Вэнь Цун ни о чём не хотел спрашивать. Его дни проходили в удушливой усталости и оцепенении, у него давно уже не оставалось лишних сил гадать, о чём вообще думает Чу Яомин.
Его лишь удивляло, что тот до сих пор способен сам просить близости — словно нарочно пытаясь угодить.
Разве в этом ещё оставался смысл?
Вэнь Цун считал, что нет.
Ни один из них не мог и помыслить, что их отношения скатятся до столь уродливого состояния. Стоило вспомнить всё то, что они пережили рука об руку, и в памяти оставались лишь руины. Чу Яомин, без сомнения, испытывал чувство вины, Вэнь Цун это знал. Но глядя на мужчину, который когда-то был дорог ему, а теперь прятался, избегал его и даже не смел поднять глаз, он никак не мог заставить себя произнести слова: «Я не виню тебя». Он просто не мог этого выговорить.
Вэнь Цун не хотел вспоминать, как онемел от шока, узнав о гигантских долгах Чу Яомина ростовщикам. Не хотел вспоминать, как те бандиты, заявившиеся в дом выбивать долг, замерли при его виде: один за другим выплёвывая сигареты, они окинули его с ног до головы таким взглядом, от которого кожа покрывалась мурашками, а под конец предложили ему пойти работать в клуб, чтобы отработать долг. Какая же невыносимая абсурдность охватила тогда его мысли! Кто из них сошёл с ума? Он не знал. Он знал лишь одно: по сей день, сколько бы он ни старался блокировать эти воспоминания, те картины всё равно всплывали непрошеными, словно лезвие, раз за разом полосующее его сердце. Он помнил, как дрожащими руками листал те документы, чувствуя, как тело пробирает невыносимый холод. Он помнил лужу крови на полу. Он помнил, как смотрел на Чу Яомина, которого дюжие руки прижали лицом к полу, в то время как в рот ему засунули полотенце, и он, захлёбываясь слезами и соплями, истерично мычал, продолжая биться лбом о землю.
Он кланялся Вэнь Цуну в ноги.
Вэнь Цун забыл, как произнёс те слова согласия. В такие моменты человек, кажется, уже не способен думать — разум полностью цепенеет. С абсолютно пустой головой он позволил втолкнуть себя в машину и отвезти в Фуши, где он подписал стопку каких-то бумаг, разделся для фотографий, а затем сдал кровь на медосмотр. Когда он вернулся домой, похожий на ходячего мертвеца, Чу Яомин уже успел обработать раны в небольшой клинике и теперь прибирал в комнате осколки и мусор. Заметив, что Вэнь Цун вошёл, он, хромая, подбежал к нему, опустился на колени и сквозь слёзы стал повторять, что прощения ему нет: Я виноват перед тобой, Вэнь Цун, я всю жизнь буду лошадью пахать ради тебя… А Вэнь Цун просто стоял столбом, напрочь утратив способность реагировать на происходящее.
Он не знал, как описать то ощущение растерянности. Словно ты идёшь себе спокойно по дороге, как вдруг кто-то сзади изо всех сил толкает тебя в спину — в одно мгновение всё переворачивается вверх дном, земля уходит из-под ног, и ты проваливаешься в бездну.
Всё разбилось настолько неестественно, что казалось неправдоподобным.
Вэнь Цун помнил изумлённое лицо начальника, когда пришёл на работу писать заявление об увольнении; помнил оцепенение и скованность, когда впервые оказался нагим перед незнакомым мужчиной; помнил один за другим пьяные вечера в удушливом свете неоновых ламп, когда приходилось пить бутылку за бутылкой с самыми разными людьми, раз за разом через силу бегать в туалет, чтобы вырваться, а потом приводить себя в порядок перед зеркалом и возвращаться в кабинку, продолжая пить… Он помнил, как однажды глубокой ночью вернулся домой в стельку пьяный, и Чу Яомин начал ухаживать за ним. Вэнь Цун потерял контроль над собой, схватил его за горло и прижал к полу. Чу Яомин, безуспешно пытаясь вырваться, со слезами на глазах умолял его надеть презерватив.
Тогда Вэнь Цун долго смотрел на него, после чего разжал пальцы, встал и ушёл.
С того самого дня он больше ни разу не прикоснулся к Чу Яомину.
В последнее время Сюй Син всё делал без особого энтузиазма — привычный образ жизни внезапно стал каким-то пресным и скучным. Лю Пэн и остальные собрали компанию и вытащили его развеяться, но ему всё казалось слишком шумным, и вскоре он засобирался домой. Да Мяо нашёл это странным и спросил: Чего это ты? Изменил привычкам? Или просто пить без баб неинтересно? Может, позвать тебе… — он с улыбкой подмигнул Лю Пэну.
Лю Пэн, откинувшись на спинку дивана, тоже усмехнулся и толкнул Сюй Сина локтём: Ну что, Син? Позвать кого-нибудь? Или вернёшься к своим прежним пассиям? Позвони, пусть подтянутся.
Валите к чёрту, — смеясь, отругал их Сюй Син.
С теми прежними они уже давным-давно не общались, Сюй Син даже имена их подзабыл. Зато в последнее время в мыслях то и дело всплывало одно конкретное лицо, и перед глазами Сюй Сина невольно возникал Вэнь Цун.
По правде говоря, когда перед глазами есть такое лицо, разве вспомнишь о ком-то ещё… Всё не так, думал Сюй Син, Вэнь Цун совсем не похож на остальных, это совершенно другой уровень. В глубине души он почему-то был уверен, что Вэнь Цуна просто нельзя ставить в один ряд с теми пустышками.
Заметив, что он молчит, Да Мяо поддразнил его: Эй, вы заметили? Наш Син в последнее время будто сам на себя не похож, повзрослел прямо.
Лю Пэн тут же отозвался: Ещё бы, надо признать, наш брат Ту умеет воспитывать.
Все рассмеялись.
Братская связь между Сюй Сином и Сюй Ту была известна всем, так что Сюй Син ни капли не смущался использовать брата в качестве щита. Крутя в пальцах зажигалку, он протянул: Ага, мой брат предупредил: ещё раз устроишь бардак — ноги переломаю. Так что давайте-ка без подстав.
Было ли стыдно слушаться старшего брата? Сюй Син никогда не скрывал, что беспрекословно подчиняется Сюй Ту. С детства он рол послушным ребёнком, и хотя теперь личная жизнь заставляла Сюй Ту изрядно понервничать, а сам Сюй Син любил погулять, он всегда знал меру в делах и никогда не наживал неприятностей. Раньше Сюй Ту позволял ему бедокурить и баловал, а затем велел понемногу вникать в семейный бизнес и набираться опыта. И пусть Сюй Син не испытывал к этому никакого интереса, он послушно кивнул. Он не шёл против воли брата, и раз уж Сюй Ту запретил ему снова крутиться вокруг Вэнь Цуна, то Сюй Син, хоть и тосковал в глубине души, больше ни разу не заглядывал в Фуши.
Вэнь Цун вернулся домой около девяти часов утра. Едва переступив порог, он услышал голоса из спальни и слегка удивился. Услышав шум, Чу Яомин вышел в прихожую, катя за собой чемодан, а следом за ним семенил какой-то парень с картонной коробкой в руках.
Ты… ты уже вернулся… — Чу Яомин явно растерялся, судя по всему, он никак не ожидал, что Вэнь Цун объявится так рано.
Вэнь Цун коротко бросил: Да, — и перевёл взгляд на его спутника. — Знакомый?
А, да… — торопливо закивал Чу Яомин. — Это мой коллега по работе. Я… я завтра уезжаю в командировку, вот он зашёл помочь мне собрать вещи.
Кто угодно на месте Вэнь Цуна счёл бы эти слова подозрительными — они совершенно не выдерживали никакой критики. Если предстоит командировка, почему нельзя было предупредить заранее? Если бы они не столкнулись нос к носу, планировал ли он вообще хоть словом обмолвиться? И во-вторых, сколько же вещей нужно для командировки, что для них потребовался такой огромный чемодан? Это вообще командировка или переезд? Не говоря уже о том, что в дом привели незнакомого парня, который хозяйничал здесь так уверенно, будто бывал тут далеко не в первый раз.
Чу Яомин заметно нервничал, но Вэнь Цун не собирался допытываться и просто спросил: Помощь нужна?
Нет-нет, мы уже всё собрали, — ответил Чу Яомин. — Тогда мы пойдём, я… через пару дней вернусь.
Хорошо, — кивнул Вэнь Цун. — Будь аккуратнее на дороге.
Угу, — Чу Яомин не смел поднять на него взгляд и бросил парню: Пойдём.
Они обошли Вэнь Цуна и направились к выходу. Перед тем как дверь закрылась, парень украдкой оглянулся и случайно встретился взглядом с Вэнь Цюном. Тот на секунду замер и неловко улыбнулся.
На лице Вэнь Цуна не дрогнул ни один мускул. Он молча стоял на месте, наблюдая, как парень машинально прижимает к груди коробку, после чего дверь за ними захлопнулась.
Глава 11. Простое кольцо
Тоска смертная, невыносимая скука. В тот день Сюй Син сидел на втором этаже своего магазина на пешеходной улице, прислонившись к окну, лениво покачивал в руке бокал с коктейлем и смотрел на оживлённую толпу внизу. Проходимость на этой улице была отменной, особенно по выходным. Про себя Сюй Син отдавал должное брату: тот действительно не пожалел денег, отхватив для него столь лакомый кусочек. И вдруг в пестрой толпе его взгляд зацепился за знакомый силуэт.
Он подумал, что ему показалось, но фигура и внешность незнакомца были настолько приметными, что даже при беглом взгляде посреди кишащей людьми улицы Сюй Син безошибочно узнал его.
Вэнь Цун скрылся в небольшом магазинчике на противоположном углу улицы. Вывеска выглядела неприметно, но, присмотревшись внимательнее, Сюй Син понял — это был ломбард элитных товаров секонд-хенд.
Зачем ему понадобился ломбард? Сюй Син сделал глоток из бокала и стал терпеливо ждать.
Не прошло и двадцати минут, как Вэнь Цун вышел на улицу. Какой-то сотрудник проводил его до порога, с улыбкой сказав что-то напоследок. Вэнь Цун вежливо кивнул и зашагал прочь.
Сюй Син поставил пустой бокал на столик, поднялся и неспешно спустился вниз.
Витрина ломбарда выглядела несколько обветшалой. Улица находилась в самом центре делового района, со всех сторон окружённая сияющими бутиками люксовых брендов, так что эта лавочка совершенно затерялась среди них. Если бы не сегодняшний случай, Сюй Син вряд ли вообще обратил бы на неё внимание.
Прямо от входа открывался вид на стойку администратора. Внешняя часть помещения была довольно просторной, а слева у входа стоял чайный столик — судя по всему, здесь принимали друзей или клиентов для неторопливых бесед. За стойкой виднелась ещё одна дверь, скрывавшая, должно быть, подсобку или внутреннюю комнату. Интерьер магазина отдавал лёгкой старомодностью: то ли хозяин создал такой антураж намеренно, то ли из-за того, что здесь продавали вещи с историей, и излишняя ультрамодность просто не подошла бы этому месту. Сюй Син огляделся. Вся стена за стойкой была занята застекленными витринами с замками, где теснились подержанные брендовые сумочки, ювелирные изделия и множество других вещиц, в которых Сюй Син не разбирался, но с первого взгляда понимал — стоят они немало. Молодой продавец в белых перчатках как раз наклонился, аккуратно укладывая в витрину наручные часы. Сюй Син узнал модель — это были Grand Seiko, настолько новые, что с них даже не сняли защитную плёнку и бирки.
Есть ли что-то из недавних поступлений? — подойдя к прилавку и слегка постучав по нему пальцами, спросил Сюй Син.
Продавец, делая пометку в журнале, улыбнулся: Конечно, сэр. Не могли бы вы уточнить, что именно вас интересует?
То, что принёс в залог тот человек, который только что отсюда вышел. Покажите-ка.
Продавец на секунду растерялся, но тут же улыбнулся — судя по всему, он сразу понял, что этот гость заглянул сюда с вполне конкретной целью.
Из внутренней комнаты послышался цокот каблуков. Женщина лет тридцати-сорока в ципао появилась в проходе, держа в руках чашку кофе. Заметив Сюй Сина, она кивнула в знак приветствия: Здравствуйте, можете осмотреться, если что-то приглянется.
Я уже осматриваю, — улыбнулся Сюй Син.
Женщина подошла ближе, слегка подула на свежесваренный кофе и произвела оценку: Всё, что выставлено здесь снаружи — это окончательный выкуп. Если вам что-то приглянется, о цене можно договориться. Ну а если нет, скажите точно, что вы ищете: сумки, изделия из кожи, украшения… Всё, что есть на рынке, мы постараемся для вас достать.
В это Сюй Син охотно верил, но другие вещи его не интересовали, поэтому он повторил прежнее: Меня интересует то, что сдал человек, зашедший сюда перед моим приходом. Хочу посмотреть.
С какой стати? — женщина с улыбкой отпила кофе. — А вы кем приходитесь тому молодому человеку? Знакомы?
Да, — кивнул Сюй Син. — Не буду скрывать, хозяйка, я здесь вовсе не ради товара.
http://bllate.org/book/37739/4718175
Готово:
