Он слушал с некоторым увлечением, пока Лу Тинъян не остановился и не посмотрел на него.
Бай Юйсин слегка опешил и лишь спустя мгновение сообразил, что наступила очередь его реплики.
Этот отрывок текста неожиданно оказался довольно длинным; он глубоко вздохнул и только после этого продолжил читать.
Поскольку он уже несколько раз просматривал сценарий заранее, эта реплика была ему хорошо знакома. Поэтому он не пялился в текст от начала и до конца, а лишь изредка бросал взгляд на Лу Тинъяна и, мысленно воссоздавая сцену из сериала, сосредоточенно произносил слова.
— У этого ребенка отлично поставлена речь.
Лу Тинъян заслушался и ненамеренно вышел из задумчивости лишь тогда, когда Тао Чжэн окликнула его.
Лу Тинъян посмотрел на Бай Юйсина и тихо произнес:
— Угу.
Он вновь перевел взгляд на Бай Юйсина: в глазах парня читались наивность и чистая простота, от него исходилакая-то отрешенная от мирских забот детская чистота, что идеально подходило для сценария. Неудивительно, что режиссер Ван выбрал именно его — в первую очередь его внешность прекрасно соответствовала образу.
Однако одной лишь подходящей внешности, разумеется, было недостаточно. Режиссер Ван потребовал, чтобы все актеры в этой драме говорили своими настоящими голосами, поэтому и дикция, и актерская игра должны были быть на высоте.
Лу Тинъян заранее ознакомился со сценарием, а также изучил реплики остальных актеров.
Из-за особенностей характера Маленького духа-иллюзии во многих его репликах сквозили наивность и простодушие.
Если бы у актера не хватило мастерства, персонажа легко было бы скатить в образ типичной глупенькой милашки. Если бы образ не закрепился, он ничем не отличался бы от прочих подобных персонажей на рынке.
Но беда была в том, что Маленький дух-иллюзия производил впечатление вовсе не глупенькой милашки, а существа не от мира сего, не знающего земных забот. Одни только эти требования делали задачу невероятно сложной.
В этот момент Тао Чжэн повернулась к нему и вполголоса произнесла:
— Неудивительно, что режиссер Ван выбрал его. Не говоря уже об актерской игре, одни только внешность и дикция сразу же делают образ Маленького духа-иллюзии живым и убедительным.
Лу Тинъян тихонько хмыкнул и так же негромко ответил:
— Но нельзя сбрасывать со счетов актерскую игру, все будет зависеть от съемок.
— Ну не будь таким строгим, поговаривают, он все-таки начинающий актер. На съемочной площадке как следует обучим его, из него выйдет отличный толк.
Эта длинная реплика наконец подошла к концу, и Бай Юйсин, отложив сценарий, облегченно выдохнул.
Хотя сидевшие напротив него двое говорили очень тихо, слух у него, как у кошачьего демона, был куда острее, чем у обычных людей, так что Бай Юйсин прекрасно расслышал их разговор.
Он почувствовал себя немного радостно: до этого он слегка тревожился, ведь в съемочной группе он был единственным новичком, и он боялся оплошать с чтением.
Услышав оценку Тао Чжэн, он чуть расслабился — по крайней мере, с текстом проблем не возникло.
Вот только Лу Тинъян, казалось, все еще был им недоволен и невероятно скупился на похвалу.
Впрочем, Бай Юйсин не обратил на это особого внимания и великодушно простил его.
В полдень полагался двухчасовой перерыв. Бай Юйсин получил свою порцию коробки с обедом и отправился искать уединенный уголок, чтобы поесть.
Открыв одноразовый контейнер, он обнаружил внутри жирную тушеную капусту, тофу и куриное мясо.
Бай Юйсин замер в растерянности — он внезапно затосковал по тем утренним кошачьим консервам.
Однако Доктор Чжао говорил, что раз уж он превратился в человека, то должен питаться человеческой едой и нельзя постоянно есть кошачий корм и консервы. Во-первых, так легко выдать себя людям, а во-вторых, от избытка кошачьего корма человеческий организм может заработать расстройство желудка и самые разные проблемы со здоровьем.
Колеблясь, Бай Юйсин сначала прикончил курицу, затем кое-как осилил немного тофу, но, глядя на жирную капусту, так и не смог заставить себя взять палочки для еды.
Он не совсем понимал, почему люди готовят овощи таким образом. Когда он был котом, он очень любил есть кошачью траву — ее вкус был чистым и сладковатым, напоминающим о весенних дождях.
Капуста же перед его глазами была сплошь покрыта масляным блеском и липкой пленкой, и Бай Юйсин совершенно не горел желанием узнавать ее вкус.
Но если он не станет есть, не догадаются ли окружающие, что он не человек?
— Ты тоже не любишь эти съемочные обеды?
Кто-то поставил на стол еще одну корочку с едой и уселся напротив него.
Бай Юйсин поднял голову — это был Фан Цзин.
Фан Цзин, открывая свой контейнер и скривившись, произнес:
— Еда в коробках на съемочной площадке вечно отвратительного вкуса, поэтому некоторые актеры заказывают еду прямо из ресторанов или просят ассистентов приносить обеды.
У Бай Юйсина аппетита не было, поэтому он просто наблюдал за Фан Цзином и, заметив, что тот тоже почти ничего не едет, молча с облегчением выдохнул: оказывается, человеческая переборчивость в еде — дело вполне обычное.
Фан Цзин принялся за еду и одновременно завел разговор:
— Юйсин, у тебя потрясающая дикция! Я просто дар речи потерял, когда ты только что читал сценарий.
Кончики ушей Бай Юйсина шевельнулись, он испытал крошечную гордость, но все же постарался ответить скромно, на манер людей:
— Я же видел, что все читают отлично, у тебя ведь тоже прекрасно получается.
Фан Цзин горько усмехнулся:
— Брось ты меня утешать. Я прекрасно слышу, что среди всех присутствующих я читаю хуже всех — абсолютно безэмоционально, слова звучат сухо и монотонно.
Отломив кусочек еды, Фан Цзин продолжил:
— И это ведь только читка сценария. Что будет, когда начнутся настоящие съемки, с моими никуда не годными репликами и актерской игрой — ума не приложу.
Бай Юйсин подумал немного и искренне сказал:
— Мне кажется, твое обычное состояние очень подходит этому персонажу. К тому же у нас будет много совместных сцен, мы сможем репетировать вместе.
— Э? Правда? Огромное тебе спасибо! — Фан Цзин растрогался едва ли не до слез. — Мы можем обменяться контактами?
Они добавили друг друга в друзья в соцсетях.
Тут Фан Цзин обратил внимание на чехол для телефона у Бай Юйсина:
— Ты фанат учителя Лу?
Бай Юйсин не сразу сообразил, к чему этот внезапный вопрос.
Фан Цзин пояснил:
— Тот чехол для телефона... Насколько я помню, это мерч из той культовой дорамы учителя Лу.
Уже во второй раз его не так понимают из-за чехла для телефона, и от этого у Бай Юйсина слегка заболела голова. Тем не менее он покачал головой:
— Я не его фанат, этот чехол мне подарил друг.
— А, вон оно как, оказывается, нет.
Бай Юйсин кивнул:
— Ту дораму, о которой ты говоришь, я смотрел. Мы с другом оба от нее в восторге.
Фан Цзин протянул:
— Понятно, фанатеешь от дорамы, но не от самого актера.
Неподалеку Лу Тинъян, случайно услышавший пару фраз: «…»
Маленький лгунишка.
Чехол для телефона еще можно было объяснить подарком от друга, но как насчет того значка, который он видел накануне вечером?
Лу Тинъян отлично помнил, что тот значок был лимитированной серией и выпускался крошечным тиражом. Какой еще друг-фанат станет разбрасываться подобными вещами?
К тому же, раз уж он так старательно открещивается от любых связей, то кто же тогда прошлым вечером вломился в его номер?
Хотя он сам потребовал, чтобы они держали дистанцию, столь поспешное желание собеседника отмежеваться от него всё равно вызывало у него легкое раздражение.
Те крохи симпатии, что зародились было во время читки сценария, развеялись без следа.
Бай Юйсин обвел взглядом окрестности и нос к носу столкнулся с суровым взглядом Лу Тинъяна. От этого взгляда ему стало не по себе, и он машинально отвел глаза. Когда же он взглянул снова, Лу Тинъян уже развернулся и ушел.
— Что такое? — Фан Цзин заметил реакцию Бай Юйсина, проследил за его взглядом и как раз успел увидеть удаляющуюся спину Лу Тинъяна.
— А, это учитель Лу. Помню, он тоже заказывает еду отдельно и не ест с нами.
Бай Юйсин замялся:
— Он на всех так грозно смотрит?
— Грозно? — Фан Цзин опешил, а затем улыбнулся. — Наверное, ты хотел сказать строго? Учитель Лу держится отстраненно и не особо склонен шутить с людьми. Но, по словам брата Суна, учитель Лу на самом деле человек отличный — очень предан своему делу и охотно помогает новичкам.
Бай Юйсин на мгновение задумался, прежде чем сообразить, что под «братом Суном», судя по всему, подразумевался тот самый Цинь Сянсун.
Сам он считал, что с остальными людьми здесь было легко ладить — за исключением Лу Тинъяна.
Фан Цзин уже продолжал болтать сам с собой:
— И все же к учителю Лу действительно сложно подступиться, я сам не решаюсь заговорить с ним напрямик. Говорят, раньше он был мягче, но четыре года назад его преследовал сасэн, из-за чего случилась авария, и с тех пор он стал еще холоднее.
Рука Бай Юйсина, державшая палочки, замерла. Сасэн — он помнил это слово, накануне вечером Лу Тинъян как раз назвал его так.
Оказывается, в прошлом какой-то сасэн сотворил нечто настолько ужасное... Тогда неудивительно, что Лу Тинъян так его ненавидит.
Ему нужно было как можно скорее найти подходящий подарок, чтобы как следует извиниться — возможно, тогда Лу Тинъян не будет испытывать к нему такой неприязни.
Однако вернувшись вечером в отель, Бай Юйсин обернулся своей истинной формой и облазил всё вдоль и поперек: под кроватью, в шкафу — но так и не смог обнаружить ни одного таракана или букашку.
Он слегка расстроился: его уши и хвост повисли, а голова безвольно легла на край кровати, погружая его в уныние.
Посмотрев в зеркало, он увидел, что пушистый белый кот с разноцветными глазами смотрит в ответ. Стоило ему пошевелить кончиком уха, как у Белого кота в зеркале кончик уха тоже дергался.
Бай Юйсин внезапно подпрыгнул, принял человеческий облик и вытащил телефон — он вспомнил о другом, куда более важном деле.
Пролистав список контактов, он нашел номер Доктора Чжао и нажал вызов.
Вызов прошел быстро, и из динамика раздался мягкий голос:
— Синсин? Так поздно, что-то случилось? На съемочной площадке кто-то обидел?
— Ничего подобного! — Бай Юйсин тут же замотал головой и лишь потом вспомнил, что собеседник на другом конце провода его не видит. — Доктор Чжао, я хотел спросить, трехцветку уже нашли?
На том конце провода на пару секунд повисло молчание:
— Видишь ли, вчера после твоего сообщения наши люди в тот же миг прибыли на указанное тобой место и даже уловили запах Трехцветки.
— Тогда похитителя кошек поймали?
— Возникла небольшая заминка, поэтому Трехцветка в ближайшие дни еще не сможет вернуться. Но за нее можешь не переживать, она в полной безопасности.
Бай Юйсину показалось это странным: Доктор Чжао словно уклонился от прямого ответа на его вопрос. Но из доверия к нему он не стал допытываться дальше — раз Доктор Чжао сказал, что Трехцветка в безопасности, значит, так оно и есть.
— Хватит об этом. Лучше расскажи о себе: как прошла сегодняшняя читка сценария? Удалось ли тебе найти общий язык с другими актерами?
Бай Юйсин выложил ему всё как на духу, умолчав лишь о том, как он перепутал людей и вломился в номер Лу Тинъяна.
Заодно он слегка пожаловался на съемочные обеды:
— Человеческая еда просто ужасна на вкус... Я так сильно хочу кошачьих консервов, а еще — кошачьей еды, которую готовит Доктор Чжао.
Из трубки донесся сдержанный смешок:
— Послезавтра, когда вернешься, приготовлю твой любимый рис с креветками,детка?
У Бай Юйсина загорелись глаза:
— Правда? Здорово!
Так что в ту ночь во всех кошачьих снах ощущался лишь аромат риса с креветками.
Поскольку накануне вечером отыскать букашку так и не удалось, на следующий день после полуденного обеда Бай Юйсин принялся бродить по съемочной площадке, отчаянно пытаясь высмотреть хоть какую-нибудь живность, которая сгодилась бы в качестве подарка.
http://bllate.org/book/37675/4706638
Готово:
