Лань Тин поднял вилку и вонзил её в ком зелёной мозаики. На ощупь она оказалась мягкой, но при попытке тщательно её разорвать тянулись едва заметные волокнистые нити — ощущение было весьма странным.
Отрезав себе порцию еды, Лань Тин по-прежнему не видел, что именно собирается съесть; по сравнению с огромной мозаичной массой это был всего лишь маленький кусочек.
Цзян Мяомяо во время еды не выдержала и издала рвотный звуковой позыв, однако скорость, с которой она поглощала пищу, от этого не снизилась, и объём мозаики перед ней продолжал уменьшаться.
Лань Тин больше не колеблясь приступил к трапезе.
Стоило пище оказаться во рту, как вкусовые рецепторы взорвались от предельно кислых и вяжущих вкусов. Сделав пару жующих движений, он прямо так всё и проглотил. Глотать оказалось просто: скользкая еда напрямую проскользнула по пищеводу прямо в желудок.
В горле внезапно возникло ощущение першения, словно организм тоже сопротивлялся подобному инородному телу, и Лань Тин невольно тоже издал сухой рвотный звук.
Линь Шишэн же, напротив, ел очень быстро, и благодаря такой скорости его тошнило куда меньше, чем остальных. Наевшись, он откинулся на спинку стула и погладил себя по животу.
После этого он повернулся к Лань Тину и произвел реплику:
— На самом деле, я считаю, что закрывающая еду мозаика — это даже неплохо.
Лань Тин опешил и спроил:
— Почему ты так говоришь?
Линь Шишэн пояснил:
— Мы впервые увидели мозаику на четвёртый день пребывания в этой усадьбе. В тот день погиб один из наших товарищей, погиб жутко: голова исчезла, осталось только тело. Когда мы его обнаружили, всё, что было выше шеи, покрывала мозаика, так что мы даже не смогли разглядеть его раны.
— Ну а следом появилась еда. В первый день еда была отменной: жареная индейка, красное вино, паста с сыром. Но с каждым днём становилось всё хуже и хуже, и на пятый день на наших тарелках появилась мозаика, а вкус еды сделался таким, что терпеть и проглатывать это стало просто невозможно.
— К тому же с того самого дня мои вкусовые рецепторы перестали различать, что именно я запихиваю себе в рот. Поэтому я думаю, что мозаика приносит нам пользу. Разве в играх не существует механизма защиты новичков? Возможно, это привилегия копии для новичков, чтобы избавить тебя от необходимости слишком прямо сталкиваться со столь отвратительными и ужасающими вещами.
Лань Тин прополоскал рот чистой водой и, полностью подавив тошноту, задал Линь Шишэну несколько накопившихся вопросов.
— Кто готовит для нас завтраки и ужины? Есть ли здесь кто-то ещё, кроме нас?
Чжоу У тоже присоединился к их беседе, на его тарелке оставалось больше всего еды среди всех четверых:
— Еда появляется внезапно. Независимо от того, ест её кто-нибудь или нет, в назначенный час она исчезает сама собой.
Позавтракав, они прошли в боковую гостиную и расположились на диване для отдыха. Чжоу У вытащил из кармана одежды несколько белых прямоугольных карт и положил их на стол:
— Это улики, которые нам удалось собрать на данный момент, можешь взглянуть.
Лань Тин заметил, что на каждой карте имелась строка текста. В стихи они не складывались, но были слабо связаны между собой, и надписи на картах должны были подсказать ему путь к следующей карте.
Лань Тин вытянул одну из карточек — на ней не было никаких подсказок или предшествующих намёков, судя по всему, это была самая первая.
Отец и мать перестали позволять мне повсюду бегать. Я подслушал, как доктор говорил, что моё состояние здоровья отвратительно. Меня заперли в комнате, здесь так душно и скучно, я скучаю по сливочной рыбе, которую готовит Силиша, мне хочется съесть чего-нибудь с ярко выраженным вкусом. Тон напоминал детски наивный.
Затем шла вторая карточка, соответствующая кухарке Силише.
Проклятая Эмма, и чем это она в последнее время вечно занимается, только устраивает в кухне кавардак! Если так пойдет и дальше, я обязательно доложу обо всем главному управляющему Кесу и выгоню эту некомпетентную служанку!
Лань Тин расположил эти текстовые карты в порядке языковых подсказок — от первой до шестой.
Порядок этих шести карт как раз совпадает с последовательностью смертей тех шестерых, а портреты на картинах маслом соответствуют указанным на картах личностям, — Линь Шишэн указал на первую карту.
Первый персонаж на картине маслом — это молодой господин усадьбы Констан, что как раз соответствует тому, что погибший первым подобрал именно карту молодого господина. Ты обратил внимание, что маленький господин на картине выглядит несколько странно? Всё потому, что это лицо принадлежит нашему погибшему товарищу.
Лань Тин внезапно вспомнил то, что до сих пор упускал из виду: если не считать встречи взглядами глаза в глаза, лица изображённых на полотнах людей совершенно не гармонировали с их одеждой и причёсками.
У ребёнка обнаружилось зрелое лошадиное лицо.
Пышная кухарка носила лицо бородатого мужчины.
А у садовника с мощным телосложением красовалось на редкость прелестное от природы личико.
Погибшие игроки возрождались в копии в ином игровом обличье, и от этого становилось не по себе.
Чжоу У по очереди пересчитал карты на столе:
На текущий момент появились карты следующих личностей: молодой господин, кухарка, служанка, виконт Констан, домашний учитель и садовник. Из тех, кого упоминали, у нас пока нет карт с цитатами только для троих: госпожи Констан, управляющего и художника.
Трое…
Если карта с цитатами появляется лишь тогда, когда игрок умирает, то в таком случае как раз останется ровно один человек без таковой карты, и выживший в самом конце окажется победителем.
Лань Тин на мгновение замер и подсознательно перевёл взгляд на Чжоу У: не мудрено, что у того было хмурое лицо с самого момента, когда он увидел его воскресшим из мёртвых.
То, что он сам избежал зова жнеца, означало возрастание вероятности гибели остальных троих.
А те прежние люди… как они погибли?
Вспомнив обстоятельства смерти их прежних товарищей, Цзян Мяомяо побледнела:
Первый умер от болезни. У него поднялась температура, мы перепробовали множество способов, чтобы сбить жар, но так и не смогли его спасти.
Второй оказался заперт на кухне и заживо сгорел. Третий сорвался с лестницы и разбился, а четвёртый…
Цзян Мяомяо умолкла.
Лань Тин закончил за неё:
Лишился головы.
Смерти пятого и шестого связаны между собой. У них возник конфликт, шестой ударил пятого, а тот мужчина был физически слаб, упал на пол и больше уже не поднялся, — продолжила Цзян Мяомяо.
Мы все считаем, что шестой умер от сердечного приступа. Перед смертью он вечно твердил, что пятый явился за ним; даже когда мы его обнаружили, его глаза были широко раскрыты, а на лице застыл ужас, когда он уставился в потолок.
http://bllate.org/book/37774/4724544
Готово:
