Нынешний Бессмертный Лекарь господин Лю размышлял: «Падать на колени и всё прочее — это ещё куда ни шло, но почему, когда люди так кричат, это звучит так неестественно? Похоже, хорошему гражданину, выросшему в современности, никак не удается просто так взять и принять обращение "хозяин"...»
Затем он вспомнил Лю Чэнъу, который с его молчаливого согласия неизменно звал его хозяином...
Лю Юнъянь:
— ......Мм?
Это произошло ещё очень много нескорых дней спустя.
С тех пор как он однажды случайно заглянул в коллекцию запретных книг молодого господина Хуай, помимо более глубокого понимания (беспутного нрава) этого бывшего советника, с которым они познакомились во время странствий, он также внезапно осознал, что их собственный Теневой Страж порой бывает до крайности, просто невыносимо стоек.
— Чэн У, а ты ведь и впрямь никогда не молишь о пощаде, —
— ...Хозяин? —
Задыхаясь, с затуманенным взором, Лю Чэнъу машинально выдохнул, и тут же увидел, как на лице его хозяина появилась лукавая, не предвещающая ничего хорошего улыбка.
— В такие моменты полагается говорить что-нибудь чувственное. Например, —
С этими словами он слегка тронул пальцем то, что было на груди:
— Здесь нельзя... —
Затем он с дразнящим видом провел ниже:
— Или же: там нельзя... —
Совершенно не удивившись, он заметил, как тот окоченел ещё сильнее. Подняв взгляд, чтобы посмотреть снова, он увидел, что всё лицо Лю Чэнъу залил густой румянец, и не удержался от насмешливого вопроса:
— Ну как? —
Лю Чэнъу растерялся, лишь отвернулся, не смея взглянуть на хозяина. Лю Юнъяню это показалось забавным, и он протянул руку, заставляя его повернуться обратно. Лю Чэнъу же подумал, что хозяин не дождался ответа и не намерен отступаться; его опущенные ресницы задрожали, и он наконец выдавил из себя осипшим, полным сомнений голосом:
— ...Х-хозяин, там нельзя... —
Лю Юнъянь на миг замер перед его сосредоточенным выражением лица, словно тот собрался умирать, а затем внезапно пришел в себя и зашелся в непрекращающемся смехе, будто его ткнули в самую точку смеха:
— Какое же место я тронул, что — нельзя?.. —
Неужели тот и вправду подумал, что он добивался лишь таких слов? Лю Юнъяня смешил его собственный простодушный Теневой Страж, и он никак не мог остановиться. Лю Чэнъу же побледнел, решив, что снова совершил ошибку, и его сердце холодным камнем ухнуло вниз.
Однако не успело оно долететь до самого дна, как его хозяин наконец нахохотался, легонько прикусил его губу, а затем принялся её облизывать, постепенно углубляя поцелуй, пока Теневой Страж вновь не порозовел от смущения и не издал из самого горла едва слышный стон, после чего он его отпустил.
— Хозяин... —
— Ладно, веди себя как знаешь, неужели я стану принуждать тебя к тому, что тебе в тягость? —
— ...Хозяин...... —
Лю Чэнъу перевел дыхание и медленно-медленно моргнул.
На самом деле вовсе не в тягость.
Если хозяин пожелает, он готов сделать для него всё что угодно.
Просто он неизменно глуп и не умеет угодить хозяину, не знает, как принести ему радость...
Лю Чэнъу поджал губы, собрался с духом и осторожно лизнул палец хозяина. Кончик его языка легко и быстро скользнул по коже, и на этот раз застыть неподвижно пришлось уже Лю Юнъяню.
— Боже мой, да ты же играешь с огнем! —
...Позже молодой господин Хуай легкомысленно посмеялся над Лю Юнъянем, обозвав его зверем.
Если не брать в расчет нарочитую вредность Лю Юнъяня, то как только Лю Чэнъу закончил разделывать дикого кролика, они вдвоем уселись под навесом у кухни и под шум дождя поужинали. Больше об опасности они не вспоминали, но Лю Юнъянь дал указания заранее, так что Лю Чэнъу, разумеется, вовремя выпил лекарство. К моменту отхода ко сну он уже был начеку: лег в постель и, бодрствуя, стал ждать, пока зелье начнет действовать.
Мягкое дерево, найденное специально для того, чтобы он не причинил себе вреда, с самого начала было зажато у него во рту. Накануне он по неосторожности побеспокоил хозяина, и теперь кто бы осмелился издать хоть звучок? В ту ночь, кроме бесконечного шума дождя за окном, не раздавалось ни единого звука, что позволило Лю Юнъяню прекрасно выспаться под дождевой аккомпанемент.
Этот весенний дождь лил целых три дня и лишь на четвёртый наконец прояснилось. Магнолии во дворе источали легкий аромат, смешанный со свежестью влаги. Пропитавшись сыростью за несколько дождливых дней, они стремительно выбросили нежно-зеленые молодые листочки, которые с удивительной быстротой густо покрыли все ветки.
Лю Юнъянь сидел в кабинете, собираясь растереть тушь. В дождливую погоду он терпеть не мог выходить из дома и потому запрещал Лю Чэнъу мочить ноги в лужах. В часы досуга он зазывал его в кабинет и учил распознавать лекарственные травы. Хоть сообразительность Лю Чэнъу была высока, перед лицом столь запутанных и мелких тонкостей врачебного дела он порой пасовал: то и дело ошибался при заучивании, в панике замолкал и ждал, пока Лю Юнъянь исправит его, чтобы затем с удвоенной осторожностью продолжить цитировать трактаты.
Подобные дни были покойными, но от долгого дождя неизбежно становилось тоскливо. Едва погода наконец улучшилась, Лю Юнъянь велел Лю Чэнъу вынести на солнце не запечатанные в аптеке травы, чтобы просушить от сырости, а сам выбрал брусок туши из Хуэйчжоу, чтобы скоротать время.
Когда Лю Чэнъу, разложив и просушив травы, вернулся в комнату, Лю Юнъянь как раз наливал воду в тушечницу. Раньше он всегда пользовался уже готовой тушью, а теперь прикидывал, сколько именно воды стоит добавить, и на какое-то время отвлекся, упустив из виду стоявшего на коленях и ожидавшего приказа Теневого Стража. Наконец, посчитав, что воды достаточно, он поднял взгляд и с удивлением заметил, что слегка опустивший голову человек попросту витает в облаках и даже не заметил, как он прекратил лить воду.
Лю Юнъяню стало любопытно: он же всего на миг потерял бдительность, с чего бы тому дойти до такого состояния полусонного забытья? Впрочем, погода стояла самая подходящая, и клонить ко сну было вполне естественно. В приподнятом настроении Лю Юнъянь мягким, доброжелательным голосом позвал его:
— Чэн У, иди сюда.
Его тон был ласковым, но бывшего телохранителя Юань, погруженного в собственные мысли, он напугал так, что тот мгновенно пришел в себя. Не смея медлить, Лю Чэнъу поспешно подполз на коленях туда, куда указал хозяин, но едва приблизился, как его запястье перехватили. В этот миг он даже боялся дышать — так и замер на коленях, ожидая кары.
Лю Юнъянь изначально хотел лишь проверить, насколько эффективным оказалось назначенное им лекарство, но стоило ему немного посидеть над пульсом, как он до смерти испугался того, что ощутил. Он даже выпрямился, усердно перепроверяя себя — не показалось ли ему?
Он ведь отчетливо помнил: в теле этого человека должен находиться лишь один-единственный вид яда. Однако сейчас всё обстояло иначе. Погрузившись в себя, Лю Юнъянь принялся тщательно распознавать симптомы и в конце концов различил поверх первоначального яда нечто совершенно иное.
Лю Юнъяня охватило горькое раскаяние. Хоть он и унаследовал знания и опыт прежнего владельца тела, до конца усвоить и сделать их своими он еще не успел. В тот день он поставил диагноз слишком опрометчиво и в дальнейшем даже не подумал перепроверить его. Но у любого лекарства есть побочный эффект, и при регулярном приеме этих отваров последствия были неизбежны.
Более того, Лю Юнъянь применил метод пяти вкусов в день, отчего с самого начала должно было приходиться невероятно тяжело. С первого дня прошло уже почти четыре, и за это время пагубное влияние лекарств наверняка зашло невесть куда. Просто до сей поры Лю Юнъяню не удавалось заметить изъяна; судя по всему, приступы случались по ночам. Но дело было вовсе не в том, что сон его нарушался — иначе как объяснить, что Лю Чэнъу, будучи Теневым Стражем, смел клевать носом прямо перед ним.
http://bllate.org/book/37766/4723238
Готово:
