Его конечности были закованы в специальные фиксирующие приспособления. На нём была надета лишь рубашка с полностью расстёгнутыми пуговицами, а отчаянные попытки вырваться привели лишь к тому, что он принял несколько странную позу на коленях. Звук, раздававшийся до этого, был не столько попыткой освободиться от пут, сколько намеренным стуком наручников о металл, призванным привлечь внимание Вэнь Чжэ.
В комнате было так жарко, что у Вэнь Чжэ кружилась голова. Он не был уверен, до скольки градусов включено отопление: до двадцати восьми, а может, и выше тридцати по Цельсию... Нет, здесь использовались градусы по Фаренгейту. Его тело согревалось быстрее, чем предполагалось, и то же самое происходило с действием препарата, который только что удалось подавить. С трудом собравшись с мыслями, он пришёл к практическому выводу: это определенно было сделано нарочно. Он попытался отыскать кнопку, чтобы убавить отопление, но в этой лишённой каких-либо украшений комнате, оформленной в минималистичном стиле, ничего не нашлось, и ему пришлось вернуть взгляд к постели.
Соплёсник не переставая совершал нарочитые движения, и стекавший по коже пот скользил вдоль края одежды по шее, плечам и изгибу ключиц, отчего кадык Вэнь Чжэ невольно дернулся вверх-вниз.
Заметив это едва уловимое и невольное движение Вэнь Чжэ, тот неопределённо улыбнулся.
— Кажется, ты наконец-то начал обдумывать моё предложение?
Вэнь Чжэ пропустил его слова мимо ушей, уставившись на типичные черты восточного лица, где смешанные черты западной и восточной анатомии, скрывающиеся за прекрасной оболочкой, создавали ощущение врождённой уверенности в себе. На самом деле у него были основания для этой уверенности, ведь вряд ли кто-то смог бы подобрать искренне уничижительное слово для такого лица. С фигурой дело обстояло точно так же.
***
Впервые Вэнь Чжэ встретил его в странном десертном ресторане, где продавалось только мороженое.
Отопление работало на полную мощность, но в зимнем ресторане-мороженом по-прежнему было всего два клиента. Меню, как обычно, насчитывало целых три тысячи наименований, и для того, кто ступил сюда впервые, это казалось настоящим бедствием.
— Здравствуйте. — Цель Вэнь Чжэ была предельно ясна: он хотел любым способом сблизиться с этим человеком. Но он не знал ни его имени, тем более ничего о нём не ведал, и у него совершенно не было подходящей темы для разговора, поэтому оставалось лишь представиться самому и протянуть руку: — Меня зовут Вэнь Чжэ. Вэнь из новостей, Чжэ из философии.
— С чего ты решил, что я говорю по-китайски? — Тот небрежно сидел в углу у окна, устремив взгляд на лежавшее перед ним меню толщиной с книгу. Медленно перевернув страницу, он бросил взгляд в сторону телохранителей, показывая им, чтобы они не реагировали слишком бурно.
Он не встал, чтобы пожать Вэнь Чжэ руку, и не стал обниматься или целоваться при встрече. Он вёл себя с той осторожностью в телесных контактах, с какой любой восточный человек впервые попадает в западное общество, но не поскупился на вежливую улыбку и слова.
Вэнь Чжэ тут же опустил руку, не испытывая ни неловкости, ни разочарования, сохранив прежнюю вежливость. Собеседник остался доволен его сдержанными и уместными манерами и соизволил назвать своё имя.
— Се Тэн. Правда, иероглифы другие, и это не китайский. Похоже только звучание.
— Что это за язык? — спросил Вэнь Чжэ.
Се Тэн притворился, будто слушает дальнейшие слова Вэнь Чжэ, хотя на самом деле у него даже не было желания удостаивать его своим вниманием, не говоря уже о том, чтобы по-доброму удовлетворить чужое любопытство — в конце концов, желающих проявить к нему интерес было слишком много, а тех, кто мог бы заинтересовать его самого, — единицы. Как ни странно, Вэнь Чжэ, столкнувшись с таким холодным приёмом, выглядел на редкость невозмутимым: он не выказал ни недовольства, ни стремления продолжать беседу, а просто стоял на месте, словно любуясь пейзажем за окном.
— Тёмный шоколад? Довольно банальный выбор. — Лишь спустя почти пять минут Се Тэн захлопнул эту чудовищную книгу меню и перевёл взгляд на стакан с мороженым в руке Вэнь Чжэ. В его беспечном тоне сквозило странное дружелюбие, такое близкое и доверительное, будто они были давними друзьями: — Я здесь впервые, не посоветуешь какой-нибудь особый вкус? Я полагаюсь на твой вкус.
— Морская соль с васаби, — произнёс Вэнь Чжэ.
— Морская... соль и васаби? — Се Тэн на мгновение замер, прежде чем убедиться, что ему не послышалось.
— Очень оригинально, — кивнул Вэнь Чжэ.
— Ты... кто? — Достаточная доля оригинальности всё же сумела привлечь внимание Се Тэна. Он поднял взгляд на лицо собеседника и снова на секунду замер.
— Твой сокурсник, — ответил Вэнь Чжэ. — Точнее, бывший сокурсник.
— Ого, значит, выпускник того же заведения, — произвил Се Тэн.
Его совершенно не волновало, является ли этот человек его «сокурсником» — в конце концов, обитатели его круга общения преследовали самые разные скрытые мотивы, и желающих завязать с ним знакомство было пруд пруди. Чтобы произвести на него сильное впечатление, существовало лишь два коротких пути: либо изначально принадлежать к его кругу, либо обладать выдающейся внешностью. Вэнь Чжэ принадлежал ко второй категории, причём вдобавок владел искусством контроля громкости голоса при разговоре, безупречно выстраивал фразы и подбирал слова. Вдобавок к этому он выбрал для беседы любимый китайский язык Се Тэна и продемонстрировал безупречный социальный этикет, что, несомненно, добавило немало уникального шарма его и без того идеальным чертам лица.
Се Тэн не мог сходу определить, какими именно привычками или чертами характера была вызвана эта аура, но он точно знал, что Вэнь Чжэ определённо относится к числу его любимых «игрушек».
— В следующем месяце, в пятницу вечером, в моей квартире пройдёт вечеринка. Ожидается около двухсот гостей, и половина из них — наши бывшие сокурсники. Не хочешь заглянуть?
Вэнь Чжэ кивнул.
— Тогда не забудь явиться вовремя.
— Разве не нужна пригласительная открытка?
— Назови моё имя.
***
Один из охранников у входа в квартиру провёл Вэнь Чжэ к Се Тэну. Тот лично налил ему бокал шампанского и вежливо бросил: «Желаю хорошо повеселиться». После этого охранник удалился, Се Тэн затерялся в толпе, а Вэнь Чжэ мгновенно растворился среди незнакомых мужчин и женщин.
Ни одна вечеринка не способна кардинально измениться оттого, что половина её участников — выпускники Лиги плюща. Дальше всё шло по извечному сценарию подобных сборищ: пропитанные хвастовством представления, фривольные движения вне зависимости от пола, напитки с сюрпризом, изобилие запрещённых веществ, примелькавшиеся лица моделей и актёров, чьих имён никто не помнит, а глубокой ночью — развратные оргии с участием одного, двух или сразу целой группы людей... Все они были одетыми в костюмы чудовищами, и всё это представляло собой уродливую выставку погрязших в развлечениях и пороках людей.
Просто тошнотворно.
Вэнь Чжэ сторонился алкоголя, наркотиков, тех пустышек, что ломали голову над тем, как подороже себя продать, и прочих мнящих себя успешными мерзавцев. Поняв, что в этой толпе ему не отыскать никаких «нитей», ведущих к Се Тэну, он решил попрощаться с хозяином вечера и уйти.
http://bllate.org/book/37810/4730775
Готово:
