Чжун Лай тяжело дышал, сердце колотилось как бешеное. Нахмурившись, он неотрывно сверлил взглядом пустое место, на миг даже усомнившись в собственной памяти.
Гу Сяосюй опустила чайник. Склонив голову набок, будто в растерянности, она простояла неподвижно несколько секунд, а затем перевела взгляд на листок с правилами.
— В кладовой уборщиков есть запасные, — осенило её, — мне нужно сходить за ними!
Чжун Лай инстинктивно преградил ей дорогу, однако Гу Сяосюй проявила поразительное упрямство. Его попытка помешать вызвала у неё неприкрытое раздражение:
— Пациенту нужно попить, как же без стакана? Наставник велел брать в кладовой уборщиков.
С этими словами она оттолкнула Чжун Лая и решительно зашагала к выходу.
«Примечание к девятому пункту правил!»
«Я заскринил, заскринил! «Ночью кладовая уборщиков не запирается, внутри есть запас тёплой воды и одноразовые стаканчики. При неполадках в водогрейной можно войти и взять».»
«Нет, ну и что, по-вашему, вообще значит это примечание?!»
«Я понял! Гу Сяосюй, стоит ей коснуться правил, словно с катушек слетает — так было и в палате 307, и у окна в западном коридоре!»
«Примечание к правилам написал её наставник?»
«Её наставник вообще на стороне добра или зла?! Безопасны ли эти правила?! Всё совсем не так, как в романах, что я читал!»
«Стример, стример, ты в порядке? Стример, пошевелись, мне страшно, а-а-а-а!»
«А где даосский наставник? Даосский наставник дочитал или нет? Даосский наставник, спаси-помоги!»
У Чжун Лая бешено пульсировало в висках. От толчка Гу Сяосюй он и впрямь покачнулся, а когда опомнился, та уже успела убежать вперёд.
Он бросился вдогонку. Кладовая уборщиков находилась за постом медсестёр. Голова раскалывалась всё сильнее, но Чжун Лай, стиснув зубы, успел перехватить Гу Сяосюй прежде, чем она потянула дверь на себя.
Гу Сяосюй была сама не своя. Она отчаянно рвалась в кладовую уборщиков, лицо её исказила жуткая, свирепая гримаса — куда страшнее, чем давеча в западном коридоре. Девушка едва ли не с кулаками набросилась на Чжун Лая, осыпая его ударами.
Чжун Лай снова попытался наклеить на неё талисманную бумагу: успокоительный талисман опять оказался бессилен, а талисман изгнания зла сгорел без остатка. Однако Гу Сяосюй, как и прежде, лишь ненадолго пришла в чувство, после чего вновь впала в безумие.
Чжун Лай изо всех сил поволок её обратно к посту медсестёр, уповая на комментарии Цэнь Фэйюня. Прежде он машинально бросил телефон на стойку, но, взглянув на неё теперь, внезапно похолодел от ужаса.
Он отчётливо помнил, как сам налил два стакана горячей воды и поставил их на стойку поста медсестёр, помнил, как Гу Сяосюй выпила один из них — каждая деталь врезалась в память. Однако сейчас на поверхности, кроме телефона, не было ровным счётом ничего — точно так же, как и на полке для бумажных стаканов в водогрейной. Пустота.
Казалось бы, сущая мелочь, но Чжун Лай, как ни пытался вспомнить, выбрасывал ли кто-то из них стаканы, так и не смог вызвать в памяти ни единого образа.
Гу Сяосюй вырывалась всё яростнее, а её бессвязное бормотание переросло в истошный вопль:
— Кладовая… стаканчики… Мне нужно в кладовую уборщиков, наставник велел мне идти в кладовую уборщиков!..
Чжун Лай обливался потом, от накатившей дурноты и головокружения его мутило. Не понимая, что происходит, он попытался воззвать к Системе в своём сознании.
Система отозвалась, но ответа так и не дала:
【Просьба к носителю выполнять задание самостоятельно. Во время выполнения задания подсказки в неэкстренных ситуациях не предоставляются.】
«И это, по-твоему, не экстренная ситуация?!»
Голова Чжун Лая была готова взорваться от боли. Он уже начал сомневаться, не помутился ли рассудок и у него самого, как вдруг в лифте неподалёку раздался звонкий сигнал.
Оба замерли как вкопанные.
Этот звон прозвучал до жути отчетливо, заставив волоски на теле встать дыбом.
Двери лифта несколько раз дернулись, заедая, и медленно разошлись в стороны. Внутри кабины показался пожилой уборщик с тележкой. Заметив застывшую пару, он изумлённо вскинул брови:
— Что стряслось?
Гу Сяосюй перестала вырываться и ошеломлённо уставилась на старика:
— Дядя Ли… Вы пришли дезинфицировать коридор?
Дядя Ли кивнул и с сомнением покосился на Чжун Лая:
— А вы чего это тут?..
В глазах Чжун Лая темнело. Выпустив девушку, он ухватился за край стойки и судорожно хватал ртом воздух.
Ему было невооружённым глазом плохо, однако Гу Сяосюй, хоть к ней и вернулась видимость рассудка, словно ничего не замечала. Не ответив на вопрос старика, она лишь бросила:
— В водогрейной закончились бумажные стаканчики, я пойду в кладовую уборщиков за запасными.
«Она всё ещё думает об этих стаканчиках!»
Чжун Лай яростно заморгал, глубоко втягивая воздух, пока зрение не прояснилось. Уставившись на дядю Ли, он ледяным тоном процедил:
— Как вы сюда поднялись?!
Дядя Ли опешил от такого обращения и, выкатывая тележку из лифта, недовольно проворчал:
— На лифте поднялся, как ещё-то? Ты чего это, парень, взъелся? Нездоровится — иди в палату отлеживайся, разошёлся тут! Только и знает, что лясы с девчонкой точить.
«Не то, всё не то!»
Система ведь ясно дала понять, что это призрачный домен и посторонние сюда проникнуть не могут. Откуда тогда здесь взялся дядя Ли из уборщиков?!
С покрасневшими глазами и застывшим от холода лицом Чжун Лай хрипло дышал, не говоря ни слова. Он лишь загораживал Гу Сяосюй путь к кладовой уборщиков, не сводя с дяди Ли немигающего взгляда.
Но даже сейчас Гу Сяосюй не обращала на него никакого внимания, продолжая безостановочно твердить:
«Кладовая… наставник… стаканчики».
Дядю Ли пробрало от взгляда парня до костей, поэтому, услышав бормотание девушки, он поспешил отозваться:
— Стаканчики, говоришь? У меня тут как раз есть пачка, держи. Кладовая всё равно заперта, я её только собирался открыть.
С этими словами он нагнулся к нижней полке тележки и действительно вытащил упаковку одноразовых бумажных стаканчиков — большую связку на сотню штук, которой с лихвой хватило бы надолго.
Гу Сяосюй остолбенело уставилась на пачку, словно зависший механизм. На какую-то долю секунды она отвела взгляд, вновь порываясь двинуться к кладовой уборщиков, однако Чжун Лай стоял живым щитом, не давая пройти.
— Что такое? — недоуменно спросил дядя Ли.
Гу Сяосюй в конце концов деревянно качнула головой, медленно выпрямилась, подошла к тележке и приняла упаковку стаканчиков из рук старика.
Казалось, буря внутри неё улеглась: девушка перестала бормотать и больше не косилась на кладовую уборщиков. Стоило взять стаканчики, как она будто снова стала нормальной и даже с улыбкой поблагодарила дядю Ли.
Так и не взглянув на Чжун Лая, она хлопнула себя ладонью по лбу:
— Ой! Я же забыла чайник из палаты 307 в водогрейной!
Развернувшись, Гу Сяосюй торопливо побежала к водогрейной.
На этот раз Чжун Лай не стал её догонять. Он замер на месте, не сводя глаз с дяди Ли.
Дядя Ли бросил на него пару косых взглядов — посреди глухой ночи ему, должно быть, тоже сделалось не по себе. Ничего не сказав, старик снял с тележки канистру с дезинфицирующим средством и приготовился к работе.
Чжун Лай внезапно рванулся вперёд и схватил его:
— Кто ты вообще такой?!
Дядя Ли вздрогнул от неожиданности, и канистра с дезинфицирующим средством с грохотом упала на пол.
— Кто ты такой?! Человек или призрак?! — яростно выкрикнул Чжун Лай, сжимая ворот его куртки. — Как ты вообще сюда поднялся?!
Дядя Ли уставился на него как на сумасшедшего и инстинктивно попытался оторвать чужие пальцы от одежды, но Чжун Лай разжал руки сам. Схватившись за висок, он глухо застонал от мучительной боли.
Чжун Лай уже не разбирал, что там бранился дядя Ли. В голове стоял невыносимый звон, сознание затягивало мутной пеленой, грозя вот-вот провалиться в беспамятство. В этот миг деревянная табличка на груди вдруг слабо озарилась золотистым светом. Прильнув к коже, она обдала его живительным теплом, мгновенно выдернув из пучины боли.
Он невольно сжал деревянную табличку, ощущая обжигающий жар в ладони, и внезапно осознал: с ним самим творится что-то неладное.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37802/4770674
Готово:
