Кожа соприкасалась с кожей, и телесное тепло вовсю передавалось туда-сюда. Цюй Ли даже чувствовал, как под пушистым воротником свитера Чан Цина бьётся пульс. Потеряв дар речи на мгновение, он наконец произнёс:
— Это мой дом.
Чан Цин:
—? С чего это вдруг он стал твоим?
Цюй Ли, похоже, ничего не понимая, вытащил из кармана связку ключей. Одним ключом он отпер входную дверь, а вторым открыл ту самую запертую комнату.
Чан Цин:
— …
Цюй Ли:
— Теперь твоя очередь давать мне объяснения. Незаконное проникновение в жилище — это преступление.
*
— Хозяин квартиры сказал, что ты редко здесь бываешь, у него возникли нехорошие мысли, и он пересдал квартиру мне.
Чан Цин был сражён наповал: как вообще можно быть таким невезучим?
— Я съеду завтра утром. Если возникнут какие-то вопросы, обращайся напрямую к хозяюшке, ко мне это не имеет никакого отношения.
Помолчав немного, Цюй Ли произнёс:
— Я действительно бываю здесь нечасто. Живи.
Чан Цин:
— Не нужно, я поищу другое жилье.
Цюй Ли:
— Здесь у каждого дома есть свои секреты, жилье найти непросто.
Эта фраза снова заставила Чан Цина умолкнуть, потому что это была чистая правда. Доступного жилья на Улице Байцзэ было исчезающе мало, а местные жители вели себя так, будто совместно оберегают какую-то тайну, и были настроены крайне враждебно к чужакам.
Чан Цин подавленно поджал губы. Его взгляд скользнул по фигуре Цюй Ли, и он внезапно заметил на его штанине расплывчатое тёмное пятно крови.
— Ты ранен?
Значит, запах крови, ощущавшийся до этого, ему вовсе не мерещился.
Цюй Ли тихонько хмыкнул и дёргано оттянул край штанины:
— Не переживай, не ты меня отделал.
…Ну, у Чан Цина на такое и силенок бы не хватило. К тому же Цюй Ли минуту назад не собирался убивать его наотмашь, иначе при их разнице в телосложении тот запросто смог бы подавить его в лобовом столкновении.
Но почему его слова звучали так неприятно? Чан Цин решительно этого не понимал. Однако, только что приняв помощь от этого человека, он заглотил своё недовольство обратно:
— Почему в больницу не идёшь?
Цюй Ли покачал головой:
— Туда нельзя.
— У меня есть лекарство, — не ставя лишних вопросов, Чан Цин направился прямо в комнату. Едва слышный отзвук его голоса донесся вдогонку: — Только не сдохни у меня на глазах, а то потом полиция приедет — до конца жизни не отмоюсь.
Рана у Цюй Ли была не то чтобы тяжёлая, но когда он закатал штанину, запекшаяся кровь выглядела довольно устрашающе. Ранен он был уже давно, и при ближайшем рассмотрении повреждения казались потёртостями, будто кожу содрало о какой-то твёрдый предмет вроде скалы.
Чан Цин протянул ему перекись водорода и бинт, наблюдая, как тот с абсолютно невозмутимым лицом заканчивает обработку.
Цюй Ли вернул лекарства обратно, и Чан Цин, взяв их, повернулся, собираясь уйти к себе.
Слишком поздно, сейчас ему хотелось только одного — спать.
— Чан Цин, — неожиданно окликнул его Цюй Ли.
— Ты поступил в Мяньчжоуский художественный институт с общим баллом по всем предметам, дающим право на зачисление, заняв первое место по обоим направлениям, а после выпуска остался работать преподавателем в художественной студии Чанъань в черте города. Зарплата небольшая, но при этом за тобой числится две единицы недвижимости, одна из которых — складское помещение при заводе. Обычный учитель рисования, откуда у тебя столько денег? И зачем тебе понадобился такой огромный склад?
Или, иначе говоря, учитель рисования — всего лишь прикрытие, и чем ты промышляешь за спиной у всех?
Чан Цин резко обернулся, и в его красивых глазах подрагивали свирепые нотки.
— Кто ты такой на самом деле?
Суметь всего за несколько дней выкопать информацию о его активах и при этом иметь смелость заявить об этом прямо в лицо… Цюй Ли… Сопоставив всё, что происходило до этого, Чан Цин пришел к определённой догадке.
Тотчас же перед его глазами оказалось удостоверение, на котором чёрным по белому было выведено:
[Археологический департамент Управления по делам культурных реликвий КНР]
— Цюй Ли, руководитель следственной группы Отдела по охране культурных ценностей. В настоящий момент вы подозреваетесь в причастности к хищению и незаконной продаже древних артефактов, попрошу сотрудничать со следствием.
Вот оно что.
Теперь ему стало предельно ясно, почему с самого начала Цюй Ли зазвал его в Канцзян и почему все вокруг продолжали смотреть на него взглядами, полными пристрастного досмотра.
Да потому что это была настоящая ловушка для гостей. Они подозревали, что альбом с рисунками был похищен им самим, и подстроили всё так, чтобы заманить его в сети.
Вот только альбом оказался подлинным, и Чан Цин не лгал.
Что же до остального — что ж, всё зависело от того, сколько именно им удастся раскопать.
Сохраняя невозмутимое спокойствие, Чан Цин развел руками, изобразив на лице выражение непонимания и глубокой скорби:
— Хищение? Перепродажа? А где доказательства? Все мои крупные движимые и недвижимые активы, включая тот самый склад, — это наследство, оставленное родителями, я вступил в права законно.
Руководитель Цюй, тот альбом и вправду вещь, доставшаяся мне от покойной бабушки, он пролежал в её шкатулке с приданым половину моей жизни. Вещицы теперь у вас, новодел это или старина — вам стоит лишь взглянуть, чтобы понять. На худой конец, я могу открыть для осмотра и склад, и шкатулку с бабушкиным приданым. Но всё находится в моих родных краях, так что вам придется позволить мне вернуться в Мяньчжоу.
Заметив, что Цюй Ли погрузился в раздумья, Чан Цин укрепился во мнении, что копают они неглубоко — по крайней мере, им не удалось обнаружить то, что когда-то хранилось на его складе. Сам он всегда вёл дела предельно осторожно, и моменты получения товара, и его сбыт происходили с максимальной аккуратностью.
А работа подобных ведомств сводилась главным образом к расследованию и слежке. Теперь же допрос уже состоялся, и у Чан Цина были все основания подозревать, что Цюй Ли явился сюда именно для того, чтобы следить за ним. Впрочем, и правда: с чего бы им совершенно случайно оказаться арендаторами одной квартиры?
Сплошные манипуляции. Чан Цин чувствовал, как в душе поднимается глухое раздражение — ему больше не хотелось тратить здесь время:
— Я никогда не занимался хищением и скупкой краденых древностей, и не надо вешать на меня эти мерзкие обвинения.
Он говорил очень жестко, и после его слов в комнате на какое-то время повисла тяжёлая тишина.
— Последний вопрос, — спустя долгое время Цюй Ли первым ослабил хватку. — Где твой родной дом?
Усталость переломила последние натянутые струны нервной системы Чан Цина, и этот вопрос прозвучал словно сигнал, возвещающий об окончании допроса. Он автоматически ответил:
— Гора Собачьих Клыков.
Однако стоило ему произнести это вслух, как ледяная волна пронзила его насквозь вплоть до самой макушки.
Ведь некоторые названия стоило лишь вымолвить — и они тут же превращались в проклятие.
В особенности когда он увидел кивок Цюй Ли: страх внезапно обрел вполне осязаемую форму, и в затуманенном сознании вдруг распахнулось что-то, похожее на зияющий провал бездны, нацеливший на него своё острие.
Обжигающая волна стремительно поднялась из желудка прямо к сердцу, разносясь с каждым ударом по всему телу. Это ощущение было Чан Цину до боли знакомо: чешуя приходила в движение. Неистовая боль не давала ни секунды на передышку, подкосив его так, что он, пошатнувшись, едва удержался на ногах, упершись руками в журнальный столик.
— Что с тобой?
Выражение лица Цюй Ли резко изменилось, он протянул руку, пытаясь поддержать его, но Чан Цин отмахнулся.
— Советую вам не совать сюда нос.
Чешуя взбунтовалась с невероятной быстротой. В ушах Чан Цина зашумело, словно там роились тысячи комаров, напрочь заглушая все органы чувств, и собственный голос он едва различал. Он ощущал лишь сплошную боль — и в теле, и в душе, до тошноты пронзительную.
Цюй Ли с неверием смотрел на то, как Чан Цин снова поднимает голову: его глаза налились кровью, а безумный вид выглядел до жути пугающе, разительно отличаясь от прежнего облика.
— Дело чрезвычайно серьезное, расследование уже запущено и остановиться не может, — непреклонно отрезал Цюй Ли.
— Тот альбом с рисунками невероятно важен.
Настолько важен, что вчера, после доклада в штаб-квартире, его причислили к объектам S-класса, а самого Чан Цина внесли в список лиц, подлежащих усиленному наблюдению. Стоит лишь отправить весть о том, что он здесь находится, как не пройдет и ночи, как этот дом возьмут под полный контроль.
Последним, кто удостаивался подобного отношения, был человек по прозвищу «Призрачная Рука».
Но Чан Цин не знал ни о чём из этого. Он с силой сжал кулаки, чувствуя, как многое вокруг неумолимо выходит из-под контроля. С большим трудом разбирая слова Цюй Ли, он уловил лишь обрывки: расследование… невозможно…
Раз уж зашло так далеко.
Во рту распространился солоноватый привкус крови, и Чан Цин понял, что больше не держится на ногах. Из последних сил стиснув зубы, он выдавил:
— Возьмите меня с собой, иначе правды вам не отыскать вовек, даже умерев.
В самый момент погружения сознания в полный хаос он успел заметить, как испуганный Цюй Ли бросается к нему, и увидел, как покачивается яркая лампа на потолке.
*
Он проснулся, когда за окном уже вовсю заливало утренним светом. Чан Цин лежал в постели, со лба сполз пластырь от жара.
В комнате больше никого не было — значит, налепил его Цюй Ли. Вероятно, симптомы буйства чешуи заставили того решить, будто у него поднялась температура.
Каждый раз, когда чешуя давала о себе знать, на теле Чан Цина проступали красные пятна, источающие жар пылающего костра, и пережить это можно было исключительно сном. Чан Цин мучился так уже больше двадцати лет, бессчетное число раз во сне сгорая в пламени огненной ямы.
Но вчера всё было иначе: жар в этой воображаемой яме, казалось, заметно спал, и ему впервые за долгое время удалось выспаться на славу.
И впрямь, тот холодок не был иллюзией — наяву кто-то действительно наклеил ему на лоб жаропонижающий пластырь. Эта крошечная вещица всё ещё хранила тепло чужой кожи на его руке.
Молча посидев какое-то время, Чан Цин поднялся с постели. Направившись в ванную, чтобы смыть ночной пот, он машинально скользнул взглядом по обеденной зоне, проходя через гостиную, и замер на месте.
В лучах косого солнечного света, падающего на эркер, на столе красовалось…
Утро?
Две пухлые белые булочки на пару и пиала кажись с кашей — всё ещё тёплые, источающие слабый аромат пшеницы.
Чан Цин за всю свою жизнь ни разу не завтракал по утрам, и сейчас человеческая еда казалась ему куда более чужеродной, чем кошачий корм.
[Q: Это ты оставил завтрак?]
[Ничто: Угу]
Чан Цин никак не ожидал от Цюй Ли мгновенного ответа. Он беззвучно усмехнулся, но тут же вспомнил вчерашнее неприятное происшествие, и лицо его снова похолодело.
[Q: Спасибо. Ты обдумал то, о чем я говорил тебе вчера?]
Взять его с собой.
Посмотрев на этот вопрос, Цюй Ли лишь спустя некоторое время вспомнил, о чём вообще шла речь.
Опираясь длинной ногой на колесо чёрного джипа и раздумывая над тем, как бы ему получше отказать, он услышал оклик:
— Капитан Цюй!
Это был молодой стажёр из их группы, специалист по изысканиям по имени Чэнь Чэн. В два счёта подбежав к нему, тот запыхавшись выпалил:
— Нижние ярусы Гротов Тысячи Вершин полностью осмотрены! За исключением обрушения части настенных росписей, вызванного недавними аномальными подземными толчками, не обнаружено никаких следов, способных доказать, что это место было эпицентром катаклизма. Вот фотографии.
Цюй Ли, пострадавший во время спуска накануне, руководил операцией наверху. Приняв из рук Чэнь Чэна профессиональный фотоаппарат, он бросил быстрый взгляд на экран, и в глубине его глаз мелькнуло удивление.
Прямо под их ногами залегал крупнейший древний пещерный комплекс Канцзяна — Гроты Тысячи Вершин.
Неделю назад там произошло землетрясение.
Самым странным было то, что ещё в четырёх пещерах, расположенных на той же горной жиле дракона Яньшань, подземные толчки начались ровно в тот же момент. Зона поражения сейсмическими волнами оказалась крайне мала и ограничивалась исключительно пространством под самими гротами. Управление среагировало незамедлительно, отправив группы для расследования источников аномалии.
В Гротах Тысячи Вершин работы продвигались медленнее всего, поскольку Цюй Ли только что вернулся из командировки из другой провинции.
Однако если Гроты Тысячи Вершин, бывшие последним объектом комплексного обследования, не явили никаких следов первопричины подземных сдвигов, то где же тогда искать исток?
Перелистывая снимки страницу за страницей, Цюй Ли внезапно замер, уставившись кончиком пальца на одно из изображений.
Любопытствующий Чэнь Чэн придвинулся на пару шагов ближе: на экране виднелась лишь куча мелких обломков.
— О, точно! Это свежая находка снизу. Должно быть, фрагменты фресок, осыпвшиеся от землетрясения, но рисунок какой-то непривычный, даже непонятно, откуда именно они отвалились. Я как раз собирался доложить…
Изображение на экране увеличивалось, узоры на осколках становились всё чётче и отчётливее. Несмотря на неполноту, в них всё же с легкостью угадывались накладывающиеся друг на друга змеиные чешуйки.
http://bllate.org/book/37660/4704650
Готово:
