— Цин-цзун? — Чэнь Лэчи вернул к реальности отвлекшегося Цин Кайюя. — Есть еще какие-то распоряжения?
Цин Кайюй ответил:
— Нет.
Получив приказ, помощник Чэнь вихрем повесил трубку. Цин Кайюй вытащил ноутбук, открыл документ и принялся писать текущий план развития будущих хитов продаж их группы компаний.
Если разослать этот документ подчиненным, он гарантированно обеспечит себе по меньшей мере три месяца тишины и покоя.
Ужин Чэнь Лэчи велел доставить в номер вовремя. Стоило Цин Кайюю закончить есть, как Чэнь Лэчи с поразительной эффективностью скинул ему на телефон результаты расследования по поводу Цяо Фаня.
— Честно говоря, просто невероятно, — голос Чэнь Лэчи звучал весьма драматично. — На дворе двадцать первый век, а происходят такие вещи.
— Да, кстати, перемещения господина Цяо на сегодня тоже удалось отследить. Цин-цзун, с чего вы предпочтете начать?
Цин Кайюй выразился кратко и емко:
— С места нахождения.
— В Центральную городскую больницу, — Цяо Фань сел на заднее сиденье такси, натянул капюшон и понизил голос: — Поехали.
Водитель бросил взгляд на мужчину, который вместо того, чтобы сесть на переднее пассажирское сиденье, устроился сзади, да еще и посреди белого дня прячется в машине под капюшоном и в защитной маске. Не заметив ничего особенного, он включил таксометр и тронулся с места:
— Понял вас.
Заметив, что водитель с совершенно нормальным видом отвернулся, Цяо Фань наконец позволил себе немного расслабиться. Спустя мгновение напряжение в теле постепенно спало, и он откинулся на спинку сиденья, глядя сквозь стекло на проплывающие мимо виды.
И правда, сейчас он еще не известен широкой публике, к тому же уже целый год не работает — можно не бояться, что кто-то узнает.
Город Санюй ни капли не изменился по сравнению с тем, каким он был через три года.
Те три года, доведенные до своего логического финала, казались затянувшимся кошмаром, от которого невозможно проснуться. Цяо Фань потратил все свои силы лишь на то, чтобы сохранить хладнокровие перед лицом Цин Кайюя. Цин Кайюй наверняка все помнит, а он не должен допустить, чтобы тот догадался — он тоже все помнит.
Цяо Фань не хотел больше возвращаться к тем мыслям и разбираться в причинах своего возвращения в прошлое. Сердце бешено колотилось, дышать стало тяжело, и он поднял руку, чтобы опустить стекло. Хлестнувший прямо в лицо прохладный февральский ветер принес долгожданное облегчение.
— Приехали, — водитель остановил машину у входа в больницу.
Цяо Фань распахнул дверцу и вылез наружу. Водитель, опустив стекло, замахал руками:
— Эй, код сканируй! Оплата! Отсканируй вот здесь!
— Извините, — Цяо Фань вытащил телефон и перевел плату за проезд.
— Иди уже, — водитель смерил его взглядом. — Разве ты не торопился?
Торопился.
Цяо Фань на секунду замер на месте, а затем со всех ног бросился в больницу.
Он очень торопился.
У лифтов толпилось множество людей, и Цяо Фань свернул в расположенную рядом пожарную лестницу — оставшийся путь он мог пройти даже с закрытыми глазами и не заблудиться.
Он остановился у дверей VIP-палаты. Дежурная медсестра, которая его знала, кивнула ему:
— А, пришел.
Ответив на приветствие медсестры, Цяо Фань положил руку на дверную ручку, но нажать на нее не осмелился.
Он боялся тех трех кошмарных лет, но еще больше боялся, что нынешняя реальность — лишь сон. Как тогда найти в себе силы открыть глаза и встретиться с суровой действительностью? Хватит ли у него мужества снова шагнуть в пропасть?
— Чего ты не заходишь? — поприветствовавшая его медсестра подошла ближе и решительно надавила на ручку. — Бабушка Вэнь, обход.
— Кстати, ваш внук пришел, — добавила она.
— Маленький Фан пришел? — из палаты послышался знакомый голос. — Почему не заходишь?
В ответ на зов Цяо Фань механически шагнул в палату. Вэнь Цифан попросила медсестру помочь ей приподнять спинку кровати и протянула к нему руку:
— Ты что, ребенок, стоишь тут столбом? Иди сюда.
После быстрой пробежки дыхание и сердцебиение сбились с привычного ритма, но Цяо Фань точно знал: сейчас он взволнован лишь потому, что видит Вэнь Цифан — живую, улыбающуюся и зовущую его к себе.
— Бабушка, — в два прыжка преодолев расстояние, Цяо Фань бросился к ней и, чуть ли не опускаясь на колени, крепко обнял ее. — Я так по вам скучал.
— Разве ты не заходил навестить меня позавчера? — от того, с какой силой он прижался к ней, казалось, будто они видятся в последний раз в жизни. Вэнь Цифан не понимала причину такого поведения, но послушно обняла внука в ответ, мягко похлопывая его по спине. — Ну всё, я же здесь. Вставай, на полу холодно. Кстати, Сяo Янь вчера приносил мне цветы, посмотри, какая красота... Эй, а где твои цветы?
В голосе Вэнь Цифан послышались нотки упрека, но на губах играла улыбка:
— Разве мы не договаривались, что в следующий раз ты принесешь мне синие лилии? Где мои цветы?
Цяо Фань поднял голову от больничной койки и шмыгнул носом:
— Я забыл.
— Ладно-ладно, нет цветов так нет. — Вэнь Цифан обхватила ладонями его лицо, большим пальцем смахнув слезинки с век. — Чего ты плачешь?
Цяо Фань вытер слезы о ее ладонь, покачал головой и ничего не ответил, но слезы лишь катились с новой силой. Попытавшись стереть их пару раз и поняв тщетность усилий, Вэнь Цифан просто вытащила пачку бумажных салфеток и сунула ему в лицо, больше ни о чем не расспрашивая.
Выплакавшись наконец, Цяо Фань успокоился и, обернувшись, заметил, что медсестра все еще ждет у кровати окончания обхода.
Он торопливо встал, давая медсестре подойти ближе.
Закончив осмотр показателей здоровья Вэнь Цифан, медсестра улыбнулась:
— Тогда я не буду вам мешать.
Вэнь Цифан усадила его рядом с собой, долго держала за руку и расспрашивала о разном, но про причину его недавних слез не сказала ни слова.
Солнце скрылось за горизонтом, и медсестра заглянула на вечерний обход.
Цяо Фань вышел следом за ней в коридор и спросил:
— Как состояние бабушки?
Медсестра тяжело вздохнула:
— Лечащий врач наверняка уже всё вам подробно объяснял. Сейчас мы проводим паллиативное лечение. Вы не смотрите, что бабушка Вэнь всегда улыбается, ее болезнь причиняет жуткие мучения, она не может обойтись без аппарата искусственной вентиляции легких. После того случая в прошлый раз мы следим за ней очень пристально, обходы делаем чаще, чем в других палатах... — медсестра осеклась. — Короче говоря, старайтесь проводить с ней как можно больше времени, пока есть возможность. Она улыбается только тогда, когда вы приходите, вы — ее главная опора в жизни.
— Ты почему здесь? — голос за спиной прервал их разговор. Обернувшись, Цяо Фань увидел стоявшего неподалеку Цяо Циюя с букетом синих лилий в руках. Тот с вызовом бросил: — Почему ты здесь оказался? Бабушка тебе не рада.
— Рада мне бабушка или нет, решать ей самой, — прищурившись, Цяо Фань окинул Цяо Циюя критическим взглядом. Тот вырядился с иголочки — сразу видно, что наряжался специально, но вкус не приобретешь за один день: чем дороже наряд, тем сильнее бросалась в глаза неестественная скованность его хозяина. Цяо Фань криво усмехнулся: — Ты вообще кто такой?
Лицо Цяо Циюя перекосило, но, побоявшись присутствия медсестры, он не стал устраивать сцену прямо сейчас и нарочито мягко произнес:
— Цяо Фань, я пришел сюда не для того, чтобы с тобой ругаться. Я пришел навестить бабушку, она будет рада меня видеть, а твое присутствие только расстроит ее. Пожалуйста, не заходи внутрь.
Цяо Циюй оттолкнул его плечом, толкнул дверь и вошел:
— Бабушка, я пришел.
— О, — голос Вэнь Цифан на мгновение замер. — Циюй, ты тоже пришел.
— Бабушка, я принес вам синие лилии. — Цяо Циюй хотел найти вазу, чтобы поставить цветы, но, скользнув взглядом по комнате, заметил, что в вазе уже красуется яркий букет красных роз. Он обернулся и бросил сердитый взгляд на стоявшего за дверью Цяо Фаня: — Бабушка, вы же сами говорили, что хотите синие лилии? Кто подарил эти розы, даже не удосужился узнать ваши предпочтения.
— Их принес Сяо Янь, — Вэнь Цифан сама опустила спинку кровати пониже и поправила подушку, устраиваясь поудобнее. — Это я попросила Сяо Яня купить их.
— А... — Цяо Циюй адресовал претензию не по адресу и неловко замер на месте. — Брат принес? Красивые, очень красивые.
Рада, бабушка и правда очень рада тебя видеть.
Не желая позволять Цяо Циюю и дальше портить настроение бабушке, Цяо Фань влетел в палату, поставил синие лилии, которые принес Цяо Циюй, рядом с красными розами на тумбочку и вытащил Цяо Циюя за дверь.
Тот заартачился:
— Цяо Фань, ты что творишь?!
Цяо Фань закрыл дверь:
— Уже поздно, бабушка устала.
То ли вспомнив то, как бабушка легла отдыхать, то ли еще почему, но Цяо Циюй больше не рвался обратно. Вместо этого он смерил Цяо Фаня таким же оценивающим взглядом, оглядывая его одежду. Одежда была сильно измята Цин Кайюем еще прошлой ночью, а переодеться у него не было времени — Цяо Циюй уцепился за эту улику, но вслух ничего не сказал, лишь ответил ему полным презрения взглядом.
— Цяо Фань, а ты сам-то кто такой? — понизив голос, процедил Цяо Циюй. — Ты всего лишь на двадцать лет дольше меня общался с бабушкой, вот она к тебе и привязалась сильнее, даже закрывает глаза на все твои выходки. Но впредь так не будет: как ни крути, я ее родной внук, а ты — всего лишь воришка, укравший чужие двадцать с лишним лет жизни.
— Стоит тебе остаться без поддержки папы и мамы, как ты даже работу найти не сможешь, — холодно усмехнулся он. — И всё продолжаешь тешить себя глупыми мечтами стать великой звездой.
Степень агрессии Цяо Циюя сейчас была гораздо ниже той, с которой он столкнется три года спустя. Прошло всего пару лет с тех пор, как его официально признали настоящие родители, и действовал он исподтишка, лишь за спиной судачя о других. Неизвестно, что именно они на этот раз перемыли ему кости вместе с теми двумя. Но из-за того, что подписавшее с ним контракт агентство целый год держало его в полном заблуждении и изоляции, не давая никаких сценариев и работы, Цяо Фань перебивался лишь редкими мелкими подработками.
Цяо Фань прекрасно понимал: и эти чуждые ему родители, и Цяо Янь надеялись воспользоваться моментом, чтобы сломить его упрямство и заставить подчиниться всем подряд.
Они хотели открыть ему глаза на суровую реальность — точно так же, как говорил Цяо Циюй: раз он им не родной сын, то смиренное следование по уготовленной ими дороге, по их мнению, уже было величайшей милостью, дарованной ему за прошлые заслуги.
— Простите, вы случайно не господин Цяо? — чей-то осторожный голос нарушил царившую в коридоре напряженную атмосферу.
Судя по одежде, спрашивающий был сотрудником какого-то отеля — на форме красовалось название гостиницы. Цяо Циюй шагнул вперед:
— Я.
Сотрудник протянул ему аккуратно упакованный контейнер с едой:
— Вы Цяо Фань, господин Цяо? Некто господин Цин заказал у нас еду для вас с непременным условием: доставить ее лично в руки, и, по возможности, проследить, чтобы вы ее съели.
— Цин Кайюй? — Цяо Фань склонил голову набок.
Работник кивнул:
— Да...
Тут же спохватившись, он забрал пакет с едой обратно из рук Цяо Циюя и протянул его Цяо Фаню:
— Так вы и есть Цяо Фань? Прошу прощения, я только что перепутал людей.
То, что Цин Кайюй умудрился отправить еду точно в такой момент, практически открыто говорило: да, предупреждаю тебя, я слежу за тобой, или, если угодно, преследую. Цин-цзун всегда и во всем действовал открыто и честно, а прятаться и оглядываться по сторонам — это удел самого Цяо Фаня.
Цяо Фань принял контейнер:
— Спасибо за хлопоты.
Разумеется, Цин Кайюй обо всем узнал. Даже занимаясь таким делом, как слежка за человеком, Цин Кайюй считал своим долгом уведомить объект лично, чтобы тот был в курсе.
Сотрудник ответил с выражением лица, которое так и говорило: «Пожалуйста, приступайте к еде прямо сейчас, а я буду за этим наблюдать»:
— Не стоит благодарности, наш отель строго выполняет все требования господина Цина.
http://bllate.org/book/37724/4716204
Готово:
