Гуань Нуо понятия не имела о внутренних переживаниях Сан Ланьсы. Ей казалось, что хотя ее предложение на слух звучало несколько дерзко, в целом оно было вполне осуществимым. В конце концов, в данный момент они состояли в чисто деловых отношениях, и эти отношения, судя по всему, должны были продлиться еще какое-то время, так что в рамках контракта ей следовало выполнить кое-какие обязанности, положенные ей как заказчику.
— Если ты считаешь это неподходящим, можешь предложить другой способ компенсации, я на всё согласна...
Не успев договорить, Гуань Нуо замерла.
Потому что Сан Ланьсы внезапно улыбнулась.
Улыбнулась так... что уголки ее губ пошли рябью, а в глазах засиял свет.
Очень красиво.
И очень многозначительно.
Глава 4. Поза
Если рассуждать с точки зрения определений, то называть «первой любовью» человека, который нравился тебе в юношеские годы — поступок крайне беспринципный и постыдный. Ведь непременным условием первой любви является взаимность, в то время как тайная страсть в лучшем случае может сойти за одностороннюю игру в одни ворота без какого-либо результата, которая в некотором роде ничем не отличается от обычных фантазий.
Впрочем, тайная влюбленность не всегда обречена оставаться без ответа. Взять хотя бы Гуань Нуо: по крайней мере, она когда-то получила самое что ни на есть официальное письмо с отказом... хотя на слух это звучит еще трагичнее.
Это был первый раз с момента распределения по классам, когда Гуань Нуо официально и лицом к лицу разговаривала с Сан Ланьсы — не для того, чтобы сдать домашнее задание, и вокруг не было ни души.
Небо было синим, ветер — теплым, а дорожка от одного конца длинной галереи до другого утопала в зеленой тени плетистого дикого винограда. На облупившейся стене снаружи классной комнаты какой-то ученик, охваченный поэтическим вдохновением, размашисто вывел стихотворение о выпускном, подписавшись анонимно.
Почерк великого поэта был чересчур изящным, так что Гуань Нуо совершенно не запомнила, о чем там говорилось. Все, что она смогла сохранить в памяти с того дня — это мягкий, знойный ветер, а еще белый и синий цвета на школьной форме Сан Ланьсы. Это и было ее главным и последним воспоминанием о трех годах старшей школы:
— Прости, мне нравится другой человек.
Легко брошенная фраза сокрушила девичье сердце восемнадцатилетней девушки, спрессовав пролетевшую мимо юность в тоненькую фотографию, не оставив даже шанса на то, чтобы посмаковать воспоминания.
В тот же вечер Гуань Нуо рыдала в трубку, захлебываясь слезами в разговоре с Тетушкой Ли. Тетушка Ли спросила, что случилось, а Гуань Нуо, теребя в руках то самое письмо с отказом, печально ответила, что школа закончилась и ей жаль расставаться с одноклассниками.
Тетушка Ли удивилась:
— Разве ты не говорила, что у тебя почти не было друзей в классе?
Гуань Нуо поджала губы, и слезы снова брызнули из глаз:
— Как раз потому, что у меня почти не было друзей, мне и грустно...
Короче говоря, в тот вечер Гуань Нуо, которая редко проливала слезы, плакала так, будто ее сердце разрывалось на части. Посреди ночи она даже поднялась с постели и в слезах удалила Сан Ланьсы из WeChat — в начале учебного года классный руководитель попросила старосту помочь сверить списки родителей, и Гуань Нуо тайком добавила ее со своего аккаунта, оставив подпись: Здравствуй, одноклассница, я мама Гуань Нуо.
Госпожа Гуань до сих пор не подозревала, что у нее есть еще один тайный аккаунт в WeChat под ником worm, на аватарке которого красовался уморительный мультяшный червяк.
Удалив WeChat, Гуань Нуо в одностороннем порядке погрузилась в период воздержания от сердечных дел и подавления страстей. Каждый день во время летних каникул ее первым делом после пробуждения было включение «Путешествия на Запад» с твердым намерением стать юной просветленной монахиней: искоренить гнев, искоренить страсть, искоренить душевную боль... Пока в сентябре, по прибытии в университет, ее закаленное до состояния стали буддийское сердце в один миг не разлетелось вдребезги.
Причиной послужило то, что в день официального начала занятий соседки по комнате услышали о recién открывшейся напротив университета лапшичной и добавили трех подруг в чат, чтобы получить половинную скидку на первый заказ. Гуань Нуо, еще не успевшая толком изучить расположение школьных ворот, оказалась затянута в «②-ю группу любителей целебной каши из северных ворот Художественного института в WeChat (AAA)».
Хозяйка заведения опубликовала в чате объявление о том, что лимит скидок на этот день исчерпан. Гурманы, опоздавшие к раздаче, заявили, что не могут с этим смириться, и заполнили весь экран стикерами с мольбами: «Тетушка, умоляю, вытащите меня!». Среди череды бессмысленных сообщений Гуань Нуо вдруг заметила, что аватар одного из участников чата показался ей смутно знакомым. Она долго вглядывалась в список участников и, не веря своим глазам, зашла в «Моменты» этого пользователя, тотчас судорожно втянув воздух.
Фон «Моментов» был ей отлично знаком — это было узорчатое витражное окошко в северо-западном углу библиотеки их старшей школы.
Она запомнила это окно так четко потому, что прямо напротив него располагалась отдельная художественная студия, выделенная библиотекой. Когда в выпускном классе нагрузка становилась слишком тяжелой, она частенько пряталась там порисовать, а устав, стоило только поднять голову, видела мягкие и свежие светотени, что служило редкой отдушиной в ее серой жизни.
Перед самым выпуском Гуань Нуо заметила, что Сан Ланьсы сменила фон в «Моментах» на это узорчатое окно, и тогда она даже некоторое время тихо радовалась, радуясь тому, что у Сан Ланьсы, возможно, такие же вкусы и эстетические предпочтения, как и у нее. Теперь же при новой встрече перед ее глазами лишь потемнело.
Конец.
Винить оставалось лишь то, как мал Художественный институт: с тех пор Гуань Нуо то и дело случайно сталкивалась с Сан Ланьсы в самых разных уголках кампуса: на общих лекциях, на вечернем стадионе, во время экзаменов, в клубах, в читальном зале... и даже в лифте женского общежития.
Тайная влюбленность — вещь, неподвластная человеческому контролю. Даже если тебе отказали в лицо, даже если ты прекрасно понимаешь, что другой человек к тебе равнодушен — стоит расстоянию сократиться настолько, что вы оказываетесь за соседними партами в одном классе, разминетесь на повороте лестницы или встретитесь взглядами при открывшихся дверях лифта, как ощущения симпатии и влечения вспыхивают с новой силой.
Гуань Нуо когда-то думала, что юношеское увлечение однажды рассеется вместе с течением времени, но действительность доказала, что для нее значение времени — всего лишь набор цифр. Будь ей восемнадцать или двадцать восемь, в тот самый момент, когда она стала свидетелем улыбки Сан Ланьсы, биение сердца, раскатившееся в груди, не могло солгать.
— Даже если эти чувства не дотягивают даже до звания «первой любви», ей все равно приходилось признать: пусть ее мозги и пострадали в автокатастрофе, она все равно любит Сан Ланьсы.
— Ты... с чего ты смеешься? — ошеломленно спросила Гуань Нуо.
Сан Ланьсы сидела всего в метре от края кровати, слегка приподняв брови, и бросила на нее взгляд:
— Нельзя?
...Что за бред.
Сердце Гуань Нуо забилось быстрее. Нет, очень быстро. Она торопливо отвернула лицо, оставив сидевшему позади человеку лишь свой затылок и полонку белоснежной шеи.
Да и плевать, в конце концов, она все равно не нравится Сан Ланьсы.
Полуденное солнце заглядывало в палату, покрывая точеную фигуру Гуань Нуо легкой зыбкой дымкой. В этом тепле цвет больничной пижамы тоже размылся, белый и синий слились воедино, поднимаясь и опускаясь вместе с дыханием, в точности напоминая какое-то лето со шквальным ветром, гуляющим по зеленой галерее.
Сан Ланьсы то и дело лениво водила пальцем по экрану телефона: он зажигался, гас, снова зажигался и снова гас, повторяя этот цикл ради убийства времени.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем в верхней части экрана телефона всплыло новое сообщение.
[Цзянь Е: Ты где?]
-
Наружное окно на десятом этаже стационара выходило на самый западный конец коридора. На улице стоял зной, у окна тянуло ветерком, а если заглянуть вниз с подоконника, открывался вид на парковку — в разгар дня она была забита до отказа. Прищурившись, Сан Ланьсы приметила подходящее место: туда было удобно заезжать и выдавать задний ход, вот только парковочные места пользовались большим спросом, и завтра утром, похоже, придется положиться на удачу и карму.
В наушниках Цзянь Е продолжала допрос:
— Сяо Фу говорит, что ты среди ночи сорвалась и купила билет на поезд. Что за дела, с чего такая спешность? Организаторы еще даже не закончили мероприятие.
Сан Ланьсы заправила за ухо выбившийся от ветра локон и рассеянно бросила:
— Забыла дома выключить газ, испугалась, что квартира взлетит на воздух, вот и вернулась проверить.
— Ох, — раздался с того конца сухой голос. — Взлотела?
— Пока нет, но в следующий раз обязательно.
Цзянь Е: «...»
Сан Ланьсы посчастливилось обладать лицом всеобщей любимицы, но, к несчастью, одновременно с этим она родилась с ядовитым языком. Цзянь Е, будучи ее близкой подругой, боссом, сотрапезницей и бывшей сокурсницей, сполна познала это на себе. Каждый раз, когда кто-то очаровывался этой пленительной внешностью, ей безумно хотелось взять таз с ослиной кровью и вылить на беднягу, чтобы охладить его пыл. Но беда заключалась в том, что эта Сан Ланьсы прекрасно умела притворяться и не оставляла в своем имидже ни единой бреши, представляя собой настоящую демоницу в прекрасной оболочке, так что желающих пасть жертвой ее чар меньше не становилось.
— Конвертация этого проекта прошла неплохо, организаторы хотят пригласить тебя на ужин после окончания мероприятия, подумаешь над этим?
Сан Ланьсы даже бровью не повела:
— Некогда.
Цзянь Е цыкнула языком, и ее смех в трубке прозвучал донельзя игриво:
— Скажи честно, у тебя действительно некогда или ты просто хочешь от них сбежать?
Сан Ланьсы лениво было отвечать ей.
— Не то чтобы я тебя упрекала, но маленькая принцесса со стороны организаторов и хороша собой, и на язык сладка — уже в восьмой раз зовет тебя поужинать, прояви же каплю уважения, взгляни на человека прямо...
Мамочка Цзянь продолжала ворчать с искренней заботой: подобное легкомысленное поведение Сан Ланьсы, которая едва появляясь на публике тут же собирает вокруг себя толпы поклонников, наносит серьезный ущерб будущему развитию Студии Сан Е, и как руководитель она намерена ее сурово осудить.
Погода стояла отличная, настроение у Сан Ланьсы было хорошее, и она подыграла подруге в шутливом тоне:
— Что поделать, моя популярность — это тоже моя вина?
Цзянь Е не выдержала и со смехом выругалась, посоветовав ей иметь совесть.
Внезапно на том конце провода всё затихло. Цзянь Е пару раз позвала:
— Ты еще слушаешь?
— Подожди секунду, тут кое-что есть.
Сан Ланьсы сняла наушник.
На экране всплыло окно со свежим сообщением от помощника Ли: [Мисс Сан, пожалуйста, пока не рассказывайте Гуань Нуо о состоянии гендиректора Гуань.]
Снаружи дохнуло порывом ветра. Отодвинувшись от подоконника в угол, Сан Ланьсы нахмурилась и напечатала в ответ: «Вы собираетесь держать это в секрете до победного?»
Спустя пару секунд пришел ответ: [Гуань Нуо только пришла в себя, гендиректор Гуань надеется, что та сможет спокойно восстановить силы, а через три месяца, когда закончится операция, рассказать ей будет не поздно.]
— А если случится непредвиденное?
— Гендиректор Гуань обо всем позаботится.
— ...»
Чужие семейные дела не касались посторонних. Хмурясь, Сан Ланьсы ответила: «Понятно».
Вскоре после того, как переписка завершилась, снова позвонила Цзянь Е. На этот раз ее тон при ответе был куда более серьезным — никаких глупостей, она лишь прямо спросила Сан Ланьсы, что у той стряслось. Сан Ланьсы ответила, что всё в порядке, но Цзянь Е потребовала прекратить темнить.
— Я тебя что, не знаю? Раньше ты вечно носилась за работой сломя голову, а в этот раз смылась, не дожидаясь конца мероприятия. Это совсем не вяжется с твоей безупречной репутацией в индустрии. Смотри, как бы эти ребята из Цисин не стали за спиной тыкать в тебя ножом.
— Цисин снова донимает тебя? — стоило прозвучать этому названию, как тон Сан Ланьсы мгновенно изменился.
Однако Цзянь Е не видела в этом ничего особенного: рынок шоу-бизнеса в Лучжоу был невелик, все питались из одного котла, и борьба за ресурсы была неизбежна. К тому же противостояние Цисин и Студии Сан Е длилось не первый день. Что нового может случиться в драке старых соперников? Разумеется, всё сводилось к привычному сценарию: от прелюдии до перебранки на улице.
— На этот раз мы увели у них проект, и они чертовски разозлились. Говорят, последние две недели они заседают на ночных совещаниях круглые сутки, ну и попутно, должно быть, плеснули немного грязи. Вчера на банкете я краем уха услышала сплетни — ничего нового, всё те же старые слухи, через пару дней и след их простынет.
http://bllate.org/book/37817/4732350
Готово:
