Очевидно, это был тот самый Западный боковой дворец, куда, как предупреждал его Цзин Ю полчаса назад, ступать категорически запрещалось.
Хуай Пэй стоял на ледяном ветру, охваченный горестным чувством человека, потерпевшего крушение в конце своего героического пути.
Небеса хотят моей гибели, в этом нет вины полководца.
— Ваше Высочество.
Альфа вошел в кабинет, прижав одну руку к груди и склонившись в поклоне.
— Сесил пришел?
Цзин Ю оторвался от пересланных через терминал документов, беспристрастным взглядом окинул пол у ног гостя и, убедившись, что там ничего нет, с облегчением произнес:
— Садись.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Сесил выпрямился и уселся рядом, двигаясь с полнейшей непринужденностью.
Слуга подал чай и тут же удалился.
Сесил поднес чашку к самому носу и принюхался:
— Поистине чай из дворца Вашего Высочества, пахнет просто...
— Просто как?
Сесил потер нос, поставил чашку на стол и ответил с абсолютно невозмутимым видом:
— Да откуда мне знать? Я ведь терпеть не навижу чай, просто решил сделать тебе комплимент.
Цзин Ю вырос вместе с ним и прекрасно знал, что этот тип в чае ничего не смыслит, но стоило предложить ему вина — и он выпьет его с большим удовольствием, чем кто-либо другой.
Цзин Ю спросил:
— Чего тебе не сидится в родовых землях, где ты привык вершить все по своему произволу? Зачем приперся ко мне?
Полное имя Сесила — Сесил Уильям Кавендиш.
Семья Уильям-Кавендиш пустила корни в Империи несколько веков назад и считалась одним из немногих старинных аристократических родов, которые до сих пор не пришли в упадок.
Сесил был младшим ребенком в семье и с малых лет рос во вседозволенности.
Когда ему исполнилось десять лет, Император Цзин объявил по всей стране о поисках невесты для наследного принца Цзин Ю.
Семья Уильям-Кавендиш, разумеется, не упустила такую возможность и отправила на Столичную планету Сесила — единственного в роду ровесника Цзин Ю.
Дома Сесила вечно держали в узде, так что он давно уже изнывал от скуки.
Оказавшись на Столичной планете, где за ним никто не присматривал, он пустился во все тяжкие, словно вырвавшаяся на свободу обезьяна, и был готов устроить здесь настоящий переполох, целыми днями прыгая туда-сюда с невероятной энергией.
В итоге, вполне закономерно, он не прошел отбор.
Позже Цзин Ю отправился на фронт, а Сесила отправили обратно в семью. На прощание он трогательно попрощался с Цзин Ю и горячо пожелал ему не сыграть в ящик.
Член семьи Уильям-Кавендиш, прибывший за ним — говорят, это был младший дядя Сесила, — от таких слов едва не лишился чувств. Он отчетливо понял, что его собственная жизнь висит на волоске.
Мысленно он изругал своего старшего брата, то есть отца Сесила, вдоль и поперек, думая про себя: какого черта ты не предупредил меня, что это поездка в один конец, неужели ты задумал меня сжить со свету, чтобы прибрать к рукам мои личные сбережения!
Цзин Ю не придавал этому особого значения. Он знал, что Сесил на самом деле искренне переживал за него, просто у того был крайне низкий эмоциональный интеллект и он совершенно не умел подбирать слова.
В те времена Цзин Ю был полностью поглощен войной, так что воспоминания об этом друге детства изрядно потускнели.
А после того как Му Жань поднял мятеж, семья Уильям-Кавендиш, будучи древним родом, веками стоявшем во главе Империи, действовала по собственной незыблемой стратегии выживания — в этой борьбе за власть они благоразумно предпочли остаться в стороне.
Цзин Ю никак не ожидал, что Сесил тайком сбежит из дома от старших родственников, хотя на самом деле это было крайне опасно.
Не говоря уже о самом Му Жань, если бы Цзин Ю обладал достаточной безжалостностью, он вполне мог бы взять Сесила в заложники, чтобы принудить семью Уильям-Кавендиш оказать ему поддержку.
Сначала Цзин Ю думал, что тот просто не просчитал этот момент.
И лишь потом, когда старейшины рода разыскали Сесила, он потребовал, чтобы семья официально отреклась от него и изгнала из клана — во избежание того, чтобы Му Жань использовал его для шантажа семьи.
— Младший дядя, возвращайся, я никуда не уйду.
— В моем сердце Цзин Ю никогда не был каким-то там наследным принцем, он мой друг. С самого детства и по сей день он всегда помогал мне, и теперь, когда он попал в беду, я не могу просто так взять и уйти.
— Му Жань — неблагодарная скотина, но я не такой.
— Я виноват перед родом, и всё, что я могу сделать, — это не тянуть вас за собой. Вернувшись, попроси отца изгнать меня из семьи. Отныне я всего лишь Сесил, передай отцу, чтобы он больше не беспокоился обо мне, и пусть моя жизнь и смерть зависят исключительно от моей воли.
— …
— Как же дома скучно, разве сравнится это с тем, как весело у тебя, — ухмыльнулся Сесил.
— Говори человеческим языком.
— Да я просто вежливую беседу веду, — невинно протянул Сесил. — Разве ты не просил меня кое-что разузнать? Кое-какие зацепки уже появились, вот я и прибежал лично тебе доложить.
Цзин Ю сказал:
— Ты мог отправить всё это по электронной почте.
Сесил широко раскрыл глаза и прижал руки к груди, делая вид, что жестокие слова Цзин Ю смертельно его ранили.
Цзин Ю остался непреклонен, лишь холодным взглядом глядя на него.
Сесил лукаво перевел взгляд и принялся нести чепуху:
— Разве в каком-то письме передашь всю глубину нашей дружбы? К тому же, раз ты чудом вернулся живым, я просто обязан был заглянуть и навестить тебя.
Цзин Ю потер виски. Ему надоело препираться с ним, и он сразу перешел к делу:
— Что удалось выяснить?
После своего возвращения, помимо лагеря Му Жана, он расставил шпионов во владениях всех аристократов и военачальников, стоявших во главе прошлой попытки мятежа.
Эти люди так легко поддались на подстрекательства Му Жана вовсе не потому, что все до единого были очарованы его личным обаянием или харизмой лидера.
Куда вероятнее было другое... они с самого начала вынашивали изменнические замыслы, а когда Му Жань посулил им огромную выгоду, обе стороны тотчас ударили по рукам.
Империя существовала меньше ста лет, и порой её история насчитывала меньше веков, чем существование некоторых древних родов. Сколько людей на самом деле преданы Империи — оставалось полнейшей загадкой. К тому же в тени всё еще затаились недобитые приспешники прежней династии, тоскующие по былым временам, а на внешней границе не спускала глаз Федерация...
Если бы не реальные боевые заслуги Цзин Ю, то лишь на том основании, что в Императорской семье остался единственный омега, нашлось бы немало желающих раздуть из этого скандал.
Вот только подобные крайне щекотливые вопросы не так-то просто расследовать.
Каждый понимал, что речь идет о вопросах жизни и смерти, и любое разоблачение неминуемо повлечет за собой гибель всего рода.
Надеяться на то, что Цзин Ю проявит мягкосердечие, было бы чистой воды безумием.
http://bllate.org/book/37705/4712513
Готово:
