Неизвестно, сколько всего обнаружил юноша, но он уже убрал наручники, неспешно ступил на территорию парка развлечений, и при его ходьбе не раздавалось ни звука.
У Чжоу Минчжу пересохло в горле. Едва ступив на аттракцион, он услышал звук смываемого унитаза.
Погодите-ка… откуда здесь смывной унитаз?
Окинув взглядом окрестности, он понял, что это бурлит в животе того громилы со шрамом, — он чуть было не подумал, что у него слуховые галлюцинации.
Чжоу Минчжу одновременно оценил состояние собственного тела: судя по степени голода, было несложно догадаться, что с момента его последнего пробуждения прошло уже по меньшей мере сорок восемь часов.
15:05, 21 мая — таким было финальное время на часах перед тем, как он покинул реальный мир.
Из-за того, что в горле уже долгое время не было ни капли воды, его мучила жуткая жажда, однако остальные находились ничуть не лучше него.
— У нас осталось еще восемь человек, которые не представились, давайте продолжим, — упрямо произнесла девушка-полицейский, из желудка которой донесся точно такой же урчащий звук.
Девушку от голода клонило в обморок:
— Вы не чувствуете, что проголодались?
Парень с хулиганской внешностью разделял ее мнение:
— Верно, стоило только войти сюда, как нас резко сморил голод.
— Я больше не могу, где тут еда? Нам нужно сначала найти что поесть, а потом уже браться за дело. — Телосложение мужчины со шрамом было самым массивным, да и расход энергии среди всех присутствующих у него тоже был наибольшим.
Су Сюоцю спросила:
— Ни у кого нет сверхспособности, чтобы сотворить еду?
Остальные один за другим покачали головами.
Через витрину стоявшего у дороги сувенирного магазинчика можно было разглядеть расставленные на полках старомодные плюшевые игрушки и памятные безделушки.
Ближе всего к ним находился ряд закусочных: мороженое, жареный гигантский кальмар, сладкая вата… Парень с хулиганской внешностью, потеряв голову от голода и не выбирая, бросился туда проверять всё подряд, но находившееся внутри давным-давно высохло и покрылось плесенью.
Это место казалось до боли знакомым, словно в какой-то оживленный выходной день из детства родители, держа за руку, привели его сюда гулять на целый день. А когда к концу дня захотелось спать и домой, он обернулся и обнаружил, что родителей уже след простыл: небо потемнело, а вокруг ни души.
Яркое ощущение неестественности смешивалось с чувством чуждости — стоило лишь взглянуть на всё это, как к горлу подступало дурнота.
Чжоу Минчжу шел следом за остальными, с виду не торопясь и сохраняя спокойствие, но на деле его взгляд молниеносно шарил по сторонам в поисках хоть чего-то, что можно было бы назвать едой или источником воды.
Внезапно он заметил, что на бордюрном камне у самой его ноги упала совершенно белая прядь волос.
Настолько белоснежная, что она резала глаза.
Чжоу Минчжу наклонился и зажал волосок между пальцами: все одиннадцать человек здесь присутствующих были темноволосыми, так что явно никому из них эта прядь не принадлежала.
Да и с кролика она упасть не могла — шерсть животных и человеческие волосы он отличить вполне был способен.
Длина волоска составляла около пятнадцати сантиметров, и с наибольшей вероятностью он принадлежал мужчине.
Неужели здесь есть еще и двенадцатый человек?
Нельзя было сбрасывать со счетов такую возможность: вполне вероятно, что кто-то был перенесен сюда еще до него.
Позади стало еще отчетливее ощущаться чужое присутствие, тяжелое давящее чувство сковало его. Чжоу Минчжу почувствовал, как внезапный холод пробежал от копчика вверх по позвоночнику, словно удар электрическим током.
Он резко обернулся, чуть не задев губами чужую щеку.
Юноша подкрался невероятно близко и бесшумно присел на корточки рядом с ним. Словно зябкой зимой подвешенная под карнизом бумажная кукла для разгона туч, что бесцельно покачивается на ветру, а ее глубокий темный взгляд проникал в самую глубь человеческой души.
И когда только он успел подобраться?
У Чжоу Минчжу мороз подирал кожу по спине. Он проходил специальную подготовку, и его органы чувств были развиты гораздо острее, чем у обычных людей, так что по идее никто не смог бы подобраться к нему столь близко и остаться незамеченным.
— Я что, такой красавец? Смотришь на меня так долго, — не меняя выражения лица, уголки рта Чжоу Минчжу дернулись в усмешке.
Юноша сделал вид, будто задумался, и воздух между ними сжался до предела — их кончики носов почти соприкасались. От него пахло ржавчиной, листьями деревьев Кэсиин и морозным дыханием снега и льда.
Чжоу Минчжу не был уверен, не мерещатся ли ему последние два запаха. Деревья Кэсиин росли в Э-зоне окраин, где раскинулась бескрайняя ледяная равнина, куда редко ступает нога человека, — это было практически заброшенное место.
Сам он родился и вырос в Центральном районе, поэтому его познания об окраинах ограничивались учебниками да гербариями, и уж тем более он никак не мог знать, чем пахнет какое-то дерево из той глуши.
Чжоу Минчжу решил сдаться первым и отстранился:
— Стоп. У тебя что, зрение по Шредингеру?
— Меня зовут Нань Сюэюнь, по профессии я студент, учусь на втором курсе в Университете Кэсинь. Мне 18 лет, живу в… — юноша ни с того ни с сего принялся за самопрезентацию.
Чжоу Минчжу прервал его:
— Ты от голода с ума сошел?
Нань Сюэюнь моргнул:
— Кто-то однажды учил меня, что перед тем, как заводить с людьми знакомства, проявить инициативу и рассказать о себе — это вежливо.
Кто тебя этому учил?
Да и рассказывают о себе совсем не так, — мысленно проворчал Чжоу Минчжу.
— На что ты смотришь? — спросил он.
Зажав в пальцах тот самый белый волосок, Чжоу Минчжу задумчиво произнес:
— Я подобрал чьи-то чужие волосы. У меня есть подозрение, что участников здесь больше одиннадцати, и кто-то прятался с самого начала.
Нань Сюэюнь посмотрел на белый волосок, а затем перевел взгляд на макушку Чжоу Минчжу.
— Мм? — удивился Чжоу Минчжу.
— А не может быть такого, что этот волосок твой? — спросил Нань Сюэюнь.
Он машинально хотел было возразить, но, схватившись за собственные волосы и бросив на них быстрый взгляд, замер, задержав дыхание.
Белые. Абсолютно белые, без малейшей примеси каких-либо других оттенков.
Словно хлопья снега, они пушистой и холодной волной лежали у него на ладони.
До того как оказаться здесь, его волосы были темного оттенка, с легким каштановым отливом.
Неужели он заразился от того дохлого кролика?!
Не зря этот коп всё это время мялась и не решалась признать в нем знакомого.
В голове Чжоу Минчжу пронеслись миллионы различных мыслей, и как раз в этот момент к ним подошел немногословный поэт.
— По моему мнению, белый цвет — самый сложный. Он словно начало всех начал, и как первозданная вещь неизменно таит в себе бесконечные возможности.
Поэт заговорил плавно и размеренно, словно зачитывая стихотворение.
Печальным и полным поэтичности голосом он произнес:
— Здравствуйте, я поэт, моя сверхспособность — измененный голос.
Какой же образцовый представитель творческой интеллигенции, будто сошедший с конвейера — он идеально вписывался в стереотипные представления Чжоу Минчжу.
Оставив позади все терзания и подозрения насчет волос, тот переключился на социальный режим, кивнул и произнес:
— Привет, меня зовут Чжоу Минчжу.
*
Поочередно раскрывать свои сверхспособности по первоначальному плану теперь явно не представлялось возможным. Из-за сильнейшего голода и жажды поиск еды и чистой воды стал для всех первоочередной задачей.
Если они не найдут воду прямо сейчас, Чжоу Минчжу ни капли не сомневался, что к рассвету превратится в сухую корочку.
Управлять толпой из почти полутора десятков человек оказалось гораздо труднее, чем предполагалось. Су Сюоцю попыталась взять на себя роль лидера, но из-за своей бесполезной сверхспособности мало кто горел желанием ей подчиняться.
Она могла управлять жидкостью в человеческом теле, но ее боевая ценность равнялась примерно нулю — в лучшем случае от ее способностей люди начинали чуть сильнее потеть, лишь немного ускоряя наступление смерти от обезвоживания.
Мужчина со шрамом обладал полной противоположностью ее дара — он управлял огнем, и его боевая мощь была куда выше. Чжоу Минчжу подумал, что если они всё же найдут еду, то его вполне можно было бы попросить помочь ее поджарить.
Однако нрав у этого парня был вспыльчивым, после пробуждения сверхспособности он вел себя так, будто весь мир крутится вокруг него, и в нем уже начали проступать зачатки кровожадности.
Даже если раньше все они были обычными людьми с чистой совестью, жившими в мирное время, эффект деиндивидуализации после попадания сюда вполне мог заставить их отринуть собственную природу и стать кровожадными и жестокими.
У обладателей сверхспособностей был самый простой и грубый способ выполнения задания — перебить всех, кроме себя. Неважно, шпион кто-то из них или нет, если убить абсолютно всех, то среди них гарантированно окажется нужный человек.
Мужчина со шрамом явно был из тех, кто всерьез рассматривал подобный вариант.
Чжоу Минчжу зачесал белые волосы назад, запустив пальцы в пряди и обнажив чистый лоб.
Нань Сюэюнь продолжал наблюдать за ним, напоминая кошачье семейство, столкнувшееся с какой-то забавной игрушкой. Он был уверен, что раньше не встречал этого парня, однако в сердце почему-то зарождалось странное раздражение.
За всю свою долгую жизнь он привык лишь сам портить нервы окружающим, но подобные чувства испытывал крайне редко.
— Мы раньше не встречались? — в лоб спроил Чжоу Минчжу. Из-за крайне скверного физического состояния его тон звучал слегка раздраженно.
Если бы ему сейчас отрастили пару клыков, ему бы даже не потребовалось подбадривать себя — он бы тут же набросился на кого-нибудь, чтобы побыть вампиром.
Нань Сюэюнь моргнул своими красивыми глазами, слегка побрякивая наручниками — сцепленные друг с другом звенья цепи звучали несколько назойливо. Кожаные ремешки были обернуты вокруг его запястий в четыре оборота, отчего тыльная сторона ладони казалась еще более белой.
У людей вид чего-то прекрасного порой способен необъяснимым образом вызывать мрачные мысли.
Даже если эта пара рук с огромной вероятностью только что кого-то прикончила.
— Ты уверен? — вопросом на вопрос ответил Нань Сюэюнь. Его голос звучал легко и спокойно, но черные глаза казались бездонными.
Так, будто стоило ему дать утвердительный ответ, как тут же случилось бы что-то дурное.
Чжоу Минчжу с досадой сжав зубы и сглотнув слюну, из последних сил удерживал рушащийся на глазах рассудок. Его состояние было ненормальным, оно продолжало оставаться странным с самой первой встречи с этим юношей.
Подавив рвущееся наружу безумие, он выдавил из себя:
— Нет, я никогда тебя не видел.
Верно, в его памяти не было человека с такой внешностью.
Если бы они действительно пересекались ранее, пусть даже мельком, пусть даже на рекламной листовке в общественном туалете, благодаря выдающейся внешности парня он бы непременно узнал его на месте.
Нань Сюэюнь невозмутимо произнес:
— Вот как.
Тут же, зажав в кулаке наручники, он тихо спросил:
— Кто-то однажды говорил мне, что в наручниках ходят либо подозреваемые в преступлениях, либо любители специфических увлечений. Чжоу Минчжу, к какой категории относишься ты?
Мозг Чжоу Минчжу завис: он не хотел признавать себя преступником, но и вешать на себя ярлык любителя странных наклонностей ему тоже не улыбалось.
Ему хотелось лишь от всей души поблагодарить того человека, который научил этого юношу подобным вещам.
— Я… — Чжоу Минчжу уже сделал выбор и собирался окончательно распрощаться с остатками гордости, как вдруг застрял на полуслове.
— Я понял.
Нань Сюэюнь не дал ему времени на оправдания: перехватив запястье Чжоу Минчжу, он с щелчком застегнул наручники, приковав их друг к другу.
Глава 4
Чжоу Минчжу, не прошло и получаса с тех пор, как он избавился от оков, теперь действительно был готов взвыть от бешенства.
Поэт стал свидетелем всего их разговора, и у него чуть челюсть не отвалилась.
Вы что, вот так просто и непринужденно связали себя по рукам и ногам?!
http://bllate.org/book/37737/4717933
Готово:
