Цинь Хуайсы на самом деле вовсе не хотел её есть, но, завидев хорошую вещь, поневоле захотел забрать её с собой, чтобы подарить тому человеку.
Он подавил внезапно зародившуюся на дне сердца тоску.
Он вернётся живым.
За дверью старик долго удерживал позу тянущего дверь человека, не делая следующих шагов, словно ожидал дальнейшего приказа.
Цинь Хуайсы подумал немного и произнёс вслух слова, подхватив реплику Старухи:
— Кто там?
Стоявший за дверью юноша был закутан в пуховик и из-за холода засунул в шарф половину лица.
Он не был уверен, есть ли кто-то в доме, но если нет — в радиусе ста лили не сыскать другого места, и, боясь замёрзнуть до смерти, он мог лишь попытаться счастья, постучав в дверь. К счастью, дверь отворилась, и старости рука легла на дверной косяк.
Юноша поспешно вытащил лицо из шарфа и совершенно естественно озарил лицо улыбкой:
— Дедушка, я проходил мимо и заблудился, можно мне переночевать у вас?
Старик не показал лица и ничего не ответил.
Юноша прождал добрую половину минуты, но так и не дождался от старика дальнейших действий: тот ни не закрывал дверь, ни не открывал её, чтобы впустить гостя. Немного растерявшись, юноша вдруг озарился догадкой и поспешно зашарил по карманам, но, к сожалению, после долгих поисков извлёк лишь мобильный телефон.
Юноша с виноватым видом протянул телефон:
— Я могу оставить телефон вам в залог, а потом вернусь и выкуплю его за деньги.
Его слова только затихли, как изнутри донёсся чей-то вопрос:
— Кто там?
Голос показался ему немного знакомым, но юноша не думал, что в глуши и запустении встретит знакомого человека — он ещё толком не разобрался, как вообще здесь очутился.
Как только тот человек закончил говорить, старик шевельнулся, и из-за двери показался один мутный пожелтевший глаз.
Юноша торопливо протянул телефон чуть вперёд, переполненный мольбой во взгляде — ему ужасно хотелось войти в дом!
Телефон можно купить новый, а если замёрзнешь насмерть у дверей, жизнь ведь даётся только одна!
Старик не взглянул на его телефон.
Юноша смотрел на старика: лицо старика было оцепенелым, веки даже не дрогнули, зато зрачки внезапно сместились слева направо. Та часть глаза, что оставалась снаружи, целиком превратилась в сплошной белок, выглядя несколько жутковато.
Глядя на обратную сторону деревянной двери, старик произнёс хриплым голосом, словно пропиленным лозой горькой тыквы:
— Не знаю.
Сказав это, он снова перевёл зрачки обратно, но взгляд его не упал на лицо юноши.
Преодолевая страх, юноша выдавил из себя ещё более доброжелательную улыбку: пускай жуткий, но пустите сначала войти, а там видно будет — иначе в полночь, при нулевой температуре, даже в пуховике никто долго не выдержит.
— Пришёл переночевать, да? — с улыбкой подхватил Цинь Хуайсы. — Давай запускай ребёнка погреться, в такие-то холода, чего стоять столбом. Чем старше становится, тем меньше от него толку, только людям хлопоты доставляет.
Услышав это, старик с бесстрастным выражением бросил взгляд на кухню. Затем он опустил дряблые веки, уставившись в пол, с усилием напряг сухую, иссохшую руку, и массивные створки со скрипом распахнулись до предела.
— Входи. Закрой дверь.
Юноша с благоговением юркнул внутрь. Оглядевшись, он увидел, что старик уже сидит за деревянным столом, держа серебряную ложку задом наперёд, опустив кулак вниз, и легонько помешивает ею в фарфоровой чаше.
Указательный палец Цинь Хуайсы скользнул по подбородку. Он прищурился, разглядывая гостиную: наблюдать со стороны за тем, как кто-то переживает то, через что прошёл он сам, казалось ещё более удивительным.
При каких обстоятельствах система могла отправить второго игрока, пока он ещё не прошёл уровень?
Неужели Игровая система сочла его мёртвым?
Он приблизился к кухонному входу, но плечом внезапно наткнулся на нечто преградившее путь, и его откинуло назад.
— М?
Цинь Хуайсы настороженно протянул руку и ощупал пространство: на ощупь ничего не было, но кухонный проём и гостиная словно разделялись неким барьером на два разных мира, не позволяя ему выйти наружу.
Он приподнял бровь, внезапно взмахнул правой рукой и с кухонным тесаком в руке наотмашь полоснул прямо перед собой.
— Цзинь! — тесак застрял на весу, лезвие ударилось о прозрачный барьер.
Барьер дрогнул, покрывшись рябью.
Цинь Хуайсы посмотрел на нож, затем на преграду. Выражение его лица постепенно исказилось, в нём проступил азарт, а уголки губ опасно изогнулись.
Двадцать семь раз, ровно двадцать семь раз! Сколько раз за эти двадцать семь попыток он заходил на кухню, и каждый раз возвращался ни с чем, вынужденный начинать всё сначала — и всё из-за этого барьера, помешавшего ему узнать правду, из-за которого его снова и снова замораживали в ледяной пустыне!
— Тц! — еще один удар, и барьер едва не рухнул, покрывшись сетью трещин.
Старик в гостиной вздрогнул.
Цинь Хуайсы прищурился: он понял! Он понял, почему сюда перебросило нового игрока!
Он занёс тесак и изо всех сил обрушил третий удар.
— Цррх!
Барьер разлетелся на куски от собственного звона.
Рука старика, державшая ложку, напряглась.
Снаружи кухни юноша, судя по всему, услышал шум, повернулся и с недоумением огляделся, но внутри царила кромешная тьма, и из светлого места в тёмное разглядеть что-либо было невозможно. Немного встревожившись, он тихонько окликнул старика:
— Дедушка, это кошка выбежала?
Старик никак не отреагировал, словно привык к подобному, и лишь продолжил помешивать фарфоровую чашу, строго следуя сценарию.
Цинь Хуайсы, однако, услышал его. Он посмотрел на юношу — силуэт того стоял против света, черты лица неразличимы. Испытав лёгкое раздражение, он сделал шаг наружу, но в следующее мгновение его снова выбросило обратно на кухню.
Портал? И он всё равно не выпускает его?
Лицо Цинь Хуайсы мгновенно похолодело. Вспыхнувшее на дне глаз стремление к разрушению окрасилось в чёрное пламя, желая обратить всё попавшееся на глаза в пепел.
Не выпускает наружу? Тогда враги пускай заходят сами.
Он протянул руку, сжал пять пальцев в кулак и вдруг с размаху ударил по стоявшей рядом тумбе. От мощного удара по всей поверхности тумбы побежали трещины.
С первого раза она не развалилась, и он нанёс второй удар.
— Бах!
Тумба превратилась в пыль, а скрывавшиеся под ней бетон и арматура с грохотом обрушились на пол, обнажая кишащую внизу огромную массу тараканов.
Эти тараканы слишком привыкли к уюту в собственном гнезде и, впервые столкнувшись с подобным, тут же в панике бросились врассыпную.
http://bllate.org/book/37706/4712946
Готово:
