К бумаге примешивалась едва уловимая инь-ци, и Чжун Лай не мог с уверенностью сказать, пристала ли та от Гу Сяосюй или же была присуща самому листку.
— Это моё! — вдруг раздался громкий крик, оборвавший его сомнения.
Гу Сяосюй в явной тревоге торопливо вышла из палаты посреди коридора. Издали выкрикнув это Чжун Лаю, она тут же спохватилась, осознав, насколько неуместен был столь громкий голос, и в панике заозиралась по сторонам. Не услышав никакого шума и поняв, что пациентов не разбудила, девушка с облегчением перевела дух и заспешила к посту медсестёр.
— Это моё, — уже вполголоса повторила она.
— Прошу прощения, подобрал на полу и пробежал пару строк, — произнёс Чжун Лай, складывая листок и возвращая его девушке.
Забрав листок, Гу Сяосюй шумно перевела дух, и напряжённые плечи её с облегчением опустились.
— Это ты меня извини, — с виноватой усмешкой покачала она головой в ответ на его слова. — Не напугала?
— Вовсе нет, — покачал головой Чжун Лай и полюбопытствовал: — Я глянул — эти правила вроде точь-в-точь как на стене. Зачем понадобилось распечатывать отдельный экземпляр? Неужели требования настолько строгие?
Гу Сяосюй опустила взгляд, развернула листок и бережно провела пальцами по пометкам, выведенным сине-чёрными чернилами.
— Это мне наставник дал… — пробормотала она точно сама себе.
— Удалось купить поесть? — вскинула она глаза на Чжун Лая, справившись с секундным замешательством и крепко зажмурившись, стоило лишь понять, что сболтнула лишнее. — Что-то ты быстро вернулся.
Чжун Лай пояснил, что снаружи довольно зябко, кругом кромешная тьма и он толком не разобрал дороги, потому и повернул обратно, а затем поинтересовался, где можно набрать горячей воды.
Гу Сяосюй подсказала, где находится водогрейная. Чжун Лай с благодарным кивком развернулся и зашагал по коридору.
Водогрейная располагалась в первой половине коридора, совсем рядом с постом медсестёр, так что идти почти не пришлось. Прежде чем свернуть, юноша оглянулся: Гу Сяосюй всё так же стояла на месте, безучастно глядя на листок в руках, будто погрузившись в оцепенение.
Система:
【Носитель, пожалуйста, начните трансляцию как можно скорее, на сигнал это не повлияет.】
Чжун Лай проигнорировал уведомление. Заметив возле кулера стопку одноразовых стаканчиков, он наполнил два из них горячей водой.
Не возвращаясь в палату, он направился с ними обратно к посту медсестёр и протянул один стакан Гу Сяосюй.
Девушка машинально опустила журнал учёта, который прижимала к груди, и взяла воду, не выпуская, впрочем, из другой руки исчерканный пометками листок. Опешив, она подняла на Чжун Лая озадаченный взгляд.
— Ты бледна как полотно, со стороны кажешься куда более больной, чем я, — проговорил Чжун Лай. — Закончишь обход — скорее возвращайся сюда и посиди отдохни.
Гу Сяосюй шевельнула губами, будто лишь сейчас спохватившись, что ещё не обошла все палаты, и поспешно поблагодарила его. Сделав несколько глотков горячей воды, она заметно порозовела. Поставив стаканчик, медсестра уже собиралась велеть Чжун Лаю поскорее идти в палату, но тот неожиданно опередил её вопросом:
— Здесь можно вести трансляцию?
— Что? — растерялась Гу Сяосюй.
— Трансляцию, — Чжун Лай слегка качнул телефоном. — Я стример. Всё равно сейчас сна ни в одном глазу, так хоть выйду в эфир, поболтаю с подписчиками и скажу, что со мной всё в порядке.
— А… да, можно, никакой тайны тут нет, — отозвалась Гу Сяосюй. — Но спать всё равно нужно лечь пораньше.
— А если ты случайно попадёшь в кадр, это ничему не помешает? — с улыбкой уточнил Чжун Лай.
— Ничего страшного, — чуть заметно улыбнулась Гу Сяосюй: спокойная непринуждённость Чжун Лая помогла и ей сбросить сковавшее нервы напряжение.
— Всё равно мне здесь недолго осталось… — медсестра вновь взяла журнал учёта, и голос её заметно стих.
Чжун Лай как раз запускал трансляцию и в ожидании загрузки лишь удивлённо вскинул бровь. Расспрашивать о причинах он не стал, лишь поддержал собеседницу:
— Уволиться — тоже здравая мысль. Нельзя так изводить организм, здоровье превыше всего.
— Доктор Чжао вчера вечером то же самое говорил твоему другу, — улыбнулась Гу Сяосюй чуть открытее, так и не опровергнув его догадку об увольнении, — а потом ещё мне жаловался, что молодёжь совсем себя не бережёт.
То ли Гу Сяосюй почувствовала с Чжун Лаем некую тонкую душевную связь, то ли оттого, что персиковая табличка оказалась поблизости и опутавшая девушку инь-ци немного рассеялась, но выглядела она куда бодрее и говорила охотнее.
Видя, что Чжун Лай полон сил и спать действительно не собирается, медсестра согласилась позволить ему пойти следом за ней на обход.
Разумеется, заходить в палаты с пациентами строго запрещалось: вести съёмку разрешалось исключительно в пустых помещениях.
Чжун Лай, разумеется, без колебаний принял все условия. Он бросил ещё один взгляд на верхнюю строку экрана телефона: значок по-прежнему показывал отсутствие сети, и связаться с Цэнь Фэйюнем никак не удавалось.
Однако трансляция действительно без помех запустилась.
— Гляньте-ка, кто подрубил стрим!
— ?? Стример, ты без выходных пашешь? Совсем жить надоело??
— Стример, стример! Как там сейчас в переулке Фонарей? Туда ещё можно нормально сходить погулять?
— Отвечаю на коммент выше: переулок Фонарей вроде как перекрыли на пару дней. Я проходил мимо позавчера, видел, как несколько даосов проводили там ритуал…
— Официально заявили, что там благоустройство, со следующей недели откроют в обычном режиме.
— Стример, ты в прошлый раз прямо на стриме в обморок грохнулся, до смерти напугал!! Как ты сейчас?
— Стример, стример, а даосский наставник сегодня с тобой?
— Тебе и правда жизнь не мила… Три дня подряд вести стримы с паранормальными вылазками…
— Причём все три дня в совершенно разных местах!
— Неужели у нас в Вэньцзяне столько нечисти развелось?
— Отдохнул бы лучше, стример.
— Больничная пижама!! Стример, ты что, в больнице? Не надрывайся ты так!
Стоило только запуститься эфиру, как в него хлынула лавина зрителей, и комментарии в мгновение ока заполонили весь экран. Чжун Лай и сам не ожидал, что трансляцию караулит столько народу.
В качестве названия трансляции он по привычке указал формулировку системного задания. Вскоре зрители обратили на это внимание, а разглядев на нём больничную одежду, принялись наперебой проявлять заботу: добрая половина призывала его немедленно идти отдыхать и бросить эти стримы без продыху, а остальные увлечённо спорили о теме сегодняшнего эфира.
Чжун Лай шёл следом за Гу Сяосюй. Медсестра как раз закончила с палатой 306 и направилась в палату 307. Поскольку там лежал пациент, юноша остался ждать у дверей.
— Да, я в больнице, — бегло проглядывая комментарии, отозвался Чжун Лай. — Сегодня никакой мистики, просто обычный эфир из больничных будней, показать, что со мной всё в порядке.
— Серьёзно? А вот название трансляции говорит совсем о другом.
— Хоть бы эта ночь выдалась спокойной.jpg
— Значит, даосского наставника сегодня не будет, эх, печаль…
— Название трансляции выглядит прямо как городская легенда с правилами.
— Что-что, сегодня стрим по городской легенде с правилами?!
— Комментатор выше, сегодня обычный лайф-стрим, дайте человеку отдохнуть!
— Ага, обычный лайф-стрим с пометкой «постановочный сюжет», как же!
Чжун Лай предпочёл сделать вид, будто не заметил этих многозначительных комментариев.
Из палаты донёсся лёгкий шорох. Заглянув внутрь, юноша увидел, что Гу Сяосюй стоит у ближайшей к двери койки и проверяет показатели дыхательного монитора.
В палате 307 лежал лишь один пациент — судя по всему, глубокий старик, погружённый в беспробудный сон. Гу Сяосюй дважды негромко окликнула его, но разбудить так и не смогла. Впрочем, дыхание оставалось ровным, а приборы показывали норму, так что медсестра не придала этому особого значения.
Чжун Лай же прекрасно понимал: этой ночью ни одного из здешних больных разбудить не удастся при всём желании.
Четвёртый пункт официальных правил больницы гласил:
«Палата 307 относится к палатам интенсивного наблюдения. Регулярно проверяйте подачу кислорода и показатели мониторов, по мере необходимости меняйте тёплую воду; соблюдайте предельную осторожность и плавность движений».
На листке же Гу Сяосюй к этому правилу была сделана приписка:
«Палата 307 осматривается в обычном порядке. Кровать у окна в глубине палаты пустует годами, там быстро скапливается пыль — обращайте внимание, следите за чистотой».
Поскольку пациент в палате был всего один, разделительные шторы между койками оставались раздвинуты, а Гу Сяосюй зажгла лишь неяркий ночник.
Стоя в дверном проёме, Чжун Лай толком не мог разглядеть кровать у дальнего окна, но и никакого дискомфорта пока не ощущал.
Он уже раздумывал, не поговорить ли с Гу Сяосюй начистоту, как вдруг бросил взгляд на экран и замер: зрители словно с цепи сорвались, начав лихорадочно строчить комментарии:
— Даосский наставник пришёл!
— Даосский наставник здесь!
— Стример, стример, скорее глянь! Даосский наставник пришёл!
— Этот парень вечно в экран не смотрит!
— Стример, обрати на нас внимание, даосский наставник пришёл!
Глаза Чжун Лая слегка расширились. Он мгновенно обернулся к выходу на лестницу и к лифтам, однако там стояла мёртвая тишина и никто приближаться не собирался.
В полном недоумении он вновь опустил взгляд на телефон: комментарии продолжали сыпаться сплошной стеной.
— Да нет же, не снаружи!
— Стример, ты хоть на комментарии поглядывай!
— На трансляции! На трансляции! Он прямо здесь!
— Наставник, не пишите обычные комментарии, закиньте донат с подарком — там цветной текст на весь экран, стример сразу увидит!
— Да-да, цветной текст на общем экране, стример потом деньги вернёт ( )
— Кстати, а чего вы в личные сообщения не пошли, зачем на трансляции встречаться?
Буквально через пару секунд по экрану действительно пронеслась яркая полноэкранная анимация дорогого подарка, а следом всплыл броский разноцветный комментарий — с увеличенным жирным шрифтом, застывший поверх всего чата на долгое время.
— Цэнь Фэйюнь: Инь-ци очень сильна, держись подальше.
Не успел Чжун Лай осмыслить цветное послание, как следом прилетело второе:
— Цэнь Фэйюнь: Почему в Вичате сообщения не отправляются?
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37802/4770211
Готово:
