Стоило мужчине это услышать, как он тут же полез в бутылку. С руганью он протянул руку и несколько раз тяжелой толчковой силой двинул Нянь Сяоми в плечо. Куда хрупкому Нянь Сяоми было выдерживать такие безжалостные удары амбала — он зашатался и сделал несколько шагов назад. Но всё же устоял, упрямо обошел мужчину и выкрикнул:
— Одну порцию хаккавских пельменей с креветками!
Позади пронесся внезапный порыв ветра. Нянь Сяоми инстинктивно повернул голову и увидел молодого стройного мужчину: одной рукой тот засунул руку в карман, а другой крепко сжимал запястье только что буянившего амбала.
Забияка попытался вырваться раз-другой, но не смог, и на его лбу выступил пот.
Шэнь Цзявэнь с холодным выражением лица кивнул на хвост очереди:
— Иди в очередь.
Наглый посетитель наконец вырвал свою руку:
— Ты еще кто такой, какого черта лезешь не в свое дело?!
Шэнь Цзявэнь по-прежнему оставался бесстрастным, обращаясь к маленькой работнице за окошком:
— Даже не можешь разобраться, кто пришел первым.
Работница вздрогнула и чуть не плакала.
Мужчина снова попытался полезть в драку, но со стороны входа в зал быстрым шагом направилась группа охранников, и шедший впереди начальник охраны шагнул вперед:
— Господин Шэнь.
Шэнь Цзявэнь кивнул:
— Разберитесь.
Затем, проигнорировав яростные попытки той парочки вырваться и ругань, он вежливо обратился к Нянь Сяоми:
— Простите, что доставил вам неприятности.
— Нет-нет.
Нянь Сяоми с того момента, как появился Шэнь Цзявэнь, так и застыл в оцепенении и до сих пор не мог прийти в себя.
Из окошка робко протянули порцию пельменей. Шэнь Цзявэнь взял их и обеими руками протянул Нянь Сяоми:
— Пожалуйста, заглядывайте к нам почаще в будущем.
— Да, хорошо.
Нянь Сяоми все еще пребывал в легком тумане.
После этого Шэнь Цзявэнь ушел. Сверкающие стеклянные двери открылись и закрылись, и стройная, ладная фигура мужчины растворилась в роскошном убранстве зала.
Вернувшись к работе и вновь уткнувшись в отчеты, Нянь Сяоми был в прекрасном настроении: хозяин Чживейцзюй такое превосходное отношение проявляет к гостям, никакой заносчивости! Ах да, и сам он весьма хорош собой.
Бросив взгляд на свой рюкзак, он на секунду замер, а затем внезапно вспомнил об очень важной детали.
Он забыл заплатить.
Ближе к концу вечерней смены было уже около девяти, и вдали ярко сиял огнями Чживейцзюй. Нянь Сяоми немного поколебался, но все же решил пойти и доплатить.
Кто же знал, что стоило ему перешагнуть порог главного входа, как к нему навстречу тут же направилась прелестная хостес:
— Здравствуйте, скажите, вы бронировали столик?
— Нет...
— Мне очень жаль, но все столики уже забронированы. Не хотите ли оставить свои контактные данные? Если на позаследующий понедельник освободится столик, мы своевременно вас оповестим...
— Понимаете, я просто пришел вернуть деньги, — Нянь Сяоми неловко почесал затылок.
Хостес на секунду замерла, а затем вновь улыбнулась:
— Тогда скажите, пожалуйста, к кому вы обращаетесь?
— Ой, к вашему боссу.
— Вы имеете в виду господина Шэня? Господина Шэня нет на месте. Пожалуйста, оставьте свои контакты...
Нянь Сяоми сбежал в испуге.
Уж таков был этот Нянь Сяоми: он вечно оставался в убытке, чужого не брал, а если вдруг случайно получал выгоду — на душе сразу скребли кошки. Хотя он уже два года покупал пельмени в Чживейцзюй и втайне надеялся, что продавец ошибется при счете и положит ему на одну штуку больше, заставить его уйти без оплаты было все равно что отправить воровать — совесть сожрала бы изнутри.
Поэтому на следующий день Нянь Сяоми с упорством вновь появился в длинной очереди.
Маленькая работница за окошком снова сменилась. Нянь Сяоми запинаясь объяснил цель своего визита, а та уставилась на него с полным подозрением во взгляде. Нянь Сяоми оставалось лишь неловко кашлянуть, швырнуть два десятка юаней и дать деру.
Конечно же, он не знал, что в тот момент Шэнь Цзявэнь был в ярости.
Шел уже третий день, как он сидел в машине и с хмурым видом наблюдал за длинной очередью у окошка выдачи заказов на вынос. За три дня сменилось три работника, и ни один не вызывал удовлетворения. Сегодняшняя оказалась еще хуже: она вдобавок украдкой совала деньги себе в карман.
Шэнь Цзявэнь никак не ожидал, что тот молодой человек вернется, чтобы заплатить, и в душе, разумеется, испытывал к нему определенное уважение. А в итоге его собственные сотрудники оказались до того безнадежными. И пусть об этом никто посторонний не знал, он все равно чувствовал, будто его лицо вымазали сажей.
— Как вы проводите собеседования? — бросил он равнодушным тоном.
Полноватый Управляющий Ян смахнул со лба сверкающие капельки мелкого пота и принялся наперебой заверять:
— Вернусь — сразу же проведу собрание, устроим переподготовку кадров...
— Эту можешь не переобучать.
— Да-да, немедленно рассчитаем зарплату и укажем ей на дверь... Мелкое воровство — это не то же самое, что все остальное, таких оставлять категорически нельзя.
Разобравшись со всей этой суматохой, было уже половине седьмого, и Шэнь Цзявэнь помчался на всех парах в детский сад.
Шэнь Цици с бесстрастным лицом сидел в самом дальнем углу пустой игровой комнаты, а воспитательница дремала на небольшом диванчике неподалеку.
Шэнь Цзявэнь вздохнул:
— Цици.
Маленький карапуз неторопливо подошел к воспитательнице:
— Папа пришел.
Воспитательница не проснулась. Шэнь Цици даже не взглянул на собственного отца и, семеня ножками, зашагал на выход. Шэнь Цзявэнь перевел взгляд с воспитательницы на сына, который даже не оборачивался, немного поколебался, но все же бросился следом.
Всю дорогу малыш сохранял отрешенное выражение лица, и Шэнь Цзявэнь, пытаясь завязать хоть какой-то разговор, завел шарманку:
— Что сегодня ел? Весело ли играл с ребятами? Узнал ли что-нибудь новенькое?
Маленький пупс то едва слышно угукал, то вообще хранил молчание. Со временем Шэнь Цзявэнь начал слегка заводиться:
— Папа с тобой разговаривает. Вести себя так — это очень невоспитанно.
— ... — Шэнь Цици перевел на него взгляд, пару секунд сверлил им, а затем снова отвернулся.
Шэнь Цзявэнь был совершенно бессилен.
Он помнил, что в самом раннем детстве сын был очень улыбчивым и заливисто смеялся, стоило кому-нибудь подойти. Тогда Чживейцзюй только зарождался, и он сам валился с ног от усталости целыми днями. Но стоило ему вернуться домой и увидеть, как сынишка хлопает в ладоши в кроватке и улыбается, как все заботы разом улетучивались.
Домашними делами он почти не занимался, родители жены Хуан Лили изредка приходили помогать с ребенком. И Шэнь Цзявэнь так и продолжал со спокойной совестью пропадать на работе. Он признавал, что в нем есть доля шовинизма, но в целом это было мировоззрение, присущее почти каждому северному мужику. Мужчина должен быть главной опорой в доме, а уж что там творится в помещениях под этой опорой — это заботы, которыми должна заниматься женщина.
http://bllate.org/book/37668/4706126
Готово:
