Город S. Государственный стадион, финал Мирового чемпионата по фри-файту
Свисток арбитра прорезал оглушительный рёв трибун:
— Победитель — номер тридцать шестой, Вэнь Ичэнь!
Высокорослый юноша ловко поднялся, освобождая прижатого к настилу ринга соперника, и сверху вниз протянул ему руку. Поверженный боец, упираясь лицом в пол, тяжело перевёл дыхание, в досаде до крови сжал кулак, стукнув по настилу, и лишь затем утёр губу. Ухватившись за предложенную руку, он поднялся на ноги:
— Thanks.
Вэнь Ичэнь скупо кивнул, разжал пальцы и, не обращая внимания на восторженные вопли судей и вспышки камер, спрыгнул с ринга.
Направляясь к зоне отдыха, Ичэнь разминал затекшее плечо. Гу Минфань, дожидавшийся его там, только что с упоением заливал иностранным коллегам о подвигах их «брата Вэня» — да так, что юные бойцы из соседних сборных лишь поражённо цокали языками. Завидев Ичэня, Минфань махом перемахнул через ограждение и подскочил к нему:
— Пятнадцать побед подряд! Мать твою, брат Вэнь, ты просто бог! Снова побил мировой рекорд! До чего же вкусно, разнёс всех в пух и прах!
Вэнь Ичэнь поморщился и брезгливо дёрнул плечом. Минфань, захлёбывавшийся от восторга, лишь на ощупь осознал, в какую стальную мускулатуру вцепился, и тут же виновато отдёрнул руку. Почесав затылок, он вновь затрещал без остановки, словно пулемёт:
— Совсем из головы вылетело! Надо же скорее привезти весть дяде Вэню и дяде Ли! Брат Вэнь, давай быстрее, у меня уже пятки чешутся вернуться в Бэйчэн и закатить пир!
— Потише будь. Не все любят выставлять всё напоказ, как ты, — Тань Чжимо цапнул загривок Минфаня и оттащил его назад, заодно протянув Ичэню бутылку воды. — Хотя в его словах есть смысл. Капитан Вэнь, может, и правда стоит сообщить родным?
Гу Минфань отчаянно барахтался под локтем Чжимо, корча гримасы:
— Ах ты злыдень, Чжимо! Слышишь меня, пошёл ты!
Под руководством Ичэня их команда с боем пробивала себе путь к вершине, не зная поражений. И городские кубки, и национальные первенства — эта орава молодых парней каждый раз едва не сходила с ума от счастья, в то время как сам капитан, неизменный чемпион всех финалов, принимал триумф с полнейшим равнодушием. Впрочем, к прежним наградам Ичэнь давно привык. Но сегодня всё было иначе: финал Мирового первенства! Пятнадцать поединков по жребию — и пятнадцать чистых побед, срубивших сразу три мировых рекорда! О таком грандиозном событии действительно следовало оповестить обе семьи — и Ли, и Вэнь.
Вэнь Ичэнь скупо кивнул:
— Пойду первым. Церемонию награждения оставляю на вас.
— Сделаем, — отозвался Чжимо.
Ичэнь хлопнул его по плечу, на мгновение опустил взгляд на шумного Минфаня и, вспомнив что-то, едва заметно тронул губы улыбкой. Развернувшись, он ушёл.
На месте остались двое — ошеломлённые до глубины души.
Минфань даже перестал вырываться. Вытянув шею, он деревянным движением задрал голову и подёргал Чжимо за рукав:
— Охренеть...
Тань Чжимо взглянул на него со сложным выражением лица.
Минфань вцепился ему в грудь и возопил во весь голос:
— Мать твою, старик Тань! Ты видел?! Ты видел это?! Брат Вэнь только что мне улыбнулся! Мне! Улыбнулся! Посмотрел и улыбнулся!
Это был не привычный выговор, не хмурый строгий взгляд и уж точно не ледяное «Смирно, пятьдесят кругов марш!». Это была улыбка! Самая настоящая!
— Не рви одежду, дурак, видел я, — проворчал Чжимо.
— Да ты в жизни не поймёшь, что у меня сейчас в душе происходит! — сокрушался Минфань. — Всё, мне конец. Скоро брат Вэнь меня прибьёт. Я точно прознал про какую-то его страшную тайну!
Охваченный экзистенциальным ужасом, Минфань повесил голову и принялся истошно завывать. Чжимо, чувствуя, как начинает раскалываться голова, сгрёб его за шкирку и потащил в сторону пьедестала.
***
Раздевалка спортивного комплекса
Вэнь Ичэнь учился у лучших. Отец с ранних лет готовил его, приглашая выдающихся мастеров рукопашного боя, бокса и фри-файта. Глава семьи Вэнь даже создал отдельный чат для наставников сына. Стоило Ичэню достать телефон, как тот буквально раскалился от непрерывных уведомлений.
Ичэнь потёр висок, открыл чат и сдержанно ответил на редкие вопросы о своём самочувствии, тонущие в море азартного трёпа. Не то чтобы мастера не заботились о воспитаннике — просто Ичэнь всегда отличался такой хладнокровной выдержкой, что волноваться за него никому и в голову не приходило. Наставники давным-давно привыкли просто ждать от него победного рапорта, а потом устраивать жаркие дебаты с разбором видеозаписей, выясняя, чьи же приёмы ученик использовал чаще.
Экран вспыхнул, раздался звонок.
— Поздравляю, Ичэнь.
Приняв видеовызов, Ичэнь увидел прекрасное лицо госпожи Вэнь на весь экран. Она задорно моргнула большими, словно умытыми росой глазами и лучезарно улыбнулась:
— Вот вернёшься домой, мамочка приготовит для тебя кое-что вкусненькое.
Кулинарные таланты госпожи Вэнь... Ичэнь сохранил непроницаемое выражение лица и глухо отозвался:
— Хорошо.
Госпожа Вэнь происходила из древнего артистического рода — много поколений её предков были признанными мэтрами искусства. Сама она ещё в юности заслужила титул «Королевы классического танца» и посвятила сцене всю жизнь. И единственной её горечью оставалось то, что родной сын оказался совершенно глух к прекрасному! Разговаривать с Ичэнем было всё равно что вести беседу с придорожным булыжником.
Не надеясь выжать из сына лишнего тёплого слова, госпожа Вэнь наигранно вздохнула и прижала руку к груди:
— Ладно уж, что с тебя взять. Твой отец и тот немного получше — хотя бы похвалить догадывается. По отбытии хорошенько отдохни, не спеши домой. А то как вернётесь, вы с ним снова погрузитесь в свои бесконечные дела. Ума не приложу, люди вы или заводные механизмы.
Ичэнь серьёзно кивнул:
— На Юго-Восточном побережье предстоит международный саммит, но после него график свободен.
Госпожа Вэнь потеряла дар речи. Ну надо же, пропустил мимо ушей всё, что она сказала! Она лишь досадно отмахнулась:
— Занимайтесь своей работой, занимайтесь! А я пойду по своим делам.
— Мама, — внезапно позвал Ичэнь.
Госпожа Вэнь замерла, а затем расцвела яркой улыбкой. Её прелестное лицо приблизилось к камере:
— Ого! Только не говори, что решил признаться, как скучал по мне. Поздно!
Ичэнь смотрел на неё пристально и весомо:
— Мама, тебе стоит встретиться с ним.
Улыбка мгновенно сбежала с лица госпожи Вэнь. Выразительные черты застыли: миндалевидные глаза, точёный нос, строгий очерк скул — при приглушённом свете в ней проступила холодная, непреклонная властность. На вид она была ослепительной красавицей, но характером обладала пылким и властным. В ней не водилось ни капли жеманства, зато стальной воли хватало с избытком — в этом они с суровым супругом стояли друг друга.
И Ли Мао был её единственной ахиллесовой пятой.
Натура страстная, артистичная и открытая, госпожа Вэнь обычно прощала близким любые капризы. И никому не удавалось понять, почему в вопросе, касавшемся Ли Мао, самым нетерпимым и упрямым чурбаном в семье Вэнь оказался вовсе не отец, а именно мать.
Благодаря особому положению рода Вэнь, об ошибке в роддоме они узнали первыми — гораздо раньше семьи Ли.
Госпоже Вэнь потребовалось ровно три минуты, чтобы принять этот факт. Она тогда со смехом заявила мужу и сыну, что всегда подозревала: Ичэнь слишком непохож на её «нежную натуру», так что всё сходится. И пообещала, что когда родной крошка вернётся в лоно семьи, она постарается относиться ко всем одинаково, не слишком притесняя двух своих «ледяных истуканов».
Она готовилась к возвращению Ли Мао как к приходу долгожданного сокровища: от перепланировки главного поместья Вэнь до расположения светильников в будущей спальне мальчика. Даже дурные слухи о скверном нраве ребёнка её не смущали. Многовековой род Вэнь славился своей безудержной заботой о родичах — а при наличии холодного, строгого Ичэня госпоже Вэнь только дай волю проявить материнскую ласку. Педантичный глава семейства два дня ходил мрачнее тучи, опасаясь, что супруга избалует обретённого сына до невозможности (а зная характер Хай Яо, не было сомнений — она достанет ему хоть луну с неба).
Однако всё рухнуло в тот миг, когда госпожа Вэнь впервые увидела фотографию Ли Мао.
Госпожа Вэнь опустила взор, тонкие брови сошлись к переносице. Взглянув на сына, она произнесла со сдержанной сухостью:
— Ичэнь, не поднимай больше эту тему. В нашей семье был и остаётся только один ребёнок — ты.
Ичэнь застыл, ни на шаг не отступая. Впервые в жизни он проявил такое непреклонное упрямство:
— Мама, если ты увидишь его сейчас, ты поймёшь, что всё изменилось...
— Исключено!
— Я в этой жизни с ним не встречусь, — с резким нажимом отрезала госпожа Вэнь. Поняв, что сорвалась на повышенный тон, она прижала пальцы к виску, выровняла дыхание и вновь взглянула в экран. На её губах застыла вежливая, но отчуждённая улыбка. — Не буду тебя отвлекать. Вернёшься — устроим праздничный ужин.
Связь оборвалась.
Ичэнь сжал телефон в ладони, морщина между бровями залегла ещё глубже.
***
Государственный Большой театр
Сбросив звонок, Хай Яо запрокинула голову к ночному небу и тяжело вздохнула. На ней было роскошное тёмно-изумрудное платье, подчёркивавшее её высокий рост — метр семьдесят восемь сантиметров, — а в уголках глаз всё ещё мерцали сценические зелёные стразы. В этом образе она казалась ожившим изваянием древней богини.
Представление завершилось, и молоденькие артистки, разбредаясь по гримёркам, весело приветствовали её:
— Наставница!
— Учитель Хай!
Госпожа Вэнь взяла себя в руки и с тёплой улыбкой подщипнула одну из девушек за щёчку:
— Отлично выступили. Так держать.
Девушка всплеснула руками от восторга:
— Учитель Хай, вот бы вы были моей мамой! Вы такая невероятная, такая красивая!
Хай Яо звонко расхохоталась и непринуждённо прислонилась к величественной каменной колонне:
— Ну уж нет, из меня мать так себе.
«Мать, которая даже видеть не хочет собственного родного сына...»
Честно говоря, она и сама не могла понять природу этого чувства. При первом взгляде на снимок Ли Мао её сердце полнилось трепетным ожиданием. Но стоит глянуть снова — на мальчика, дурачащегося у школьных ворот, на его детские снимки, — как из самых глубин души поднималась иррациональная, жгучая ненависть. Словно этот ребёнок отнял у неё нечто самое дорогое в жизни.
Хай Яо покачала головой, отгоняя тяжёлые мысли:
— Все сегодня выложились на славу, идите отдыхать.
Девушки послушно кивнули. Разумеется, слухи об истории с подменой детей в семьях Вэнь и Ли долетали и до них.
— Эй, Сяо Цин! Ты смогла глянуть сегодняшний выпуск шоу про детей?! — из-за угла выскочила переодевшаяся балерина и с ходу обняла подругу за плечи.
Та от неожиданности подскочила и, услышав развязный тон подружки, немедленно зажала той рот:
— Молчи! Молчи, говорю, в гримёрке обсудим!
«Спасите! Боги, за что?! Обсуждать это прямо на глазах у матери, которая духа его не переносит — это же верная смерть!»
Девушка, наконец разглядев стоящую в тени Хай Яо, испуганно глотнула воздух и судорожно ткнула в кнопку блокировки экрана.
Но Хай Яо оказалась быстрее. Она мягко, но крепко перехватила тонкое запястье девушки. На её ослепительном лице застыло странное, почти нереальное замешательство:
— Что ты сказала? Эта фотография... кто на ней?
***
Тем временем Вэнь Ичэнь отчитался о триумфе обоим отцам. Глава семейства Вэнь сохранил сдержанность и со строгой миной одобрительно кивнул. Господин Ли же расплылся в счастливейшей улыбке и засыпал пасынка хвалебными речами. В одном оба отца сошлись единодушно: победу надлежит размашисто отпраздновать и в Бэйчэне, и на Юге.
— Старший соученик! Праздничный банкет назначен на девять вечера, не забудьте! — застыв по стойке «смиренно», отчеканил юный младший соученик за его спиной.
Ичэнь бросил взгляд на циферблат: восемь пятьдесят.
Отец Ли, заметив на экране сдержанные манеры пасынка и поняв, что у того неотложные дела, добродушно замахал рукой:
— Ну всё-всё, не буду тебя отвлекать. Отдохни хорошенько, сынок!
Ичэнь коротко поблагодарил его.
Экран погас, однако Ичэнь остался сидеть на корточках, не шевелясь.
Младший ученик осторожно высунул голову из-за двери:
— Брат Вэнь? Старший соученик? Пора на банкет...
Ичэнь, не поворачиваясь, ровно отозвался:
— Хорошо.
Ученик обомлел: «И это всё?! Что значит "хорошо"?! Отказывается или согласен?! Спасите! До банкета десять минут, почему он сидит как истукан?!»
Извиваясь от нетерпения, парень набрал в грудь воздуха, чтобы переспросить, как телефон Ичэня вновь ожил, завибрировав.
Несгибаемый боец с облегчением вздохнул, поднялся во весь рост и, смерив изогнувшегося колесом младшего соученика вопросительным взглядом, отчеканил:
— Мне нужно ненадолго отлучиться. Постараюсь успеть.
— А... да! Счастливого пути, старший соученик!
Парень проводил ошарашенным взглядом невозмутимого Ичэня, который уверенным шагом направился прямо на улицу.
«Матерь божья... Да что за дело такое?! Бросить пьедестал, забить на банкет ради какого-то обычного видеовызова за десять минут до начала?!»
***
В восемь тридцать вечера трансляция детского шоу неожиданно прервалась.
Экран на мгновение погрузился в мёртвую тишину, а затем выскочило системное уведомление:
[Трансляция завершена! Спасибо за вашу поддержку, не забудьте поставить сердечко! (≧?≦)?]
И тут же чат взорвался шквалом из десятков тысяч комментариев:
—??? В смысле всё?! Я же не досмотрел... То есть, я ещё не успел оставить свой драгоценный объективный отзыв!
— Да иди ты! Какая нафиг объективность, тебе просто хотелось ещё хоть пару секунд поглазеть на мордашку Маленького Енота!
— Эй, повыше! На дворе XXI век, где ваши манеры и деликатность?!
— К чёрту манеры! Вся дурь долой, я визуалка и горжусь этим! Я хочу видеть Котика Ли! Синъюй Энтертейнмент, проклятые рвачи, сколько вам заплатить?! Назовите сумму и включайте эфир обратно!
— Поддерживаю предыдущего оратора!
— Народ, у вас вообще совесть есть?! Увидели красивую рожицу и переобулись в воздухе?! Это же Ли Мао! Тот самый Ли Мао!
— Ну да, Ли Мао. Но при чём тут моя любовь к Маленькому Еноту?! (Серьёзное_лицо.jpg)
— Чуваки, это же фильтры и фотошоп!
— Да хоть трижды фотошоп! Я плачу за свои эмоции, имею право! (Косой_взгляд.jpg)
— Тряпки беспринциные! Вы ещё локти кусать будете! Посмотрю я, как завтра Мин Цяоцяо устроит этому накрашенному «еноту» весёлую жизнь!
— Да неужели? (Холодный_взгляд.jpg) Короче, во сколько завтра трансляция?! @Синъюй_Энтертейнмент @Синъюй_Официальный (Слюнки_текут)
— Проходил мимо фанат семьи Ли... А чего у вас тут за бунт из-за какого-то Енота?
— Советую заглянуть на страничку художника X-Xin, он выложил портрет Котика Ли маслом, прямо с эфира срисовал!
— @Синъюй, вы слепые?! Вот же готовый хайп! Вы что, деньги зарабатывать не хотите?! Быстро запустили продолжение и выкатили мерч со значками!
— Вы совсем сдурели?! Это просто внешка!
— Спасибо за вопрос, мы в полном адеквате! (Удалено модератором)
— Прохожий: «Ребят, я чисто спросить... а кто на том портрете маслом? Я правда мимо проходил...»
— Прохожий №2: «Плачу любые деньги за запись последних пяти минут! Срочно! Это вопрос жизни и смерти, ну пожалуйста-а-а-а! (Милый_взгляд.jpg)»
Небоскрёб развлечений Синъюй
В этот вечер жильцы окрестных зданий отчётливо услышали победный волчий вой, донёсшийся из кабинета генерального директора компании «Синъюй», Лю Чанхэ.
Соседи тут же взрывались проклятиями:
— Загрёб куш и ещё выкаблучивается, хренов Лю Дали!
Первый же день трансляции реалити-шоу о воспитании детей в богатых семействах сокрушил все рекорды. Суммарный индекс упоминаемости на форумах, в коротких видео и соцсетях перевалил за сотню миллионов! И после закрытия эфира ажиотаж не спадал, а разгорался с новой силой.
Лю Чанхэ был готов молиться на Ли Мао как на родного предка. Подпрыгнув от восторга, босс Лю засучил рукава и лично помчался на третий этаж — приготовить для своего драгоценного денежного талисмана фирменное домашнее мороженое по секретному семейному рецепту.
Главный секретарь Цинь с головной болью наблюдала за помешательством босса. Впрочем, глянув на взлетевшие графики просмотров и мысленно посчитав годовую премию, она со всей силы хлопнула по столу и созвала срочное ночное совещание.
Все они недооценили силу влияния семьи Ли — и уж тем более ошеломительное обаяние Ли Мао! Этот парень превратил шоу в живописную сагу о жизни аристократов: даже самые изысканные полотна не могли передать того магнетизма, которым обладало его лицо!
Лю Чанхэ благоговейно замешивал морозное лакомство, сладострастно шепча в голосовое сообщение:
— Котик... то есть, маленький молодой господин Ли! У нас тут поспел свежайший сорт мороженого с матчей и зелёной фасолью, не оказали бы вы честь заглянуть на дегустацию?
... Тем временем в поместье Ли няня-аи с подобострастием докладывала в трубку:
— Да-да, старший молодой господин, малыш уже спит! Сегодня он вёл себя просто чудесно, его даже похвалили на занятиях! Истинно так, вернулся вовремя, во время съёмок ни разу не закатил истерику! Поужинал хорошо, всё съел! Никаких вредных сладостей, честное слово!
И тут из-под одеяла донёсся капризный голосок:
— Правда? Тогда я съем десять порций мороженого!
Няня застыла.
— Хм... И ещё десять оставьте для той девчонки.
Няня сглотнула, покрывшись холодным потом. Лицо её деревянно застыло, а за спиной юноша, лениво утопая в перинах, продолжал выдвигать требования относительно двадцати порций лакомства.
Из динамика донёсся ледяной голос Ичэня:
— Где он?
Аи виновато сжала губы:
— Э-э... ну...
— Тётушка Ли, — с нажимом повторил Ичэнь.
Няня всплеснула руками и, отчаянно подавая знаки дежурившим служанкам, запричитала:
— Так точно... Маленький молодой господин вроде бы лёг, да видать снова проснулся! Схожу-ка я проведаю его!
Человек, которому полагалось давно видеть десятый сон, вовсю торгуется за двадцать порций мороженого?
Ичэнь опустил взгляд. Сегодня ночью его ждал прямой рейс за границу, времени на то, чтобы лично прижать заносчивого кота к ногтю, катастрофически не хватало.
Для Ли Мао переоборудовали два покоя: один — в стиле ультрасовременного комфорта, другой — изысканный традиционный люкс, исполненный точно по «снам» госпожи Ли.
Отодвинув полупрозрачный шёлковый полог, няня подошла к расшитой узорами кровати. Под пышным перинным одеялом возвышался небольшой бугорок, который неугомонно ворочался то в одну сторону, то в другую.
Аи подняла телефон повыше и шепнула:
— Маленький молодой господин, вам звонит старший молодой господин по видеосвязи!
М-м?
Шевеление под одеялом мгновенно замерло.
Ичэнь на том конце провода насупился.
В следующий миг в одеяле образовалась узкая щель.
Ичэнь: «?..»
Свешивавшийся комок шевельнулся, и из-под ткани показалась взъерошенная кудрявая головка. Юноша выставил наружу лишь пол-лица; мягкие завитки спадали на щёку. Стоило ему разглядеть на экране строгого парня, как пухлые губки моментально обиженно сжались:
— Вэнь Ичэнь!
Маленький заносчивый кот выхватил телефон из рук няни, крепко обнял его обеими ладошками и удручённо отвернулся на бок.
http://bllate.org/book/37821/5085741
Готово:
