Для него это не было чем-то из ряда вон выходящим: за последние несколько лет, последовавших за операцией на сердце, он постоянно принимал разжижающие кровь препараты, и со временем его свертываемость крови немного нарушилась.
Но он вдруг осознал, что, пока он неотрывно смотрит в глаза Чжан Юаня, тот на самом деле изучает движение его губ.
Чжан Юань, когда смотрел на людей, всегда следил за артикуляцией.
Выходит, всё это время он вглядывался в его губы.
Уши Цзи Вэйи внезапно запылали. Подняв глаза, он увидел, как прегражденный лучам путь свет падает на лицо Чжан Юаня, ровно срезанный тенью вдоль переносицы.
Правая половина лица сосредоточенно смотрела на него, левая же оставалась окутанной таинственностью.
Цзи Вэйи едва удержался, чтобы не подняться из-за стола, но тут наконец заговорила Чэн Цю, стоявшая всё это время позади камеры:
— Так, готово.
Во время работы она всегда казалась поразительно хладнокровной. Кивнув, она направилась к ним, и по одному лишь выражению ее лица невозможно было понять, осталась ли она довольна.
— Отлично, очень красиво.
Чжан Юань, стоявший к ней спиной, не расслышал ее слов и лишь указал на губы Цзи Вэйи, спросив:
— Сильно? Больно?
Цзи Вэйи отмахнулся, не отвечая на его вопрос:
— Всё закончилось, режиссер зовет тебя.
Пользуясь тем, что Чжан Юань отвернулся, он провел языком по губам, и во рту распространился привкус ржавчины.
Электронные часы на запястье завибрировали. Опустив взгляд, он увидел на экране всплывающее предупреждение о возможной фибрилляции предсердий.
Фибрилляция так фибрилляция, раздраженно подумал он, снимая часы и засовывая их в карман.
В конце концов, этот его орган трепетал с самого детства.
Даже без напоминания со стороны электронных устройств истинная реакция тела не умела лгать.
Говорили, что у многих людей мерцательная аритмия возникает бесшумно, но с Цзи Вэйи дело обстояло иначе.
Хотя симптомы фибрилляции преследовали его сколько он себя помнил, с годами и после нескольких операций частота приступов была не так уж высока, но каждый из них неизменно заявлял о себе во весь голос.
Казалось, будто в горле застрял какой-то ком, каждый удар сердца отдавался в барабанных перепонках, сотрясая внутренности до неприятного содрогания.
Внутри нарастало странное ощущение невесомости, словно он срывался с большой высоты, однако внизу не было никакого конца падению — лишь бесконечная бездна.
К счастью, он испытывал лишь чисто физический дискомфорт, сохраняя сравнительное спокойствие духа.
Судя по многолетнему опыту, подобные сбои продолжались недолго и не влекли за собой каких-то катастрофических последствий в краткосрочной перспективе.
Что же касается легендарного риска постепенно возрастающего шанса церебрального инфаркта, то о вещах, которые наступят через десять или двадцать лет, человеку с его судьбой даже не стоило беспокоиться.
Его сердце напоминало двигатель с изначально дефектными заводскими настройками: хотя его многократно и бережно латали, чужеродные шестеренки всё равно не могли встать на место тютелька в тютельку.
При каждом ударе несоответствующие друг другу детали соприкасались и терлись друг о друга, грозя в любой момент выйти из строя.
К счастью, он всё еще сидел на краю стола. Благодаря сидячему положению, пусть временами и казалось, что тело и разум разделились, стоило лишь с трудом удержать выражение лица и уставиться в одну точку, как на какое-то время удавалось скрыть любые явные признаки недомогания.
Ни перед Чэн Цю, ни перед Чжан Юанем он не хотел выказывать свою слабость.
Поэтому, запрокинув голову, он перевел взгляд с затылка Чжан Юаня на пространство между окном и потолком и молча сглатывал слюну, чтобы облегчить дурноту.
Чэн Цю то переводила взгляд с воспроизводимой на экране камеры записи на лицо живого Чжан Юаня, думая о том, что чутье Цзи Вэйи на людей и впрямь безупречно.
Иные люди словно чистый лист бумаги, на котором ничего не написано, а потому какой взгляд на них бросишь, такие образы и нарисуешь в своем воображении.
Для человека, уверенного в собственном художественном мастерстве, это было как раз то, что нужно.
Оторвавшись от экрана, она подняла лицо:
— Цзи Вэйи, где ты вообще откопал этого парня?
Столкнувшись взглядом с его блуждающими где-то вверху глазами, она почувствовала неладное:
— Ты чего? Рано встал, сморило?
— Да я-то с чего бы клевал носом, если ты не спишь?
Сердцебиение, кажется, немного выровнялось, но неприятное ощущение не исчезло. Опористая о стол, Цзи Вэйи поднялся на ноги, и его покрытые холодным потом ладони скользили, не находя опоры.
Он подошел к окну и прислонился к стене:
— Съемки закончились?
Увидев, что Чэн Цю кивнула, он распахнул створку:
— Душно у тебя тут, да и жарковато.
Чэн Цю бросила взгляд на собственный хлопчатобумажный лонгслив с длинными рукавами и на испарину на лбу Цзи Вэйи, слегка удивившись:
— Уже в апреле жарко?
Цзи Вэйи ничего не ответил, лишь упершись обеими руками в оконную раму, низко склонил голову, подставляя лицо прохладному ветерку.
Чэн Цю вновь переключила внимание на Чжан Юаня:
— Можешь показать мне жест на языке глухонемых?
Она наконец извлекла сценарий и принялась быстро перелистывать страницы перед Чжан Юанем:
— Вот эту фразу.
Что может быть такого, чего нельзя произнести вслух? — это была реплика главного героя перед расставанием.
Чжан Юань даже не взял сценарий, сразу покачав головой:
— Я не умею.
— Не знаешь именно эту фразу?
Чэн Цю подумала про себя, что оборот наверняка не слишком книжный.
— Я вообще не знаю жестового языка, — ответил Чжан Юань. — Я учился в обычной школе.
Чэн Цю поспешно извинилась:
— Прости.
В юности ей доводилось встречать в школе одноклассников со слуховыми аппаратами, и хотя она знала, что у тех возникают трудности со сдачей аудирования по английскому, в повседневной жизни она почти не замечала между ними особой разницы.
Столкнувшись с человеком вроде Чжан Юаня, у которого очевидным образом имелись проблемы с коммуникацией, она подсознательно даже не подумала о том, что всё это время он общался с миром исключительно подобным образом.
Даже без лишних расспросов она живо представляла себе, сколько трудностей это должно было приносить в жизнь Чжан Юаня.
И в то же самое время Чэн Цю мысленно укорила себя.
Она вынуждена была признать: на мгновение ей подумалось, что это состояние изолированного одиночества до жути гармонично сочеталось с образом персонажа из ее сценария.
Чэн Цю посмотрела на Цзи Вэйи:
— Что делать будем, молодой директор Цзи?
Когда речь заходила об искусстве, он был просто Цзи Вэйи, но стоило завести разговор о деньгах, как он снова превращался в молодого директора Цзи.
Они были слишком близки, так что подобные шутки не выглядели оскорбительными. Однако Цзи Вэйи лишь повернулся вполоборота, продолжая смотреть на Чжан Юаня, и ответил вовсе не Чэн Цю:
— Найдите учителя, пусть научит. Разве это проблема?
Чэн Цю рассмеялась:
— Ну прямо заговорил как настоящий инвестор.
Из тех, что непременно проталкивают в проект своих протеже с мешком денег.
Цзи Вэйи улыбнулся:
— А иначе зачем ты меня позвала?
Чэн Цю склонила голову набок:
— В прошлый раз у тебя был совсем другой настрой.
В прошлый раз Цзи Вэйи утверждал, что подобная картина, скорее всего, получит хорошие отзывы, но провалится в прокате и вряд ли окупит затраты. Мол, теперь он бизнесмен, а не художник, так что должен всё хорошенько взвесить.
Теперь же он заявлял:
— Бюджет у твоего фильма небольшой, так что такие деньги я вполне могу выделить по собственному решению.
Затем он поинтересовался:
— А что насчет остальных актеров?
— Ведем переговоры, — ответила Чэн Цю. — Если ты настроен столь щедро, мне будет куда проще вести дела.
Заметив, как между бровей Цзи Вэйи залегла легкая складка, она с удивлением произнесла:
— Погоди, неужели ты собираешься нос совать еще и в мой кастинг?
Они сотрудничали уже не раз, и Цзи Вэйи полностью ей доверял: если проект ему нравился, в сам процесс съемок он обычно не вмешивался, споря с ней исключительно по финансовой части.
— И не думал, — Цзи Вэйи выпрямился. В груди по-прежнему давило, и ему больше не хотелось терять здесь время. — Раз я сам привел этого человека, считай меня его агентом. Если что — обращайся ко мне.
Чэн Цю оставалось только развести руками:
— Знаешь, в такие моменты ты похож на какого-нибудь провинциального угольного магната из прошлого.
Цзи Вэйи одарил ее выразительным взглядом и кивнул Чжан Юаню:
— Пошли.
Чэн Цю окликнула его:
— Постой, кое-что тебе дам.
Она выдвинула ящик стола и, ничуть не смущаясь, продемонстрировала доверху набитый талисманами-оберегами лоток:
— Недавно ездила в одну поездку, говорят, в том храме вещицы чертовски сильные. Накупила целую кучу, угощайтесь все.
Цзи Вэйи бросил взгляд на пеструю горсть заламинированных карточек в ее ящике:
— Выглядят так, будто их на оптовом рынке в Иу штамповали.
— Кто знает, может, в храме их действительно закупают в Иу, но я-то покупала на территории обители, они освященные.
Заметив, что Цзи Вэйи даже не думает вынимать руки из карманов, она махнула рукой:
— Ладно, раз не хочешь — как хочешь, я и так знаю, что ты во всё это не веришь.
Она повернулась к Чжан Юаню:
— Иди-ка сюда, давай выберем тебе один.
Чжан Юань подошел ближе, но тут же оглянулся на Цзи Вэйи и, немного поколебавшись, выудил из общей кучи оберег с надписью Здоровье, сжав его в пальцах.
Чэн Цю уже собиралась подшутить над тем, что он так молод, а выбирает не карьеру или богатство и вообще отличается крайне скромными запросами, но, скользнув взглядом по слуховому аппарату на его ухе, осеклась.
— Спасибо, что помогли сегодня с поездкой, позже мы свяжемся насчет контракта и документов.
Цзи Вэйи повел Чжан Юаня к выходу. Стоило им покинуть помещение, как холодный пот мгновенно испарился на ветру, заставив его поежиться.
— Что такое? — спросил Чжан Юань.
— Ничего, — Цзи Вэйи стремился побыстрее добраться до машины. Сделав пару быстрых шагов, он снова почувствовал тревожное стеснение в груди и был вынужден сбавить темп. — Сегодня ты отлично держался.
Это была дежурная похвала, но шедший рядом Чжан Юань вдруг остановился и в упор посмотрел на него.
— Рад? — повернувшись к нему, спросил Цзи Вэйи, но в этот момент Чжан Юань неожиданно перехватил его за запястье.
Движение было быстрым, однако само рукопожатие оказалось мягким и не причиняло Цзи Вэйи боли, но в том, как именно была зафиксирована его рука, сквозила непреклонная, неотвратимая твердость.
Цзи Вэйи попытался выдернуть руку, но не смог, и тут ему вспомнилось, как в тот день у реки Чжан Юань ловил рыбу — хватка, с которой он держал добычу, точь-в-точь повторяла то, как он сейчас ухватился за его запястье.
Будучи рыбой на разделочной доске, оставалось лишь смириться с тем, что большой палец Чжан Юаня прижался к его пульсу. Опустив глаза, Чжан Юань молча прощупал его, а затем, нахмурившись, произнес:
— У тебя очень быстрый пульс.
Он помедлил, ослабив хвальку пальцев, но тон его стал еще более непреклонным:
— Тебе нужно в больницу.
Словно обожженный кипятком, Цзи Вэйи выдернул руку из его ладони:
— Ты так внезапно схватил меня, я испугался.
Но Чжан Юань не сводил с него глаз:
— Тебе плохо.
— Ничего подобного.
Цзи Вэйи быстрым шагом направился к машине. Нарастающее волнение и возбуждение усиливали тревогу в груди, и, понимая, что скрыть состояние не удастся, он решил сослаться на вчерашнюю боль, прижав руку к ребрам.
— Тут потянул, если идти быстро — начинает болеть. В следующий раз не хватай меня вот так внезапно.
Переведя дыхание, он завел машину и тронулся с места, услышав в тишине тихий голос Чжан Юаня:
— Прости.
http://bllate.org/book/37726/4716302
Готово:
