— Просто захотелось посмотреть на мир за пределами фортепиано, вот и решила вернуться на родину?
Чжун Цзин слегка наклонила голову:
— Конечно, правда.
Вэнь Юнь улыбнулась и не стала расспрашивать дальше.
Она ровно вела машину, направляя её по раскаленной от солнечных лучей дороге.
...
Время дня пролетело незаметно.
Солнце поднялось из зенита на востоке и покатилось к западу.
Вскоре день сменился ночью: густой оранжево-желтый закат раннего лета постепенно блекл, растворяясь и уступая место сине-фиолетовому ночному небосводу.
Под покровом ночи в одном музыкальном салоне лились звуки песен.
В передней части зала свободные места среди рядов кресел располагались в беспорядке, а пришедшие послушать музыку гости сидели за столиками, беседуя и слушая песни. По углам то тут, то там виднелись парочки или небольшие компании, расположившиеся в мягких уголках и непринужденно болтавшие под фоновое музыкальное сопровождение.
Несколько близких подруг сидели на привычных местах у барной стойки.
Они были одного возраста, дружили уже много лет; кто-то из новых знакомых со временем появлялся и исчезал, а кто-то уходил.
В конце концов, как ни крути, а сидели здесь всё те же они.
Женщина с длинными волнистыми черными волосами держала в руке бокал с напитком, приложив его к губам, и с улыбкой слушала разносившуюся по клубу песню.
Не было нужды протискиваться в первые ряды, чтобы посмотреть выступление — стоило лишь прислушаться, и сразу становилось понятно, кто поет.
Пэй Минъянь откинула назад длинные черные волнистые пряди:
— Вокальные данные малышки Цинь и впрямь становятся всё лучше. Если так пойдет и дальше, в будущем она вполне сможет стать маленькой певицей. Хуайюй поистине отыскала сокровище.
Другая женщина тоже согласилась:
— И то верно, я тоже возлагаю большие надежды на эту девочку.
Фу Хуайюй сидела чуть в стороне, её взгляд был прикован к сцене. Она молча и легко покачивала веером.
Белое полотно веера было самым простым, без каких-либо изысков, и ничем не отличалось от других вееров. Вот только работа была необычайно прочной: этот веер служил ей долгие годы, и как бы мягко она им ни махала, он никогда не ломался.
Она тихо слушала песню, не вмешиваясь в разговор.
Подруги давно привыкли к этому и непринужденно болтали о своем.
Заговорив о недавних событиях, кто-то спросил женщину в красном плаще:
— Эй, Линь Цзы, как там дела с той младшенькой, которая добавлялась к тебе в вичат в прошлый раз?
Е Линь Цзы приподняла бровь:
— Ты про какую? Про ту, что такая миленькая?
— Ну да, а про какую еще? Вы потом еще переписывались?
— Мхм, конечно переписывались, ее внешность вполне отвечает моим эстетическим запросам. — Е Линь Цзы покачала бокал с вином, словно вспоминая. — После того как мы разошлись, она каждый год присылала мне пожелания доброго утра и спокойной ночи, заводила разговоры о всякой ерунде. В какой-то момент мы вместе сходили пообедать, она подарила мне довольно милый брелок для ключей, а я в ответ преподнесла ей цветы.
Подруга, почуяв неладное, тут же допытывалась:
— Ну а потом?
Е Линь Цзы лениво прислонилась поясницей к барной стойке и продолжила:
— Позже она заявила, что любит меня, и тогда я порвала с ней раз и навсегда.
Подруга удивилась:
— А, почему это порвала?
В глазах Е Линь Цзы промелькнул хитрый огонек, ее алые губы насмешливо изогнулись, и она окинула подругу оценивающим взглядом с ног до головы:
— Подумай сама хорошенько, с чего бы ребенку, только что ставшему совершеннолетним, любить женщину, которая старше ее больше чем на десяток лет?
Пока подруга размышляла над этим, Е Линь Цзы лениво потянулась одной рукой, и звук зевка смешался с презрением:
— Из-за любви? Ха, что смыслит в любви неразумный сопляк?
Она любит несокрушимый, но в то же время нежный зонтик от всех бурь, а вовсе не тридцатилетнюю старшую сестренку.
Она просто надеется, что найдется человек постарше — с деньгами, со временем и с достаточной долей нежности, который защитит ее и позаботится о ней. Это одностороннее стремление и требование, а вовсе не какая-то любовь до гроба... Дожив до наших лет, пора бы уже прозреть.
Все фантазии о чистой любви — это не более чем побочный продукт избыточной мозговой активности в молодости, а мы этот возраст давно переросли.
Выслушав ее, подруга вздохнула и неожиданно поняла, что возразить ей нечего.
Если подумать, пожалуй, так оно и есть...
Этот диалог долетел до ушей сидевших рядом. Пэй Минъянь извечно не любила вмешиваться в темы сердечных дел, поэтому просто сидела в сторонке, неторопливо слушая музыку и молча.
Краем глаза она заметила, что рука Фу Хуайюй, которая все это время покачивала веер, в какой-то момент замерла.
Пэй Минъянь поняла, что дело неладно, но прежде чем она успела кашлянуть, пытаясь остановить разговор, Е Линь Цзы уже продолжала:
— Стоит только вляпаться, провстречаешься с человеком лет шесть-семь, а когда этот человек подрастет, станет умным и успешным, то потом еще и тебя же старой сочтет — какая ирония!
Я бы не стала заниматься такой глупостью.
Едва договорив, женщина в красном платье почему-то осознала сказанное, оборвала себя на полуслове и бессознательно перевела взгляд на Фу Хуайюй.
Длинные и изящные ресницы последней наполовину прикрывали глаза, скрывая бурлящие на дне темные эмоции.
Сердце Е Линь Цзы сжалось.
Какая досада, в разгар болтовни она и забыла... Все ключевые слова в этих фразах так или иначе сходились на одном человеке — на Фу Хуайюй.
Много лет назад та встречалась с девушкой на восемь лет младше себя, их роман продлился целых пять лет и закончился два года назад.
И хотя они уже расстались, обе прекрасно помнили, что произошло в тот год, и прекрасно понимали, сколь сильную боль те отношения ей причинили.
Разве все сказанное только что не означало, что она сыплет соль на чужие раны?
— Ну, Хуайюй... — Е Линь Цзы посмотрела на Фу Хуайюй.
Она уже собиралась взять свои слова назад, но Фу Хуайюй перевела на нее взгляд и мягко улыбнулась уголками губ:
— Ничего страшного, продолжайте болтать.
Заметив, что выражение лица подруги никак не изменилось, Е Линь Цзы слегка успокоилась. Она сменила тему, продолжив непринужденную беседу с остальными, и ловко замяла предыдущий разговор.
Голоса то затихали, то поднимались вновь, а льющаяся песня все продолжалась. И лишь в том месте, куда никто не обращал внимания, чей-то взгляд постепенно омрачался.
Слова, что только что произнесла женщина, все же долетели до ее слуха и теперь безостановочно крутились в голове.
«Провстречаешься с человеком лет шесть-семь, а когда этот человек подрастет, станет умным и успешным, то потом еще и тебя же старой сочтет — какая ирония!»
И правда...
Фу Хуайюй опустила ресницы, аккуратно поставила чашку с чаем на стойку, покачала головой и криво улыбнулась с оттенком самоиронии.
Какая ирония.
В ее голове пронеслись лишь эти две фразы, и когда она уже собралась уходить, то увидела, как на экране телефона, лежащего на барной стойке, вспыхнуло новое уведомление.
Внезапный белый свет сработавшего сообщения напомнил зажженный в темноте факел.
Фу Хуайюй взяла телефон и открыла чат.
Перед ее глазами предстали два полных тепла сообщения:
[Сестрица Юй, могу я приехать к тебе?]
[Маленький кролик шлет сердечко.gf]
Вечер за окном подсвечивался разноцветными неоновыми вывесками, озарявшими всю округу.
Было еще не поздно, и на тротуарах толпилось множество прохожих. После обеда с Вэнь Юнь Чжун Юй вернулась вместе с ней в организацию и проболтала до самого вечера.
Уже поужинав, она получила звонок от Чжун Ро.
Родители обычно были очень заняты, и даже дома их удавалось увидеть нечасто; все вечно были погружены в собственные дела, и в основном Чжун Юй поддерживала связь лишь со старшей сестрой.
Ведь занята Чжун Ро или нет, она всегда находила время написать пару строк, а если сказать было нечего, отправляла хотя бы несколько стикеров — словно у нее существовала ежедневная норма обязательных проверок, жива ли еще младшая сестра.
Чжун Ро выслушала рассказ о сегодняшних успехах и крайне удивилась, узнав, что та собирается учить детей азам музыки.
— Учить детей — это же такая морока! Те, кого отправляют специально учиться игре на фортепиано, все как на подбор изнеженные особы, чуть что — сразу реветь начинают, ты уверена, что сдюжишь с ними возиться?
Чжун Юй улыбнулась:
— А я в детстве тоже такой была?
— Ты-то еще куда ни шло... Ой, да у тебя же предвзятость выжившего! Ты и вправду думаешь, что каждый ребенок такой же разумный, как ты? Говорю тебе, даже не думай, что будет легко — дети просто напросто самые жуткие демоны-разрушители в этом мире...
Сестра вновь принялась без остановки читать нотации. Чжун Юй уже давно привыкла: послушно поддакивая, она открыла вичат и зашла в нужный диалог.
В такое время Сестрица Юй наверняка в Мэнъюань, верно? Как раз выдалась свободная минутка, почему бы тогда...
Подумав об этом, Чжун Юй закусила губу и стала побуквенно набирать сообщение.
Опасаясь, что текст покажется слишком сухим, она отыскала в наборе стикеров кролика, складывающего лапки в форме сердечка, и отправила его сразу за текстовым посланием.
Чжун Юй чувствовала, как в тот самый миг, когда сообщение ушло, ее сердце сжалось, а дыхание на секунду замерло. Но помимо волнения, в ней росло предвкушение и радостное возбуждение.
Прошло совсем немного времени — как раз пока Чжун Ро заканчивала одну из своих реплик, — как на том конце пришел ответ:
[Конечно можешь, просто черкани мне перед тем, как подойдешь к воротам.]
На сердце у Чжун Юй тотчас посветлело, лицо озарилось улыбкой, и она ответила лаконичным хорошо. Дождавшись, пока в ушах смолкнет очередной монолог сестры, она тут же выпалила:
— Сестрица, ты уже закончила? Я тут собираюсь съездить к Сестрице Юй, так что...
Хорошенького понемножку, пора сбрасывать звонок.
Чжун Ро: «?»
Речь Чжун Ро оборвалась. Проведя языком по внутренней стороне щеки, она вмиг закипела от праведного гнева:
— Ах ты неблагодарный ушастик, чья ты в конце концов родная сестра!
Целыми днями только и слышишь: Сестрица Юй да Сестрица Юй! Появилась Сестрица Юй, так родная сестра уже и не нужна, да?!
Чжун Юй принялась заискивающе ластиться:
— Сестрёнка~
Ты же понимаешь, что я не это имела в виду, я ведь в следующий раз загляну к тебе в компанию поболтать, ладно?
Чжун Ро и слушать ничего не пожелала:
— И не мечтай, я тебя насквозь вижу, ты же просто ранишь сердце своей старой сестренки! Ха, новинки этого сезона я тебе приберегать не стану!
Будешь мне еще тут каяться!
Преисполненная гордости, Чжун Ро бросила трубку в лучших традициях властных гендиректоров.
Увидев, что вызов завершен, Чжун Юй сложила руки домиком поверх телефона, закрыла глаза и, послушно следуя совету сестры, мысленно прокаялась ровно три секунды.
Закончив с покаянием, она схватила телефон и прямиком направилась в сторону музыкального салона.
http://bllate.org/book/37685/4708198
Готово:
