Вертеп Разврата — это же те весёлые дома на берегу реки Цинь, старший молодой господин как раз нас там ждёт, — заботливо пояснила служанка, недоумевая: неужели у барышни всё ещё не прошёл ум? Почему она всё забывает?
Пятьдесят первый кивнула: весёлые дома — это она понимала, судя по всему, бордели.
Стоило им ступить на улицу, сплошь узанную увеселительными заведениями, как к ним навстречу тут же семенила припозднившаяся, легко одтая женщина: Ой, старшая барышня Цинь, вас не было здесь уже целую вечность, пожалуйте скорее внутрь.
Цинь Чу бросила взгляд на Гуаньцзы и, заметив, что на лице служанки не дрогнул ни один мускул, с уверенным видом последовала за женщиной.
Преодолев пролет за пролетом, они поднялись на третий этаж, где женщина провела ее в роскошно обставленный отдельный кабинет.
Кого из молодых господ старшая барышня изволит выбрать в этот раз? У нас в заведении появился такой пригожий юноша, того и гляди станет главным любимцем, не желаете взглянуть?
Цинь Чу едва не потеряла самообладание и поспешно отказалась: Не нужно, ступай пока.
Женщина с двусмысленной улыбкой протянула: Рабыня понимает, старшая барышня еще не пресытилась Хэ Эром, я сию же минуту велю подать изысканных кушаний.
Убедившись, что женщина скрылась за дверью, Цинь Чу с облегчением выдохнула и повернулась к стоявшей рядом служанке: Гуаньцзы, я что, часто сюда захаживала?
Конечно, — небрежно отозвалась Гуаньцзы.
Сердце Цинь Чу ухнуло вниз, и она осторожно поинтересовалась: А кто такой Хэ Эр? Неужели прежняя хозяйка тела вела столь легкомысленный образ жизни? Подобное открытие казалось ей совершенно невыносимым.
Гуаньцзы, подливая хозяйке чай, пояснила: Хэ Эр — это же тот танцор-фаворит, которого вы сами выкупили и привезли домой! Сейчас он, небось, сидит во внутреннем дворе и вышиваетгладью...
Служанка знала о забывчивости своей госпожи и потому терпеливо, во всех подробностях вводила ее в курс дела.
Если говорить коротко, пока господин Цинь находился дома, брат с сестрой вели себя еще более-менее прилично, но стоило отцу уехать по делам в другой город, как они тут же пускались во все тяжкие.
Перед отъездом господин Цинь строго-настрого приказал дочери усердно учиться вышиванию, в результате чего та отправилась в весёлый дом, выкупила оттуда содержанца и заставила его вышивать вместо себя.
Сыну же он велел как следует постигать тонкости семейного торгашеского дела, но тот не только не показывался в лавках, а целыми днями пропадал по злачным местам и носа не казал домой.
Опасаясь отцовского гнева по возвращении, брат и сестрица заранее сговорились придумать совместное спасительное средство.
Глядя на невозмутимое лицо служанки, Цинь Чу ощутила, как в душе поднимается целая буря.
Впрочем, всё это было неважно! Главное — содержанец!
Содержанец!
Что она сейчас услышала?
Гуаньцзы, скажи на милость, сколько у твоей госпожи этих содержанцев? — Цинь Чу выглядела совершенно ошеломленной. Неужели всё обстояло именно так, как она думала? Неужели задний двор прежней хозяйки был забит под завязку подобными кавалерами?
Гуаньцзы испуганно всплеснула руками: Барышня, разве вам мало одного? Подобного еще никто и никогда не делал, вы — единственная на весь уезд Цзюцю! Умоляю, больше никого не покупайте, а то вернется господин — и точно переломает вам вторую ногу!
Цинь Чу поморщилась в отыгрывающем гримасе: она-то грешным делом подумала, будто нравы династии Байюэ столь свободолюбивы, а оказалось, что это сама старшая барышня Цинь отличалась исклюмительной распущенностью.
Слушай... меж мной и этим Хэ Эром ведь ничего такого не было? — Только бы между ними ничего не произошло, иначе она просто не представляла, что делать!
Гуаньцзы аккуратно поставила чайник и выпрямилась: Вы привезли его в поместье и сразу отправили во внутренний двор постигать искусство вышивания. С тех пор вы даже не удосужились вызвать его к себе! Желаете навестить его нынче, барышня?
Цинь Чу отлегло от сердца: раз ничего не было, и славно. Так... тогда не нужно, пусть продолжает учиться вышивать. Разве нам не нужно отчитываться перед отцом?
Какая же вы умная, барышня!
Услышав похвалу из уст служанки, Цинь Чу, однако, ничуть не возвеселилась. Старшая барышня Цинь и впрямь обладала „острым умом“: не желая самой браться за иголку, она притащила с улицы содержанца — и впрямь ходила какими-то окольными путями.
Когда стол уже ломился от яств и кушаний, старшего молодого господина всё еще не было, и Цинь Чу не выдержала, вновь обратившись к Гуаньцзы: Почему мой старший брат до сих пор не пришел?
Так старший молодой господин ждет вас в соседнем весёлом доме, — Гуаньцзы подлила Цинь Чу вина, предусмотрительно наполнив чашку лишь наполовину.
Цинь Чу растерялась: Зачем же мы тогда приперлись сюда?
А я увидела, что вы следом за Хуанянь зашли внутрь, ну и подумала, будто барышня пожелала послушать музыку, — жизнерадостно пояснила Гуаньцзы.
Цинь Чу потеряла дар речи. Разве она заходила туда вслед за Хуанянь?
Она просто не представляла, какие фокусы вытворяла прежняя владелица тела, а заметив, что служанка идет без задних мыслей, решила, что там их поджидает старший брат, вот и увязалась следом.
Хватит с нас еды, пошли искать старшего брата.
Хозяйка со служанкой не притронулись к угощению, и Гуаньцзы, привычным движением швырнув на стол серебряный слиток, помогла барышне выйти за дверь.
Стоило им покинуть комнату и спуститься с третьего этажа к самому лестничному пролету второго, как взгляд Цинь Чу зацепился за фигуру человека, выходящего из отдельного кабинета, и её ноги словно приросли к полу.
Разглядев переодетую в мужское платье Цю Цзиньнин, Цинь Чу почувствовала, как в голове снова закипает каша.
Цю Цзиньнин в упор смотрела на спускающуюся по лестнице Цинь Чу, которую поддерживала служанка, и в её глазах таилась глубокая, темная бездна.
Обе молча уставились друг на друга, атмосфера сделалась странно-напряженной.
Старшая барышня Цинь уходит так рано? Ишь ты, неужто знакомы с этим господином? — Хуанянь с любопытством оглядывала молча переглядывавшихся девиц. Одетая под юношу барышня казалась незнакомой, она никак не ожидала, что та окажется знакома с местной пустоголовой дурочкой Цинь.
Что? Как она догадалась, что это переодетая женщина?
Полноте, неужели десятилетия кручения в борделях прошли даром? На таких вот жаждущих новизны барышень за год она насматривалась десятками, а то и сотнями. Будучи хозяйкой заведения, пока человек приносит сюда серебро — он дорогой гость, и ей, разумеется, не пристало разоблачать чужие маленькие слабости.
Цинь Чу: Не знакомы.
Цю Цзиньнин: Шапочное знакомство.
Они вымолвили это одновременно, но ответы разошлись.
Одна лишь Гуаньцзы принялась внимательно разглядывать лицо Цю Цзиньнин, как вдруг её озарило, и она испуганно выкрикнула: Барышня, так это же Цю... Мр-р-м!
Не успела служанка договорить, как Цинь Чу намертво зажала ей рот ладонью: Замолчи, мы никого не знаем.
В подобном месте и в такой час, раз уж старшая барышня Цю изволила вырядиться в мужское платье ради забавы, она, разумеется, не собиралась вести себя бестактно и портить человеку маскарад.
Иначе вышло бы донельзя неловко — оставляй мосты целыми, чтобы потом при встрече не стыдно было смотреть в глаза.
Цю Цзиньнин опустила взгляд, лицо её оставалось холодным и отстраненным; не удостоив Цинь Чу ни единым взором, она повернулась и зашагала вниз по лестнице.
Хуанянь догоняла её на ходу, выкрикивая вдогонку: Заглядывайте к нам почаще, молодой господин!
Обернувшись назад, она вновь перевела любопытный взгляд на Цинь Чу: Старшая барышня Цинь и впрямь знает этого господина? Должна ведь знать.
Понятия не имею, — бросила Цинь Чу, после чего её словно подтолкнула невидимая рука, и она добавила: Скажи... к какому юноше изволил отправиться тот господин?
http://bllate.org/book/37856/4737341
Готово:
