Ши Личэнь прикрыл глаза, погружаясь в раздумья, и лениво отозвался.
С момента проведения Пира Лумин прошло уже дней семь или восемь, и направленные в различные области и округа с инспекцией наместники как раз возвращались в Цзинду, а его стол был завален поданными ими докладами.
Также предстояло упорядочить списки с доказательствами преступлений клана Линь и связанных с ними чиновников: кого-то предстояло казнить, кого-то разжаловать, а кого-то сместить с должностей. Всё это загружало его до головной боли.
На самом деле изначально он хотел оставить клан Линь в покое и постепенно выкорчевывать его корни, но, обдумав всё как следует еще раз, решил, что в этом нет никакой необходимости.
Знатные кланы и влиятельные семьи еще не развились настолько, чтобы оказывать влияние на императорскую власть, да и их связи с при дворе не были столь глубокими и неразрывными.
Полное истребление клана Линь, стоявшего во главе знатных семей, послужило бы достаточным устрашением для остальных.
Как говорится, в чересчур чистой воде рыбы не водится: на какие-то вещи можно закрыть глаза, а на какие-то — нет.
Если даже такой преданный и прямой чиновник, как Цзинчжаоинь, после получения столичной должности погряз в коррупции вместе с кланом Линь, то как можно было гарантировать, что другие чиновники вечно будут оставаться честными?
Палату инспекции следовало создать как можно раньше — только так можно было держать этих чиновников под неусыпным контролем.
……Вэй Хэнъи.
Он внезапно вспомнил об этом человеке.
Впрочем, этого всё равно было недостаточно.
Талантов катастрофически не хватало, из-за чего Ши Личэнь был готов перенести Весенний экзамен на следующий месяц. Однако кандидаты, сдавшие осенние экзамены в различных уголках государства Юэшан, вряд ли успели бы вовремя прибыть в столицу, так что с этим делом действительно нельзя было спешить.
Вспомнив кое о чем, он глухим голосом спросил: — Сколько дней осталось до прибытия Маркиза, Защищающего Государство, в Цзинду?
Его Величество заговорил столь внезапно, что Лэ Фуань на мгновение растерялся, но, подсчитав в уме, ответил: — Примерно через пять дней. Желаете ли вы, Его Величество, встретить его лично?
Ши Личэнь усмехнулся: — Достаточно будет взглянуть с городской стены. А встречать у ворот отправь Му Цыцю — они с отцом долго не виделись, наверняка соскучились друг по другу.
Лэ Фуань подобострастно польстил: — Всё же мысли Его Величества преисполнены мудрости и рассудительности.
*
Ночь висела над землей в обрамлении серпа луны.
Во внутренних покоях Императорского дворца евнухи и служанки во Дворце Цзычэнь сновать туда-сюда в строгом порядке: они меняли на мягком ложе дракона перину на более подходящую, зажигали привычные для Его Величества успокаивающие благовония и устилали пространство вокруг ложа пушистыми ковриками.
Погода с каждым днем становилась всё холоднее, а Его Величество порой любил ходить босиком, поэтому Лэ Фуань, разумеется, должен был предусмотреть мельчайшие детали.
Едва отчитав засуетившуюся и неловкую юную служанку, Лэ Фуань услышал доклад главного евнуха у дверей: — Евнух Фу, маленького питомца привели.
— Мм.
Не давая никаких дополнительных указаний, Лэ Фуань велел ожидать снаружи. Все положенные дворцовые правила этому заложнику из Нань Цзинь уже объяснили в последние дни, а вот как именно его разместить — предстояло решить самому Его Величеству.
Только он об этом подумал,
как услышал, что стоящие за дверью евнухи и служанки опустились на колени и принялись приветствовать императора. Лэ Фуань тут же натянул на лицо улыбку, семенящей походкой выбежал навстречу и, согнувшись в поклоне, услужливо закрутился возле Ши Личэня.
Заметив, что Его Величество одет лишь в тонкие алые ночные одежды, а на плечах у него наброшено повседневное платье, которое совершенно не грело, он принялся театрально причитать: — Ох, горькая моя доля, о Его Величество! Прошу, скорее входите в дворец, нельзя же так пренебрегать драгоценным здоровьем!
Закончив причитать, Лэ Фуань заметил, что длинные волосы Его Величества все еще были влажными и с них капала вода. Он яростно зыркнул на стоявшего рядом юного евнуха: — Слепые твои очи! Разве не видел, что у Его Величества волосы еще не высохли?!
Получивший нагоняй евнух рухнул на колени и принялся ожесточенно бить лбом о пол, моля о прощении, но Ши Личэнь лишь пренебрежительно махнул рукой: — Довольно, я сам не захотел их высушивать.
Лэ Фуань, впрочем, прекрасно понимал истинное положение дел, но все же прикрикнул на евнуха: — Его Величество милосерден и на сей раз прощает тебя, убирайся с глаз долой!
Избежавший гибели евнух впопыхах пробормотал слова благодарности и попятился назад.
Перед тем как войти во дворец, Ши Личэнь невольно бросил взгляд по сторонам. Его взор упал на стоявшую неподалеку фигуру, шаги замедлились, а брови с любопытством приподнялись.
Лэ Фуань проследил за взглядом императора и с улыбкой пояснил: — Его Величество, это тот самый малый питомец, о коем вы изволили просить. Всё необходимое уже приготовлено, только вот... — он замялся и добавил: — Старый слуга не знает, где во Дворце Цзычэнь будет уместно устроить ему ночлег.
Хотя его назвали маленьким питомцем, он все же был крепким и сильным мужчиной.
Если устроить ему лежанку для животных, то ей непременно потребуется быть просторной, а выглядеть подобное в покоях будет неприглядно и оскорбит взор Его Величества. Положить его на маленькую тахту — значит проявить неуважение к императорскому величию.
……
В этот момент Ши Личэнь и Пэй Юйцзин встретились взглядами. Услышав слова Лэ Фуаня, Ши Личэнь медленно изогнул губы в улыбке, а его тон прозвучал легкомысленно: — Моему питомцу не нужно спать на тахте.
Голос его звучал неторопливо, как раз так, чтобы Пэй Юйцзин мог расслышать каждое слово. Пэй Юйцзин молча глядел на юного императора государства Юэшан, а в глубине его глаз залегла тяжелая тьма.
Ши Личэнь указал пальцем в пустоту, направляя его на ступени-трап у ложа дракона: — Пусть спит там.
На сей раз пришла очередь Лэ Фуаня выразить недовольство. Он гневно зыркнул на Пэй Юйцзин, однако был вынужден поманить слуг, чтобы те застелили ступени мягким ковром.
Прежде на этих ступенях дозволялось спать только ему самому. Правда, год назад, после восшествия Его Величества на престол, ему это запретили, выделив под ночной дозор соседнюю каморку.
Но он по-прежнему больше любил спать у ступней драконьего ложа, чтобы иметь возможность мгновенно услышать малейшее движение Его Величества или его зов.
Отдав распоряжение, император вошел во дворец. Пэй Юйцзин тоже последовал за ним.
Лэ Фуань не стал его останавливать, лишь неприятно и тихо процедил предупреждение: — Иметь честь спать у подножия ложа дракона — великая милость для тебя, так не будь же неблагодарным глупцом. Прежде это дозволялось лишь этому старому слуге, с чего бы вдруг такая честь выпала тупице вроде тебя?
— Не беспокойтесь, евнух. — Пэй Юйцзин с глубокой улыбкой вгляделся в Лэ Фуаня, делая особый акцент на каждом слове: — Уж я-то позабочусь о Его Величестве наилучшим образом.
Не дожидаясь ответа Лэ Фуаня, он шагнул внутрь дворца.
Лэ Фуань опомнился и хлопнул себя по бедру.
Совсем распоясался!
Этот негодяй смеет еще и угрожать!
……
Вскоре после того, как они вошли во Дворец Цзычэнь,
служанка как раз подошла с подносом, на котором лежало полотенце. Лэ Фуань уже собирался взять его сам, как вдруг Его Величество остановил его властным окриком: — Постои. — Ши Личэнь указал на Пэй Юйцзина: — Пусть он сделает.
— […]
Лэ Фуань скрепя сердце отступил в сторону.
Взяв полотенце, Пэй Юйцзин подошел к Ши Личэню и опустил взгляд на прядь волос, завернутую в белейшую ткань — чернильно-черные, струящиеся мягким блеском, о которых заботились с поистине изысканным усердием.
Прямо как сам юный император: изнеженный и хрупкий.
Во дворце царила тишина, и Ши Личэнь небрежным тоном обронил: — Ну как, зажили твои раны за эти дни?
Услышав это, выражение лица Пэй Юйцзина на мгновение омрачилось тенью мрачного гнева, которую он тут же поспешил скрыть.
С момента его прибытия во дворец прошло уже дней восемь или девять. Рана от стрелы на его плече была не слишком глубокой, да и лекари вовремя оказали ему помощь, так что она уже затянулась корочкой и не мешала движениям — восстанавливался он вполне успешно.
Однако легкой его жизнь в эти дни назвать было нельзя: старый евнух поселил его в заброшенных покоях рядом со Зверинцем, кормил то сырой рыбой, то кусками сырого мяса, совершенно не глядя на него как на человека.
Да вдобавок каждый день приказывал кому-нибудь тренировать его, точно дикую полосатую белолобую кошку из того же Зверинца, приучая балансировать на огромном шаре.
Пэй Юйцзин зачерпнул влажные волосы императора полотенцем и, не меняя бесстрастного выражения лица, скользнул взглядом по открытой белоснежной шее правителя. В его глазах промелькнул зловещий, зловеще-холодный блеск: — Благодарю Его Величество за заботу, Цзин уже полностью здоров.
Однако император внезапно переменился в лице и холодно бросил: — Кто разрешил тебе выздороветь?
Пэй Юйцзин замер. Он просчитывал множество возможных реакций со стороны юного императора, но никак не ожидал подобной.
Лэ Фуань, отличавшийся сообразительностью, тут же подскочил, вырвал полотенце у него из рук и приказал двум маленьким евнухам прижать Пэй Юйцзина за плечи, заставив того опуститься на колени у ног Ши Личэня.
В руке Ши Личэня лежал кинжал, инкрустированный ярко-красными драгоценными камнями. Его острое лезвие холодно блестело, отражая равнодушный и долгий взгляд императора, который с довольным видом окинул взглядом оружие, а затем перевел его на стоявшего рядом Пэй Юйцзина.
Злоба в глазах Его Величества была столь же леденящей, сколь и острие кинжала, и рука Ши Личэня, сжимавшая рукоять, даже слегка подражала.
Каждая пора его тела кричала.
Убей его! Убей его!
Убей главного героя!!
Приступ яростной жажды убийства мгновенно активировал Систему.
Звуки тревоги Системы следовали один за другим: — Внимание, первое предупреждение! Внимание, второе предупреждение! Внимание, третье предупреждение! Применяется наказание первого уровня!!
Легкий разряд электрического тока прошел по всему телу, заставляя кожу Ши Личэня покрыться мурашками от резкой боли.
Впрочем, эта незначительная вспышка боли лишь сильнее разожгла возбуждение в его глазах. Нацелив острие кинжала прямо в сердце главного героя, он вдруг резко дернулся, и, крутанув запястье, вонзил клинок ему в бедро.
Кинжал вошел в плоть, и Пэй Юйцзин уже не смог сдерживать маску безразличия — его лицо помрачнело, а взгляд впился в Ши Личэня.
Однако он заметил проблеск безумия в чертах Ши Личэня. И лишь когда на месте ранения, пробитой кинжалом, расплылось огромное кровавое пятно, на прекрасном и ярком лице императора проступила улыбка глубокого удовлетворения.
Практически в тот же миг Пэй Юйцзин осознал.
Юный император действительно хочет убить его.
По-настоящему.
……
Поскольку Ши Личэнь не спешил убирать руку, Система усилила наказание. Из-за прошедшего по телу тока пальцы, сжимавшие кинжал, дрогнули и на секунду свело судорогой.
Лезвие провернулось в ране, и крови хлынуло еще больше. Челюсти Пэй Юйцзина сжались до боли, а потеря крови сделала его лицо мертвенно-бледным.
Он заговорил, и голос его звучал низко и хрипло: — Неужели Его Величество жаждет жизни Цзина?
Говоря это, он качнулся, словно больше не в силах стоять на коленях, являя собой картину тяжелого ранения и крайнего изнеможения.
……потому что он понял: юному императору нравился вид его страданий.
И действительно, эта сцена безмерно позабавила обезумевшего правителя, чья улыбка на мгновение стала самой искренней.
— Что ты, я ведь так дорожу тобой, — неторопливо произнес Ши Личэнь, одновременно с этим вытаскивая кинжал. Он с редким наслаждением прислушивался к сдавленным стонам, которые Пэй Юйцзин издавал, превозмогая боль.
Как же это красиво.
Свирепый зверь, вынужденный спрятать клыки и покорно сносить любые издевательства, стискивая зубы до вздувшихся вен на шее и выдавливая из себя натянутую улыбку.
Этот жалкий и несчастный вид.
Смотреть на него было куда приятнее.
А если бы он еще и околел вот так — стало бы и вовсе любо-дорого глядеть.
Ши Личэнь остался крайне доволен своим творением.
Если подумать, какой-то личной вражды между ним и главным героем пока еще не было.
Куда сильнее он ненавидел ту Систему, что скрывалась за его спиной и пыталась манифестировать каждым его движением.
Неужели она думала, что грубой силой сможет заставить его подчиниться и испытать страх?
Ши Личэнь протянул руку в сторону, и Лэ Фуань тут же поднес кусок шелковой ткани. Он мягко и аккуратно вытер окровавленный кинжал, а затем с лучезарной улыбкой поинтересовался у Пэй Юйцзина: — Ну как, всё еще болит?
Пэй Юйцзин с бледным и изнуренным видом выдавил из себя улыбку: — Ни капли.
— Хлоп. — Лицо императора мгновенно заледенело, и он отвесил Пэй Юйцзину звонкую пощечину: — Не смей улыбаться.
Стоило тому улыбнуться, как вид его сразу переставал быть красивым.
Столь изменчивый нрав императора чуть было не заставил Пэй Юйцзина сорваться и уронить лицо. Корни его зубов отчаянно зачесались от злости — ему до безумия хотелось впиться зубами в нежную шею юного императора и перекрыть тому дыхание раз и навсегда.
http://bllate.org/book/37769/4723847
Готово:
