Цзян Суйчжоу и этой ночью толком не выспался.
Хоть он и утомился от чтения книги и заснул неизвестно когда, Мэн Цяньшань всё же укрыл его пледом, так что лихорадка не началась.
Но когда он открыл глаза, то всё равно почувствовал тяжесть и головокружение. Особенно досаждала на редкость жёсткая тахта — сидеть на ней долгое время было крайне неудобно, и за всю ночь его тело онемело и ныло от боли.
Цзян Суйчжоу слегка разозлился.
С чего это прежний хозяин тела устроил для Хо Уцзю такую комнату? Мебель до того убогая, неужели он даже не подумал, что однажды ему самому придётся спать здесь на кушетке?
Он приподнялся и увидел, что уже светает. Издалека доносился слабый аромат еды — должно быть, Мэн Цяньшань руководил подготовкой утренней трапезы.
Цзян Суйчжоу встал и бросил взгляд на кровать.
Она была пуста.
Где Хо Уцзю?
Цзян Суйчжоу, только что проснувшись, ещё соображал с трудом. Замерев на мгновение, он огляделся по сторонам.
И совершенно неожиданно встретился взглядом с парой холодных чёрных глаз.
Цзян Суйчжоу испуганно вздрогнул. Хо Уцзю сидел у окна в лучах брезгливого рассветного солнца и небрежно листа книгу, которую тот начал читать вчера вечером.
Уже по тому, как он держал книгу, было очевидно, что этот человек отнюдь не привык к чтению.
Сейчас он смотрел на Цзян Суйчжоу — во взгляде не было ни тепла, ни выражения на лице.
Эти глаза казались способными видеть человека насквозь.
Цзян Суйчжоу вдруг стало немного неловко. Он ведь ничего предосудительного не сделал, но на душе скребли кошки.
Возможно, всё дело было в том, что его дежурство здесь всю ночь напролёт шло вразрез с устоявшимся образом этого персонажа.
Сделав вид, будто ничего не произошло, он отвёл взгляд и холодно бросил:
— Мэн Цяньшань?
Услышав его голос, Мэн Цяньшань тут же вприпрыжку вбежал в комнату, чтобы услужить господину.
Мэн Цяньшань испокон веку отличался болтливостью. Стоило Цзян Суйчжоу не перебить его вовремя, как он мог без остановки трепаться целыми часами. Цзян Суйчжоу как раз испытывал неловкость, так что позволил ему пустословить сколько душе угодно. После этого он вёл себя так, словно Хо Уцзю здесь и вовсе нет, позавтракал и собрался уходить.
Сегодня не было большого утреннего доклада, поэтому следовало отправиться в ведомство.
Перед уходом он не забыл напомнить Мэн Цяньшаню:
— Не забудь переселить госпожу Хо в другую комнату.
Мэн Цяньшань закивал с таким видом, будто готов был выслужиться.
Когда Цзян Суйчжоу ушёл, Мэн Цяньшань вернулся во двор Хо Уцзю и со свитой обошёл всё вокруг.
Место было глухим и ветхим, а Хо Уцзю не принёс с собой ровно ничего. Проведя здесь всего одну ночь, он не оставил после себя никаких пожитков, которые стоило бы перевозить.
Но нынешний статус госпожи Хо шёл вразрез с тем, каким он был при поступлении в резиденцию. Если просто переправить его в покои вана, не покажет ли это пренебрежение?
Поэтому Мэн Цяньшань усердно прислуживал Хо Уцзю во время утренней трапезы. Дождавшись, пока Хо Уцзю насытится, он расплылся в улыбке и, подступившись ближе, поинтересовался:
— Госпожа Хо, не нужно ли ещё что-нибудь приобрести? Раб тотчас же распорядится обо всём.
Хо Уцзю ничего не ответил.
Этот евнух был донельзя болтлив, а его подобострастный вид изрядно раздражал.
Особенно противно было то, что этот раб вёл себя так, будто угождает любимой наложнице.
Однако Мэн Цяньшань напрочь отсутствовало всякое понимание атмосферы. Заметив, что тот молчит, он принялся сам строить планы:
— Наряды на все четыре сезона непременно понадобятся, скоро раб пошлёт за портным. А что до инвалидного кресла для госпожи, пожалуй, стоит велеть плотнику смастерить новое? И ещё слуги, что будут прислуживать при вашем матушке…
Он столкнулся с парой тёмных, непроницаемых глаз.
Заметив, что Хо Уцзю поднял на него взгляд, Мэн Цяньшань поспешно склонил спину и подался вперед, решив, что тот отдает какое-то распоряжение:
— Госпожа?
В этот миг глаза Хо Уцзю, подобные холодному омуту, окинули его столь равнодушным взглядом, что у того душа ушла в пятки.
— Ничего не нужно, — холодно произнёс он. — А ты — катись отсюда подальше.
Мэн Цяньшань подавился словами, весь его пыл вмиг испарился и обратился в лед.
С виноватым видом он поспешил удалиться.
Кто бы мог подумать, что нынешнему господину теперь по душе такие — свирепые и строптивые.
Уж больно трудно ему угодить.
Пускай в дни без больших утренних докладов всё равно приходилось отправляться на службу в ведомство, Министерство ритуалов изначально славилось своей безмятежностью по сравнению с прочими инстанциями, а поскольку Цзян Суйчжоу занимал лишь синекуру, весь день у него выдался совершенно свободным от забот.
К тому же его непосредственный начальник, Цзи Ю, был на редкость безмятежным и добродушным человеком.
Судя по записям в исторических хрониках Цзин, этот чиновник вовсе не стремился к власти и интригам, а был лишь праздным любителем поэзии и изящной словесности. Хоть в своё время он и сдал столичные экзамены на высшую степень по личному повелению покойного императора, карьера его протекала тускло и незаметно, и лишь стихи его удавались на редкость прекрасно.
Он не выказывал особой теплоты к Цзян Суйчжоу — с первого взгляда было очевидно, что они из разных лагерей, — однако и палок в колёса не вставлял. Заметив бледный вид подчиненного, он даже с улыбкой заметил, что сегодня нет никаких срочных дел, так что тот может отправиться домой пораньше.
Цзян Суйчжоу наконец-то смог вздохнуть с облегчением.
Для него что при дворе, что в собственном тылу вода была слишком мутной, из-за чего приходилось ежесекундно держать ухо востро и сохранять предельную бдительность.
Напротив, это присутственное место позволило ему перевести дух.
Впервые в жизни он испытал те самые эмоции уставшего офисного работника среднего возраста, который после тяжёлого дня в офисе совсем не горит желанием возвращаться в лоно семьи и потому подолгу сидит в машине, выкуривая одну сигарету за другой, прежде чем подняться на этаж. Он провёл в ведомстве день полного отдыха.
Здесь не было Позднего Правителя и Пан Шао, не было пронзительных взглядов советников и необходимости возиться с Хо Уцзю — казалось, даже сам воздух в Министерстве ритуалов стал кристально чистым.
Настолько прекрасным было его настроение, что под конец рабочего дня, проходя мимо стола Цзи Ю, он даже остановился, чтобы перекинуться с ним парочкой любезностей.
— Что это господин Цзи читает? — спросил он, заметив в руках у того свиток.
Цзи Ю поднял голову, узнал его и с улыбкой повернул книгу к собеседнику:
— Да так, сборник неофициальной истории. Никаких документальных подтверждений, читаю лишь ради забавы, чтобы убить время.
Цзян Суйчжоу взял книгу, бегло пролистал и убедился, что не ошибся.
Мало того, что это была неофициальная хроника, так ещё и написанная с поразительной дерзостью — текст до боли напоминал бульварный роман о правителях прошлого, которым дали имена современников.
На лице Цзян Суйчжоу промелькнула едва заметная улыбка. Он вернул книгу Цзи Ю и мягко произмолвил:
— Написано довольно занимательно.
Услышав это, Цзи Ю удивленно взметнул брови:
— Неужели ван тоже интересуется подобным?
Нынешние литераторы изрядно задирали нос. Официальная история считалась незыблемой нормой, тогда как подобные фантастические россказни предназначались лишь для развлечения простолюдинов, и рядовые книжники вкупе с аристократами относились к ним с презрением.
Цзян Суйчжоу покачал головой.
Мысленно он подумал: я-то, конечно, не интересуюсь неофициальной историей, но вы всё равно не поверите, если я скажу, что оказался здесь и могу беседовать с вами именно потому, что поплатился за пренебрежение подобными книгами.
Впрочем... вполне возможно, что вы и сами — персонаж какой-нибудь неофициальной хроники.
Такие мысли лучше держать при себе, вслух их, разумеется, не произнесешь. Слегка улыбнувшись, он ответил:
— Не то чтобы сильно интересуюсь. Но историю всегда пишут люди, а кто знает, что в суждениях потомков окажется правдой, а что — вымыслом?
И тут глаза Цзи Ю засияли так, будто он внезапно узрел родственную душу.
Цзян Суйчжоу поспешно кивнул Цзи Ю на прощание, сочтя это достаточным приветствием, и повернулся, чтобы уйти.
Цзян Суйчжоу не считал себя достойным столь высокого мнения со стороны министра Цзи, ведь если он и смог изречь подобные слова, то лишь потому, что угодил прямиком в страницы неофициального романа по милости собственного ученика.
Покинув Министерство ритуалов и сев в карету, он без задержек направился прямиком в Поместье князя Цзин.
Едва переступив порог Зала Анъинь, он увидел суету и оживление: всюду сновали люди. Мэн Цяньшань как раз провожал двух портных с рулонами ткани в руках и, завидев возвращение вана, поспешно бросился навстречу.
— Ваше Высочество! — с широкой ухмылкой доложил Мэн Цяньшань, явно ожидая похвалы. — Раб уже распорядился перевезти госпожу Хо сюда, а только что пригласил портных, чтобы снять мерки для новых нарядов. Завтра придут мастера: глянув на то, как скверно служит прежнее инвалидное кресло госпожи, я подумал, что его непременно нужно заменить.
Цзян Суйчжоу озадаченно посмотрел на него.
Я ведь ещё ничего толком не сказал, с чего это этот парень вдруг стал так услужлив с Хо Уцзю?
В ответ Мэн Цяньшань заглянул ему в глаза с сияющим видом, словно школьник, ожидающий похвалы от учителя.
Цзян Суйчжоу на мгновение замер:
— …Угу, неплохо.
Мэн Цяньшань тут же расцвел от радости.
Чувствуя, как от этой глупости у него начинает рябить в глазах, Цзян Суйчжоу развернулся и направился в собственные покои.
Он шёл довольно расслабленной походкой, на ходу сбрасывая с плеч мешающий дорожный плащ. Переступив порог спальни, он вдруг о чём-то вспомнил и уже собирался повернуться, чтобы уточнить, в какую именно комнату поселили Хо Уцзю, как вдруг чей-то силуэт резко бросился ему в глаза.
Этот человек сидел в инвалидном кресле посреди изысканной и роскошной обстановки, и его присутствие казалось здесь чужеродным.
Цзян Суйчжоу так и застыл на месте с рукой на одежде.
Хо Уцзю.
С какой стати Хо Уцзю оказался в его собственной спальне?!
Остолбенев на секунду, он резко развернулся и выскочил вон.
И тут же нос к носу столкнулся с сияющим от самодовольства Мэн Цяньшанем, на лице которого застыла застенчивая улыбка в ожидании награды.
Цзян Суйчжоу заскрежетал зубами.
Хвалить тебя? Я готов тебя прибить!
— Хозяин? — заметив, что ван сверлит его взглядом, угодливо протянул Мэн Цяньшань, ожидая дальнейших указаний.
Помолчав немного, Цзян Суйчжоу сквозь зубы выдавил:
— …Это ты так всё устроил?
Мэн Цяньшань на мгновение растерялся, но тут же просветлел лицом.
— Ах да! Глупый раб совсем забыл, ведь госпоже Хо, когда он прибыл сюда, ещё не выделили слуг! — затараторил он. — Двух девок, что изначально приставили к нему, я уже выгнал из поместья, остался лишь один парнишка — на вид малец смирный, Ваше Высочество, если позволите...
Мэн Цяньшань умолк, ожидая дальнейших распоряжений.
Лицо Цзян Суйчжоу почернело.
Да кто тебя об этом спрашивает! Я спрашиваю, почему Хо Уцжоу поселили в моей спальне!
Неужели в таком огромном поместье больше не нашлось комнат, пригодных для жилья?!
Однако слова застряли на губах — стоило ему шевельнуть ими, как он осёкся.
Двери были распахнуты настежь, Хо Уцзю находился внутри и наверняка расслышал каждое слово.
Если притащить человека сюда, а потом с позором выставить обратно, разве это не значит снова навлечь на себя его гнев?
Прежде он наивно полагал, будто этот шаг поможет хоть немного снизить уровень сложности, но кто же знал, что этот дурацерей Мэн Цяньшань с размаху швырнет его на самый адский уровень.
Сжав зубы, Цзян Суйчжоу бросил на Мэн Цяньшаня испепеляющий взгляд и проглотил рвавшуюся наружу отповедь.
— Говоришь, остался один слуга? — подхватил он прерванную мысль Мэн Цяньшаня. — Где он? Я хочу на него взглянуть.
услышав это, Мэн Цяньшань поспешно проводил его вниз по ступеням.
Во дворе вовсю кипела работа: тот самый слуга вместе с остальными таскал пожитки, покрывшись градом испарины, ярко сверкавшей на солнце.
Заметив приближение Цзян Суйчжоу, парень торопливо бросил ношу и почтительно поклонился вану.
Цзян Суйчжоу на мгновение задумался, припоминая кое-какие детали.
Раньше он предполагал, что раз Хо Уцзю сумеет через три года сбежать отсюда, значит, кто-то в поместье помог ему изнутри. Однако прежний владелец тела никогда бы не предоставил ему подобной возможности, из-за чего побег и затянулся на долгих три года.
Но… что, если он сам протянет ему руку помощи?
Разве это не станет огромной услугой, которая к тому же избавит его от необходимости лишние два года крутиться волчком среди прихвостней Пан Шао?
Обдумав всё как следует, он обратился к слуге:
— Пойдём со мной.
Это означало, что сейчас последуют тайные распоряжения.
Слуга тут же последовал за ним, а сообразительный Мэн Цяньшань благоразумно остался стоять на месте.
Ни один из них не заметил, как из-за неплотно притворенных створок окна пара тёмных глаз следила за удаляющейся спиной Цзян Суйчжоу.
О чём может беседовать ван с каким-то дворовым слугой?
Наверняка поручает ему какое-то грязное дело. Хо Уцзю прекрасно понимал, что этот слуга, помимо слежки за ним самим, вряд ли способен на что-то большее.
И всё же причина, по которой его вдруг перевели в личные покои вана... напрашивалась сама собой.
Это было самое охраняемое место во всей резиденции.
Что же до того, почему он оказался в главной спальне... судя по изумлённому взгляду князя Цзин, когда тот вошёл внутрь, было очевидно, что люди из его свиты просто перепутали комнаты.
Хо Уцзю привык считать себя человеком хладнокровным, чей разум не затуманить сиюмиргаемой выгодой, а тем более — поддаться на дешёвые знаки внимания со стороны противника и утратить способность к трезвому суждению.
С непроницаемым лицом, излучающим холодное равнодушие, он молча наблюдал за каждым движением того человека за окном.
Лишь пальцы его руки, лежавшей на подлокотнике инвалидного кресла, с раздражением постукивали по дереву.
http://bllate.org/book/37718/4715338
Готово:
