Чжоу Инь озадаченно спросила: — Кто она?
Занятый неподалёку Чжао Чжихань проследил за её взглядом и ответил: — Она-то? Профессор Линь.
— Профессор Линь? В какой области она профессор?
Уже погружённый в работу Чжао Чжихань, услышав вопрос Чжоу Инь, с любопытством поднял на неё взгляд.
— Что такое? Капитан Чжоу заинтересовалась?
— Ничуть. Просто хочу помешать посторонним лицам разрушить место преступления.
Уголки губ Чжао Чжиханя чуть приподнялись, и, продолжая возиться с делом, он произнёс: — Она тебе не какой-нибудь посторонний человек. Её зовут Линь Бэйи, она профессор криминальной психологии. Раньше начальник Чжан уже привлекал её к работе, а теперь она, похоже, наш штатный консультант.
Чжоу Инь слегка кивнула.
Её взгляд всё ещё был прикован к первому этажу: заметив, как пальцы Линь Бэйи безошибочно легли на место разрыва на юбке погибшей девушки, она едва заметно повела бровями — наблюдательность и впрямь неплохая.
Словно почувствовав это, Линь Бэйи внезапно подняла голову, и их взгляды столкнулись в ночном воздухе. Чжоу Инь приподняла брови, из её горла вырвался лёгкий смешок, а когда она отвернулась, уголки её губ уже изогнулись в колючей усмешке.
Закончив осмотр тела, Линь Бэйи в туфлях на высоких каблуках поднялась на крышу; стук металлических набоек о бетон казался особенно резким на пустой площадке. Чжоу Инь как раз присела на корточки рядом со следами ног, чтобы сделать снимки, и в поле её зрения попала эта холодная, отрешённая фигура, остановившаяся неподалёку.
Её прямые чёрные волосы были аккуратно собраны на затылке, а очки в металлической оправе придавали ей строгий и собранный вид.
Линь Бэйи проследила за пытливым взглядом Чжоу Инь и увидела, что обычно мягкие крупные локоны этой женщины сейчас высоко забраны в хвост. Правильное овальное лицо с чёткими чертами выдавало в ней лёгкую агрессивность, нетипичную для большинства женщин. Держа в руках фотоаппарат, она косилась на неё своими яркими, выразительными глазами, полными плутовства и проницательности.
Линь Бэйи слегка кивнула в знак приветствия, а затем, переводя взгляд на череду аккуратных и ровных следов, неторопливо шагнула вперёд, обошла Чжоу Инь и двинулась вдоль цепочки отпечатков прямо к стене.
— Что профессор Линь думает об этом? — в её голосе сквозила нарочитая беспечность.
Чжоу Инь уставилась на тонкие высокие каблуки Линь Бэйи, чей резкий цокот по бетону казался совершенно неуместным в этой тускло освещённой обстановке, где скрещивались лучи фонарей.
— Самоубийство, — голос Линь Бэйи прозвучал холодно и безапелляционно, как падающие на нефритовое блюдо ледяные бусины, коротко и без малейшего простора для сомнений.
— О? С чего бы это?
Чжоу Инь подавила нарастающее раздражение и покрутила в руке фотоаппарат.
— Следы ровные и одиночные, отпечатки ладоней на парапете совпадают с пальцами девушки, а следы от ударов ногами на стене соответствуют носкам её обуви, — скользнув взглядом по стене, Линь Бэйи заговорила бесстрастно, словно зачитывала отчёт.
— Ха, — Чжоу Инь презрительно усмехнулась.
— Выводы профессора Линь не слишком ли поспешны?
Она присела на корточки и в перчатке указала пальцем на этот ряд следов.
— Ваш вывод о самоубийстве, профессор Линь, основан на трёх доказательствах: единственности следов, совпадении отпечатков ладоней и совпадении следов от ударов ногами.
Чжоу Инь поднялась на ноги и сунула только что сделанный снимок прямо перед лицом Линь Бэйи.
— Но ширина шага в этих следах составляет пятьдесят сантиметров, при росте девушки в сто шестьдесят сантиметров её нормальная длина шага должна быть около сорок пяти сантиметров — разве что её в тот момент тащили за руки, заставляя податься корпусом вперёд. К тому же эти следы у носка мельче, чем у пятки: центр тяжести при приземлении смещён влево, но на обуви девушки каблук изношен справа сильнее, чем слева. Только если она перед падением с крыши внезапно не сменила манеру ходьбы.
Линь Бэйи помрачнела и молча продолжала смотреть на Чжоу Инь.
— И что касается упомянутых вами отпечатков ладоней: неужели вы не заметили следов повторного надавливания по краям? Это совсем не похоже на то, что остаётся от единичного карабканья.
Чжоу Инь придирчиво разглядывала Линь Бэйи, словно пытаясь насквозь прорезать этого человека через мельчайшие детали.
Встретив её взгляд, Линь Бэйи едва заметно улыбнулась уголками губ.
— У капитана Чжоу отличная наблюдательность.
Чжоу Инь в упор смотрела на Линь Бэйи, и в её глазах читался игривый вызов.
— Здесь основание ладони напряжено, а кончики пальцев растопырены наружу — это классический след вынужденной опоры. Если сопоставить это с волокнами в ногтях девушки, которые принадлежат вовсе не ткани её школьной формы, куда вероятнее, что это была инстинктивная реакция на то, что её толкали.
Чжоу Инь подняла голову и в упор посмотрела на стоящую перед ней холодную женщину, а насмешливый блеск в её глазах сменился острой решимостью: — Так значит, когда вы только что сказали самоубийство, это была намеренная проверка?
Линь Бэйи повернулась к краю крыши, глядя вниз, и её голос прозвучал холодно: — Я ждала, пока капитан Чжоу обнаружит подозрительные детали. В конце концов, глаза оперативника уголовного розыска не должны застилать слова о самоубийстве.
Чжоу Инь приподняла брови, в её глазах полыхнул гнев. Она резко шагнула вперёд — расстояние между ними сократилось настолько, что можно было почувствовать исходящий от Линь Бэйи запах кедра вперемешку с едва уловимым ароматом дезинфицирующего средства, каким обычно пахнет от тех, кто годами возится с судебными архивами.
— Профессор Линь пытается учить меня расследовать дела? Или что-то скрывает?
Линь Бэйи бросила на неё косой взгляд, и глаза её были холодными, как лёд: — Я просто констатирую факты. Вместо того чтобы зацикливаться на моих догадках, капитану Чжоу стоило бы обратить внимание на тех двоих.
Говоря это, Линь Бэйи перевела взгляд вниз на родителей девушки, которые горько и безутешно рыдали.
Чжоу Инь прищурилась: те двое плакали так надрывно, что смотреть на них было больно.
Она озадаченно повернулась к Линь Бэйи, заметив, что та сохраняет совершенно невозмутимый вид, и, сдерживая злость, недоверчиво спросила:
— И что здесь не так?
С губ сорвался холодный ответ: — Обычно искреннее горе звучит надрывно, звук рождается за счет работы грудной клетки, вырывается из горла, а на лице отражается подлинное страдание. Но посмотрите на эту женщину.
Линь Бэйи указала взглядом на родителей погибшей.
— Её тело слишком сильно раскачивается вперед и назад, налицо явное брюшное дыхание — она будто просто изображает скорбь. А этот мужчина? Вы видите его руки?
Чжоу Инь вгляделась и заметила, что мужчина сейчас закрыл лицо руками, а его ладони едва заметно дрожат.
— Частота дрожания его рук ненормальна. С точки зрения физиологии страх сильнее всего стимулирует симпатическую нервную систему вызывать реакцию бей или беги. Такое состояние сильного напряжения само по себе провоцирует мелкие и быстрые сокращения мышечных волокон, и эта дрожь носит высокочастотный и низкоамплитудный характер.
Линь Бэйи продолжила: — То есть это быстрая и мелкая мелкая дрожь. А горе — нет. Горе само по себе служит мощнейшим физиологическим и психологическим стрессором, оно тоже активирует симпатическую нервную систему и высвобождает гормоны стресса; если боль слишком сильна, мышцы из-за усталости и нехватки энергии не могут сохранять стабильность, порождая непроизвольные подёргивания и спазмы. Но у него не так. Его дрожь слишком ритмична.
Выслушав этот ряд профессиональных терминов и объяснение Линь Бэйи, Чжоу Инь присмотрелась повнимательнее и убедилась, что всё обстоит именно так: руки отца погибшей дрожали мелко, но быстро, а на лице даже проступил пот.
— А у профессора Линь неплохой багаж знаний.
Она отвела взгляд, и колючки в её тоне сменились налётом признания.
Линь Бэйи ничего не ответила, лишь опустила глаза куда-то под ноги: только что в мелькании уличных фонарей на мгновение сверкнула ослепительная вспышка. Она медленно шагнула туда, присела на корточки и заметила в углу наполовину раздавленную пуговицу. Это была деталь вовсе не от школьной формы, а изделие из материала, похожего на лимитированную коллекцию какого-то люксового бренда.
Чжоу Инь тут же последовала за ней и, увидев вещь, явно не принадлежавшую школьнице, мгновенно вскинула фотоаппарат — звук затвора прозвучал в ночном ветру особенно отчётливо. Повернув голову, она столкнулась взглядом с глазами Линь Бэйи, смотревшими на неё из-за стёкол очков. В этом взгляде уже не было прежней отчуждённости, зато проступал исследовательский интерес, будто та изучала занятный вещественное доказательство.
Чжоу Инь изогнула губы в улыбке, вскинула камеру и сделала холостой щелчок в её сторону.
Убывающая луна скрылась за облаками, ночь стала ещё темнее, а слабый лунный свет казался совсем тусклым в отсветах мигающих огней. Ветер на крыше гнал клубы пыли. Когда Линь Бэйи повернулась, чтобы спуститься вниз, стук металлических набоек её туфель выдавал некоторую рассеянность — человеческие сердца всегда были куда сложнее для расшифровки, чем любые улики. Плач родителей девочки, лица чиновников, холодный и пронзительный взгляд Чжоу Инь… всё это крутилось у неё в голове.
Этот лунный свет, пробиваясь сквозь тучи, не мог осветить ни тело погибшей девушки, ни тех людей, каждый из которых замышлял что-то своё.
Линь Бэйи помрачнела и покинула крышу. Она умела по микромимике и движениям угадывать чужие мысли и психологическое состояние, но человеческая душа переменчива и непостижима — взять хотя бы теперешние помыслы родителей девочки и чиновников, стоявших внизу.
— Носите туфли на каблуках в рабочее время, не боитесь упасть?
Сзади раздался голос Чжоу Инь, в котором невозможно было расслышать эмоций. Линь Бэйи слегка замедлила шаг, но не успела обернуться, как её нога вдруг скользнула, и тело неуправляемо подалось вперёд. Ожидаемой поддержки не последовало — она упёрлась руками в стену, выравнивая равновесие, а когда оглянулась, то встретилась лицом к лицу с нахмуренными бровями Чжоу Инь.
— Капитан Чжоу, не знаю, обратили ли вы внимание, но на левом запястье этой девушки есть старые шрамы от порезов. Похоже, раньше она пыталась покончить с собой больше одного раза.
Линь Бэйи намеренно понизила голос: это она обнаружила во время недавнего осмотра тела и никому другому ещё не говорила.
— Я...
Чжоу Инь уже собиралась ответить, как вдруг завибрировал телефон. Бросив взгляд на экран — старайтесь оформить всё как самоубийство и закрыть дело как можно быстрее, — она ещё сильнее нахмурилась и издала тихое фырканье. Линь Бэйи проследила за её взглядом вниз: начальник Чжан озирался по сторонам, пряча глаза.
Когда она снова обернулась, фигура в белой рубашке уже исчезла в лестничном пролёте.
И их с Линь Бэйи выводы, сделанные на основе улик на месте преступления или психологического портрета, указывали на убийство, однако теперь начальник принуждал её замять дело. Это поневоле заставляло Чжоу Инь предаваться лишним размышлениям.
Спустившись вниз и оглядевшись, она уже не застала Линь Бэйи — та ушла.
Чжоу Инь намеренно проигнорировала настойчивые знаки, которые подавал начальник Чжан, и принялась за работу по ликвидации последствий.
Два дня спустя, на совещании по разбору дела в прокуренной переговорной, Чжоу Инь смотрела на фотографии с места происшествия на проекционном экране, легко постукивая пальцами по краю стола.
Линь Бэйи сидела в самом углу; чёрный деловой костюм подчёркивал безупречную линию её плеч, а в глубоком вырезе воротника под светом ламп дневного света едва заметно мерцала крошечная чёрная родинка на ключице.
Мужчины-полицейские то и дело украдкой косились в её сторону, она же, казалось, ничего не замечала, выводя что-то в блокноте — звук царапающего бумагу кончика ручки звучал особенно отчётливо.
— Высказывайтесь, — голос Чжоу Инь разорвал шум, неся в себе привычное давящее напряжение допроса.
Чжао Чжихань раскрыл блокнот: — Погибшая Ян Нань, ученица по обмену. Успеваемость отличная, хорошенькая, вокруг всегда вилось полно парней. Учителя говорят, что никакой травли не замечали, только отмечают, что в последнее время она стала немногословной.
— Я беседовал с её родителями, — подключился сидевший рядом красивый молодой полицейский. — За последние полгода они не заметили в ней каких-то кардинальных перемен. Просто обратили внимание, что она стала говорить всё меньше, но значения не придали — подумали, что раз она попала в новую обстановку, то просто адаптируется, и не стали углубляться.
http://bllate.org/book/37779/4725265
Готово:
