Одна из тараканих особей, чуть поменьше размером, ползла медленно и нерешительно, выглядя крайне отчужденно на фоне остальных.
Цинь Хуайсы мельком глянул на нее, затем перевел взгляд на других тараканов, внезапно протянул руку, ухватил ее и поднял высоко в воздух.
Маленький таракан суетливо затрепыхался.
Цинь Хуайсы что-то вспомнил, достал из кармана футболки другого таракана и, сравнив их, замер...
В гостиной молодой человек, поперхнувшись от отвращения при виде того, как старик ест насекомых, невольно отшатнулся и, соскользнув с табуретки, с глухим стуком шлепнулся на пол.
— Ой!
Он поморщился от боли, мысленно собираясь прочесть старику лекцию о здоровом питании, но, подняв голову, увидел, что тот радостно скалится, обнажая ряд неровных черных зубов.
Ладно, раз ему нравится — пусть ест, в конце концов, у всех свои пищевые привычки, лезть в это, пожалуй, не стоит.
Молодой человек быстро отбросил лишние мысли.
Старик же, посмотрев на юношу с совсем другим выражением, нежели на Цинь Хуайсы, проскрипел хриплым голосом:
— Хочешь угоститься?
— Не нужно! — выпалил молодой человек, прежде чем успел сообразить, что отказал слишком резко и невежливо. Он смущенно почесал затылок: — Спасибо, дедушка, я не голоден.
Старик не стал настаивать, лишь с досадой отложил ложку и поднялся:
— Я... провожу тебя отдохнуть.
— Хорошо! Спасибо! — радостно закивал юноша.
Старик отвел взгляд, ему совсем не нравилась улыбка на лице парня. Он уже встречал таких простаков раньше: как бы их ни пугали, ночные кошмары, которые они видели, всегда были настолько сладостными, что от них слюнки текли. А он питался именно кошмарами, причем кошмар в сочетании с мозгами был для него настоящим лакомством.
Старик облизал сухие губы и молча повел юношу наверх.
Он открыл дверь и уже хотел пригласить гостя войти, как вдруг его спокойное лицо окаменело.
В комнате не было ни свечи, которую принесла Старуха, ни самой Старухи.
Молодой человек, присмотревшись в свете свечи, которую держал старик, заметил, что глаза старика, на три четверти состоявшие из белков, стали еще светлее, а зрачки в мгновение ока сузились до крошечных точек, почти исчезнув.
Он с любопытством заглянул внутрь, следуя за взглядом старика:
— Дедушка?
Старик плотно сжал губы и, пошатываясь, вошел в комнату. Он безмолвно поднял с пола белый продолговатый предмет размером с большой палец, спрятал его в ладони, и его сжатый кулак мелко задрожал. Он молча оставил свечу, а уходя, не забыл прикрыть за юношей дверь.
Старик спустился вниз и прямиком направился к Цинь Хуайсы.
Молодой человек, недоуменно оглядевшись, лег на кровать и с комфортом закрыл глаза.
На кухне.
Цинь Хуайсы, спрятав таракана в кулаке, словно что-то почувствовав, обернулся и увидел, что старик пристально, до жути неприятно, смотрит на него. Цинь Хуайсы даже глазом не моргнул, лишь улыбнулся:
— Я так и знал, что вы, дедушка, особенный.
Старик пробормотал дрожащими губами:
— Ты... ты погубил ее.
— Кого? — Цинь Хуайсы задумчиво приподнял бровь. — Клевета наказуема, я пальцем никого не трогал. — Он взглянул на сжатый кулак старика, подался вперед и насмешливо добавил: — Если бы я приложил руку, ты бы даже тела не нашел.
Старик задрожал от ярости, его голова неестественно изогнулась в сторону Цинь Хуайсы. Он сделал шаг вперед, еще один — и был готов свернуть Цинь Хуайсы шею, как вдруг обнаружил, что его вторая нога словно приросла к полу.
В шее стало холодно — чувство до боли знакомое. Точно так же холодело тело, когда Цинь Хуайсы вонзил стрелу ему в живот.
В этот момент в его шею была воткнута нож.
Цинь Хуайсы лениво перехватил рукоять, выдернул тесак из шеи старика, и, наблюдая, как тот вновь рассыпается грудой тараканов, мимоходом раздавил одного из них, пробегавшего мимо. Он обхватил свою шею левой рукой и с силой тряхнул: послышался сухой хруст.
— Дедушка, отпусти меня, наконец, — произнес он.
— Я играю с тобой уже двадцать восьмой раз, — он достал маленького таракана и, глядя, как на свету шевелятся его усики, с силой сдавил пальцы. Таракан забился от боли.
Голос Цинь Хуайсы стал ледяным:
— Мне это уже надоело.
Выбросив раздавленное насекомое, он безразличным взглядом обвел кухню: после того как разделочный стол превратился в труху, единственным, что осталось стоять, был бак для воды.
— Нашел.
Цинь Хуайсы поднял крышку бака, обнажив зияющую чернотой дыру. Он вонзил тесак вертикально вниз, а затем так же вытащил:
— Дедушка, в следующий раз, когда решишь сбежать, подбери себе более умных сообщников. Я ведь видел, куда ты направился, ну как мне делать вид, что я не в курсе? Скажи, а, Трупный жук?
На дне бака нечто, напоминавшее таракана, затрясло прозрачными крыльями и с трудом полезло вверх.
Цинь Хуайсы поднял нож и снова с силой вогнал его вниз:
— Беги, дедушка! Если не поторопишься, то подохнешь!
Лезвие вонзилось в твердый панцирь с противным скрежетом, и вскоре на вытянутом ноже заблестела зеленая кровь.
Цинь Хуайсы брезгливо поморщился, бросил нож на пол, подобрал одежду, оставленную стариком, вытер руки и вышел из кухни, направляясь на чердак.
Там все еще лежал тот самый идиот, живой он или нет — было неизвестно.
Цинь Хуайсы приподнял бровь и толкнул дверь чердака. Дерево отозвалось пронзительным, до зубовного скрежета неприятным скрипом, но спящий юноша даже не шелохнулся.
Он вошел внутрь. Изначально он не собирался возиться с этим парнем, ведь Босс данжа уже был мертв, и этот человек должен был пройти испытание автоматически, но почему-то уйти без него казалось неправильным.
В глубине души жило странное предчувствие: если он не подойдет, то потом горько пожалеет.
Цинь Хуайсы подошел к кровати. В свете свечи он увидел, что половина лица юноши скрыта одеялом, а вторая, открытая часть, казалась до жути знакомой.
Видимо, потревоженный светом, юноша недовольно нахмурился и пробормотал:
— Выключи свет...
Цинь Хуайсы опомнился и поспешно задул свечу. Тьма, словно хлынувшая вода, в одно мгновение поглотила его.
Он замер в темноте, не смея даже пошевелиться.
http://bllate.org/book/37706/4712947
Готово:
