
— Сам же знаешь, я теперь волонтер в общественном центре района Уцзинь, — крутя педали вровень с Чжоу Чжэи, ответил Хэ Юй. — Они планируют благотворительный сбор средств совместно с фондом из соседнего квартала к Рождеству и хотят пригласить топ-менеджментов из некоторых компаний. Я просто решил помочь.
Чжоу Чжэи кивнул:
— А, это те самые, ради которых ты в прошлый раз брал у меня камеру, чтобы поснимать их мероприятие — рисование для детей с аутизмом?
— Угу, — продолжил Хэ Юй. — Короче, мне нужно, чтобы ты в общих чертах обрисовал мне процесс, всю эту подготовительную рутину. В целом такие вечеринки и мероприятия везде устроены одинаково.
Хэ Юй в одиночку не справился бы с заказом Вэнь Минжаня, так что ему оставалось лишь найти повод и привлечь к делу Чжоу Чжэи. А если добавить Лили и ту прошлогоднюю команду с рождественской вечеринки Вэнь Минжаня, всё должно пройти без сучка и задоринки.
Чайная с молоком располагалась на втором этаже у поворота торговой улицы. Неоновая подсветка холодных тонов отбрасывала будоражащие переливы света и тени на металлические стены. Прозрачные акриловые стулья гармонично сочетались с металлическими столами в индустриальном стиле, а всю стену целиком украшал нанесенный краской стильный граффити-принт вперемешку с минималистичными линиями стаканов для чая. В воздухе парил голографический экран, создавая ощущение, будто попадаешь в лабораторию будущего.
Войдя в заведение, Чжоу Чжэи и Хэ Юй сразу направились к барной стойке. Девушка в светло-синем платье, с распущенными черными волосами стояла к ним спиной, колдуя над напитками.
— Сестра Ло, — поздоровался Хэ Юй. — Какой чай у вас самый вкусный?
Сестра Ло встряхнула шейкер, повернулась и с мягкой улыбкой произнесла:
— Только не говори, что вы опять сбебили с пар?
— Разве сбежишь тут от них так просто? — Хэ Юй хлопнул Чжоу Чжэи по плечу. — Это мой сосед по комнате, Чжоу Чжэи. Мы пришли обсудить кое-какие планы по поводу рождественского мероприятия. А это сестра Ло, бывший управляющий чайной, где я раньше подрабатывал, она потом открыла собственное заведение.
Чжоу Чжэи поправил очки, искоса бросил на Хэ Юй ухмылку, затем повернулся к сестре Ло — застенчиво, но вежливо поприветствовав ее, — прочистил горло и произнес неожиданно бархатным, глубоким голосом:
— Это самая крутая чайная из всех, что я видел. Очень свежо и креативно.
http://bllate.org/book/37863/4738461
Готово:
