Маомао, ты снова проснулся! Вылезай скорее из этой железной клетки, давай поиграем вместе! — ближний к нему самец с радостью бросился вперед, прижав черные подушечки лап к прутьям клетки, а из его носа вырывалось сплошное сопение.
Увидев внезапно набросившегося крупного тигра, Цзин Линь, впервые оказавшись в шкуре зверя, испуганно отпрянул назад. Его тигриная спина прижалась к задним железным прутьям, а уши, обычно торчком стоявшие на остолбеневшей тигриной морде, прижались к макушке — вид у него был совершенно перепуганный.
Напряженное противостояние длилось минут пять-шесть. Самец, только что бросившийся на клетку, разочарованно отступил в сторону и принялся вылизывать лапы, время от времени поднимая голову и с недоумением глядя на Цзин Линя: с чего это его прежний товарищ по снобам вдруг так круто изменился в характере? Неужели у него после вчерашней трепки развились какие-то последствия?
Маомао, ты ведь не можешь из-за того, что Брат Мю отходил тебя, бояться всех нас, тигров. С тех пор как тебя после той взчки перевели восстанавливать силы в Пешеходная зона, Брат Мю теперь сидит в отдельном вольере и больше не спит с нами.
Маомао — судя по всему, так звали это тело.
Цзин Линь наклонил голову: он наконец заметил, что у стоявшего ближе всех к клетке тигра не было никакой враждебности. И хотя шрам, пересекавший его морду, выглядел устрашающе, по сравнению с тиграми из воспоминаний Цзин Линя, этот самец поведением сейчас больше напоминал гигантскую кошку.
Он пока не знал, как следует обращаться с этими тиграми, поэтому, чтобы не выдать себя, ничего не сказал, но мысленно уже присвоил самому активному тигру прозвище — Брат Шрам.
Раз уж дошло до такого, даже самый тугодумный двуногий сообразил бы, что превратился в тигра. Цзин Линь мимолетно вспомнил свое прошлое человеческое существование, и легкая меланхолия по поводу оборвавшейся жизни тут же развеялась. Настроение его прояснилось, появилось даже некое воодушевление.
Раз есть железная клетка, значит, место, где он находится — скорее всего, зоопарк. Угроза выживанию временно миновала. Радуясь тому, что ему вновь дарована жизнь, Цзин Линь даже придумал для своего приключения отличное название: Перерождение, или как я стал главарём в Тигриный парк.
После мимолетных фантазий суровая реальность вернула Цзин Линя обратно в железную клетку. Привыкнуть к лапам вместо рук оказалось делом непростым. Цзин Линь протянул лапу, собираясь подергать за дверцу, но стоило ему увидеть покрытые белым пушком тигриные лапы, как остатки человеческих инстинктов снова напугали его. Заметив же висевший снаружи металлической сетки огромный замок, он наконец-то позволил застрявшему в горле сердцу опуститься на место — дверца клетки была заперта на совесть.
Цзин Линь осторожно огляделся по сторонам изнутри клетки: никаких тебе бескрайних густых зарослей леса, напротив, вдали виднелась белая стена. Это окончательно подтвердило его догадку: теперь он был на сто процентов уверен, что находится в каком-то зоопарке. Выражение лица Цзин Линя немного смягчилось, прижатые уши снова встали торчком, однако перед тремя тиграми за прутьями он по-прежнему сохранял внутреннюю бдительность и решил испытать удачу, расспросив их об этом Брате Мю.
Позвольте спросить, а кто такой этот Брат Мю?
Маомао, ты что, совсем мозги отшиб себе из-за того трепака от Брата Мю? Ты вообще помнишь, кто я? — Брат Шрам, неспешно вылизывавший лапу, в шоке уставился на Цзин Линя. Его широко раскрытые круглые глаза в сочетании с запрокинутой тигриной мордой впервые заставили Цзин Линя увидеть на морде зверя чистое неверие.
Впрочем, этот отзывчивый тигр подкинул Цзин Линю отличную отговорку: новичку в незнакомом месте, пока не во всем разобрался, остается только прикинуться потерявшим память.
Тогда Цзин Линь с видимым трудом покачал головой, изо всех сил стараясь изобразить растерянность. От этого вид тигра перед ним стал еще более жалостливым: словно переживая какое-то великое горе, тот медленно завалился на бок, закрыв морду двумя пушистыми лапами.
Цзин Линь молча смотрел на рухнувшую перед ним крупную кошку, и образ свирепого и сообразительного тигра в его представлении поблек еще на пару пунктов. Улучив момент, он даже позволил себе отвлечься на мысли: и правда, все кошачьи немного с придурью, да к тому же наделены прирожденным актерским талантом.
Мой товарищ по снобам наконец-то вернулся... но теперь он снова пропал, у-у-у... — распростертый на земле Брат Шрам затянул жалобное скуление. Цзин Линь осторожно прикинул, как ему заговорить: он чувствовал, что, пожалуй, должен утешить сородича.
Но тут сидевший сзади и до этого молча наблюдавленный самец окончательно вышел из себя. Он подошел к Брату Шраму и, вскинув лапу, оставил на морде последнего еще одну свежую царапину.
Цзин Линь вдруг отчетливо понял, откуда на морде этого тигра берутся столь свежие отметины...
Судя по всему, этот Брат Шрам состоял с прежним тигром в весьма близких отношениях. Вспомнив правило о том, что рыбак рыбака видит издалека, Цзин Линь интуитивно почуял неладное: возможно, прежний хозяин этого тела тоже был не самым примерным котиком и похуже Брата Шрама.
Так... а вы кто такие? — Цзин Линь попытался растопить лед. Раз уж это зоопарк, то смотритель наверняка неспроста поместил их вольеры рядом. Вспомнив про статус находящегося под государственной охраной животного первой категории и надежно запертую железную дверь, он расслабленно лег на брюхо и начал официальные переговоры с тремя тиграми за прутьями.
Лежавший в тоске тигр при звуках его голоса мгновенно перевернулся, снова подбежал к клетке и прижался лапами к решетке. Постепенно привыкая к этой картине, Цзин Линь с удивлением обнаружил, что доносившийся до него тигриный рык даже отдавал нотками игривости.
Я Ху Шуо, тот, кто меня только что отлупил, зовется Ху Нао, а этот, который без всякой реакции — Му Му.
Ху Шуo — болтовня, Ху Нао — озорство.
Имена у них... и вправду говорящие.
...А как зовут меня? — столь простой и грубый стиль наречения заставил Цзин Линя на секунду остолбенеть. С настроением человека, идущего на плаху, он приготовился принять странное имя настоящего Маомао.
Ну... Маомао же, — на тигриной морде Ху Шуо отразилось легкое недоумение. Он еще не убрал лапы с решетки, чуть сильнее шевеля черными подушечками, и сплошь расстроенным взглядом смотрел на Цзин Линя. — Дело плохо, совсем плохо, Маомао ничего не помнит! А ведь Брат Мю всего пару дней назад согласился взять тебя в жены!
Погодите, у меня есть еще два вопроса. — Не успев порадоваться относительно нормальному имени, мозг Цзин Линя подвергся новой атаке. Он оцепенело повернул голову, глядя прямо на висящего на прутьях Ху Шуо, и с отчаянием в голосе спросил: Во-первых, какой еще Брат Мю? Во-вторых, какие такие жены?
Цзин Линь вдруг засомневался в собственном поле... Осторожно скосив тигриную голову назад и обнаружив под основанием хвоста спрятанные два бубенца, он глубоко-глубоко выдохнул.
Слава богу, слава богу, по крайней мере пока он оставался мужского пола.
Брат Мю... Брат Мю — это тот самый самец, оседлать которого ты пытался, даже рискуя быть забитым до полусмерти. Ты ведь так сильно его любишь, Маомао! — Ху Шуо склонил тигриную голову, совершенно не понимая, отчего у Цзин Линя такая бурная реакция.
http://bllate.org/book/37720/4715649
Готово:
