Трудно было сказать, какие именно чувства вызывала у нее эта фотография сейчас.
Чи Бои мысленно вернулась в прошлое: похоже, ее саму обманули около полугода назад, в самом начале года. Что же касается Цянь Цюн…
Кажется, это было после Праздника фонарей?
Тогда она из-за дежурства в дни новогодних праздников чувствовала себя ужасно одинокой, поэтому, открыв то самое благотворительное приложение и мельком увидев это потрясающее, словно промелькнувшая птица лицо, из лучших побуждений — мол, будет неплохо, если кто-то сможет нормально встретить Новый год, — она впервые в жизни перевела деньги.
Всего несколько тысяч юаней. Глядишь, этой девушке удастся оплатить лечение члена семьи, и она сможет спокойно учиться, не тратя свободное время на подработки?
Какая симпатичная девочка, наверное, ей тяжело приходится, раз в таком возрасте приходится подрабатывать на стороне…
Доктор Чи умилилась собственному благородству и с чистой совестью продолжила трудиться.
Не прошло и полмесяца, как эта благотворительная платформа и приложение угодили в новости вместе с какими-то скандалами о звездах, фальшивых пожертвованиях, злонамеренных сборах и нарушениях авторских прав. Шум поднялся немалый.
Тогда Чи Бои еще думала: а вдруг здесь действительно есть те, кому необходима помощь?
Вдруг у кого-то и вправду не хватает денег на лекарства, пусть даже и не на такую огромную сумму?
И тут появилась ее закадычная подруга детства Цянь Цюн — человек, у которого было куда больше денег, чем у Чи Бои, зато намного меньше ума и бесконечно добрая душа.
Она заявилась во всеоружии, принеся с собой историю переписки, из которой следовало, что её саму надули тысяч на сто.
Две обеспеченные пострадавшие обсудили всю глубину человеческой низости, после чего Цянь Цюн, хлопая себя по бедрам и обливаясь слезами, принялась причитать:
— Да откуда ж я знала, что раз она говорит, будто выглядит молодо, то она и вправду *настолько* малышка?! Откуда я знала, что если она говорит, будто сейчас не очень похожа на фотографию, то она не похожа на нее *вообще*?! А?!
И насколько же она не была похожа?
— Начиная с лица и темперамента и заканчивая фигурой — не было ни единого схожего черты! — Цянь Цюн жаловалась, как она, накупив цветов, заказав торт и полностью арендовав ресторан, прождала целых сорок минут, пока из-за двери не появился кто-то, кто совершенно не походил на взрослого человека и действительно им не являлся…
— Когда я спросила ее, откуда у нее эта фотография, она ответила, что это ее двоюродная сестра. Мол, кузина красивая, а сама она не настолько хороша собой, поэтому воспользовалась чужим снимком.
— Когда я переспросила, она заявила: но мы же так долго общались, я ведь и правда тебе полюбилась…
Посмотри на меня, я ведь тоже неплоха собой, я всё тебе верну, давай продолжим встречаться, ладно? Я обманула тебя с фотографией, я приношу свои извинения…
Слушая этот невероятно извилистый рассказ, Чи Бои просто лишилась дар речи:
— И… ты вот так просто сбежала?
— Еще чего! — с возмущенным видом заявила Цянь Цюн. — Я ведь пришла из-за той самой девушки с фотографии, как я могла уйти, даже не увидев ее?
В общем, она заставила собеседницу пригласить ту самую кузину разделить с ними трапезу…
В конце концов, после получаса препирательств, эта мнимая младшая сестра наконец выложила правду: никаких двоюродных сестер не существовало, а фотографию она просто нашла в интернете.
Цянь Цюн пришлось скрипя сердце признать поражение. Цвет велела забрать людям, чтобы поставить дома в вазу, торт заставила унести с собой, от ресторана отказались и вместо этого поехали перекусить в KFC. Под конец, давя на газ и помирая от страха, она отвезла девчонку домой, уехала оттуда на всех парах, забрав все подарки, которые дарила ей в течение прошлого года, и всю дорогу страшно боялась, как бы родственники этой малолетки не бросились в погоню с руганью и угрозами заявить в полицию…
Раз уж разговор зашел об этом, Чи Бои тоже стало безумно любопытно, что же за небожительница изображена на той фотокарточке. Предпринимательница Цянь щедро извлекла телефон и продемонстрировала его подруге.
И верно: та самая убийца бордюров.
Та самая сиротка из бедной семьи, которая якобы самоотверженно трудилась и училась, несмотря на то, что один из ее близких страдал лимфомой.
Прошло полгода. Цянь Цюн продолжала крутиться в своем бизнесе, а Чи Бои в водовороте забот давно забросила это лицо в самый дальний угол памяти. И вдруг — она объявилась вот так запросто.
Взяла и объявилась!
Поистине, жизнь полна самых нелепых сюрпризов.
Жизнь действительно на каждом шагу полна сюрпризов, — выразительно проговорил диктор с экрана телевизора.
Бабушка Цянь стояла перед телевизором и напутствовала их:
— Дудо, проводи Сяо Чи до дома. Сейчас хоть и полдень, но на улице жарко, а через пару дней еще и дождь собирается. Вы уж смотрите там сами аккуратней, не заставляйте старших волноваться…
Обе согласно откликнулись и направились к выходу. Бабушка Цянь вместе с домработницей проводила их до самых парадных ворот, пока Чи Бои мягко не уговорила ее вернуться в дом.
Цянь Цюн отправилась за машиной, а Чи Бои, рассудив, что делать все равно нечего, решила неспешно пройтись до выхода из жилого комплекса, одновременно ожидая подругу.
Заодно ей хотелось взглянуть на эти места, где она провела почти всю свою жизнь.
Деревья всё так же густо укрывали центральную аллею своими кронами. Беседки, искусственные горки, а чистая вода, струящаяся между ними прямо из русла, журчала у самых ног. По обеим сторонам дороги стояли удаленные друг от друга особняки в смешанном китайско-европейском стиле.
В детстве Цянь Цюн вечно сидела на собственном балконе и трубила в медный рог, подзывая их. Если Чи Бои слышала, то выходила на улицу; если нет — Цянь Цюн продолжала сидеть там и дуть в этот рог до тех пор, пока бабушка Цянь не обнаруживала ее и не утаскивала за уши домой, либо сама бабушка не приходила за ней, чтобы забрать в гости к Цяням…
Что же до ее собственной матери, та редко уделяла ей много внимания, вечно пропадая то на работе, то в художественной студии.
Тогда этот дом еще не был продан, бабушка не уехала в родные края в порыве гнева, а мама не бросила всё на произвол судьбы и не улетела за границу. Тогда она все еще оставалась той самой послушной и понятливой Чи Бои, о которой с умилением говорили взрослые.
В мгновение ока они обе выросли, а бабушка Цянь казалась даже еще… более вспыльчивой, чем в начале года.В этом году вроде бы всё обошлось, наверное, удастся съездить на родину и встретить Новый год дома?
Выйдя из жилого комплекса, она остановилась у обочины и замерла, глядя на закатное небо, охваченное багрянцем.
Пока она стояла в задумчивости, к ней покачиваясь приблизился пушистый, невероятно милый силуэт.
Чи Бои пришла в себя и посмотрела на плюшевого медведя, который медленно шел в ее сторону.
Это был не современный короткошерстный медведь вроде Брауна, а тот самый плюшевый мишка, с которым в детстве засыпали в обнимку: с круглым пузиком, сплошь покрытой завитушками шерсткой — на вид очень мягкой и пушистой, — коричневый, с маленькой корзинкой наперевес.
Когда он подошел ближе, Чи Бои заметила, что глаза на его пушистой мордочке тоже были прозрачно-коричневыми.Медведь остановился менее чем в полуметре от неё, неуклюже покачал маленькой корзинкой в лапе, слегка поклонился и протянул медвежью лапу.
Классический жест:
Могу ли я пригласить вас на танец?
Получить приглашение стать партньоршей по танцу от человека — это скучно, но совсем другое дело, когда тебя приглашает пушистый медвежонок.
Особенно сейчас.
Вечер, обвеваемый легким ветерком, закатное небо в многослойных алых облаках. На стыке лета и осени на улице почти не было людей. Кто же сможет отказаться от медленно и неуклюже идущего к тебе медвежонка?
Чи Бои взглянула на листовку в его корзинке и с улыбкой протянула руку.
Медведь легко коснулся её ладони:
Шерстка скользнула по коже, мягкая и щекотная.Чи Бои почувствовала, как у неё дрогнуло сердце.
Затем маленький медвежонок достал из-под своей плетеной корзинки горсть конфет и протянул ей.
Конфеты самых разных цветов были завернуты в прозрачный целлофан, на котором красовались клубника, манго, черника и ананас. Заметив, что она не шевелится, медвежья лапа подалась еще немного вперед, а вторая лапа приподнялась, изображая задумчивый жест.
— Выберешь одну? — спросила она.
Медведь кивнул.
Тогда…… выбрать одну?
Не успела она сделать движение, как сзади протянулась рука и ловко ущипнула одну из конфет.
Из-за этой заминки Чи Бои немного опоздала.
Бросив взгляд влево, она увидела Цянь Цюн, которая стояла там, разворачивая конфету, и, не поднимая головы, произнесла:
— Выбирай, возьми еще ананасовую, ты же любишь ананас?
Едва слова затихли, медведь со свистом втянул лапу обратно.
Обе замерли.
Чи Бои ошеломленно смотрела на то, как этот медведь сжал в кулаке оставшуюся горсть конфет, а другой лапой вытащил из корзинки несколько листовок и с громким шлепком опустил их на её руку, которая так и застыла в воздухе, не успев убраться.
Движение было резким, звук — громким, боли, правда, не было, но вот……
С чего это он вдруг разозлился?Она просто разозлилась.
Медвежонок развернулся и бросился наутек.
Вместе с той маленькой корзинкой, забрав даже те леденцы, которые она так и не успела выбрать…
Чи Бои даже заметила, как оно, убегая, роняет на ходу какие-то вещи — с громким треском и шуршанием.
Она повернула голову и встретилась взглядом с Цянь Цюн.
У той во рту всё еще была конфета, и она ошарашенно пробормотала:
— Что такое? Не… нельзя мне их есть, что ли?
Никто не ответил. Медведь шлёпанцами побежал вдаль, оставив после себя шлейф очень легкого аромата…
Чэнь Юнь бежала так быстро, что у нее, казалось, мозги готовы были выплеснуться наружу, и только тогда остановилась, с рывком стянув с головы гигантскую маску.
Ужасно жарко, серьезно. Эта маска, нахлобученная на голову, ощущалась как пароварка, в ней было душно до потери дыхания.
Сняв ее сейчас, она наконец поняла, что снаружи вообще-то дул ветер.
Только этот ветер дул так, будто его и вовсе не было.
Она решительно содрала с себя и всю эту паршивую обертку, усевшись прямо у края газона.
Посидев немного и подышав ветерком, тошнотворное головокружение отступило, а во рту с некоторым запозданием начало пересыхать.
Горстка конфет, которую она до этого сжимала в кулаке, впилась в ладонь, а края фантиков застряли между пальцами.
Она опустила голову, разжала ладонь, посмотрела на них и одну за другой развернула все обертки, засунув конфеты в рот:
Клубничная, ананасовая, черничная, ананасовая, ананасовая…
Одни чертовы ананасы!
И почему этот вкус такой резкий!
Не успела она сделать и пару жующих движений, как слюна во рту мгновенно испарилась, словно высохла на ветру, не оставив и следа.
Перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные точки, мир вокруг начал медленно погружаться во тьму…
Чэнь Юнь чувствовала, как медленно сползает вниз:
Так ведь нельзя, того и гляди носом в землю ухнешь…
Она слышала собственное дыхание и стук сердца: тяжело падала, снова поднималась и опять падала.
Тело начало покрываться испариной, духота не давала вздохнуть, но пот всё выступал и выступал. Головокружение, начавшееся еще с полудня, когда она надела эту маску, нахлынуло с новой силой, словно бурная река, с грохотом захлестнув ее с головой.
Ей наконец рахотелось о чем-либо думать, и она откинулась назад…
Кусты пахли весьма приятно, мелколистный самшит даже издавал легкий аромат.
Перед тем как потерять сознание, Чэнь Юнь беспокоила лишь одна вещь:
Она думала: вряд ли в этом месте собаки гадят…
Только не это…
Кажется, чьи-то руки поддержали ее голову, где-то жужжали мухи… нет, кажется, это люди разговаривали.
http://bllate.org/book/37843/4735700
Готово:
