Первый номер поправил очки и перевел взгляд с четвертого номера, Цинь Юйи, на Цзян Эньмяня.
— Неудивительно.
— О чем ты?
— Ни о чем, — улыбнулся Первый. — Он и правда очень обаятелен.
Последним прибыл второй гость. На вид он был совсем молод, одет в комбинезон цвета хаки, а его длинные черные волосы ниспадали на плечи. Он очень вежливо поприветствовал всех присутствующих.
Восемь гостей были в сборе. Все молча ели, почти не общаясь друг с другом.
Когда ужин подходил к концу, Цзян Эньмянь встал из-за стола:
— На кухне есть фрукты, я схожу, нарежу и принесу всем.
Первый отложил палочки:
— Я с тобой.
— Не нужно, я сам справлюсь, — ответил Цзян Эньмянь, заметив, что тот еще не закончил трапезу.
Цзян Эньмянь в одиночестве пришел на кухню и положил вымытые апельсины на стол, чтобы нарезать их. Попутно он вспоминал правила программы: после ужина каждый должен раскрыть свою личность и профессию. А в девять часов все разойдутся по комнатам, чтобы заполнить анкеты и угадать, какие животные соответствуют остальным гостям.
Сейчас уже было ясно, что Первый — дельфин, Четвертый — киноактер — дракон, а Седьмой — младший студент, вероятно, лис. Малыш Нин и раньше был плаксой и сильно зависел от него. Что касается остальных, нужно присмотреться.
Внезапные шаги за спиной заставили Цзян Эньмяня вздрогнуть, а следом он почувствовал резкую боль в кончике пальца.
— Все в порядке? — раздался низкий, бархатный голос. Это был третий гость в строгом костюме.
— Да-да, все хорошо, — Цзян Эньмянь инстинктивно спрятал руку за спину.
— Протяни сюда, дай посмотрю, — голос гостя звучал властно, не терпя возражений.
Цзян Эньмянь выпрямился и послушно вытянул руку.
Третий лишь мельком взглянул на палец, затем достал из аптечки пластырь и протянул ему:
— Сам справишься?
— Да, спасибо, — Цзян Эньмянь взял пластырь здоровой рукой и отошел в сторону, пытаясь с трудом отклеить защитную полоску.
На самом деле рана была неглубокой, но Цзян Эньмянь панически боялся вида крови. Порез тут же заставил его ноги стать ватными, в глазах поплыло, и как бы он ни старался, у него не получалось справиться с клейкой лентой. Чем больше он нервничал, тем сильнее кружилась голова и слабели ноги.
— Ты в порядке? — Третий слегка придержал его за спину и протянул стакан воды.
— Спасибо. — Теплая вода помогла прийти в себя. — Благодарю.
Третий ничего не ответил, лишь перехватил кончик пальца Цзян Эньмяня и забрал у него пластырь.
Цзян Эньмянь попытался отстраниться:
— Не нужно, я сам…
— Не двигайся, — тон третьего гостя не оставлял пространства для споров.
Цзян Эньмянь замер, не смея даже открыть рта.
После того как Третий наклеил пластырь, он сразу же ушел. Цзян Эньмянь даже не успел поблагодарить его, а когда опомнился, на кухне он остался один.
— Старший, ты еще не закончил? — у входа послышался голос Чэн Юйнина.
Цзян Эньмянь спрятал руку, вспомнив, что успел нарезать лишь половину фруктов.
— Сейчас, я как раз…
На мраморной столешнице апельсины уже были нарезаны аккуратными дольками и разложены по тарелкам. Кроме него, на кухне был лишь один человек.
Цзян Эньмянь провел пальцем по пластырю. Некоторые люди кажутся суровыми, но при этом могут быть очень заботливыми.
— Старший, что с твоей рукой? — забеспокоился Чэн Юйнин. — Все из-за меня, я же знал, что ты не умеешь обращаться с ножом, надо было мне самому это сделать.
Цзян Эньмянь неплохо готовил, но с ножом работал из рук вон плохо, к тому же в обычной жизни старался избегать кухонных инструментов.
— Все в порядке, — Цзян Эньмянь протянул тарелку с фруктами Чэн Юйнину и заодно спросил: — Ты лис?
Цзян Эньмянь предположил, что, раз лис был с ним так любезен, значит, тот догадался о его истинной сущности.
Чэн Юйнин приложил палец к губам:
— Пока секрет.
Вдвоем они вернулись в столовую. После ужина отношения между гостями стали менее официальными, и все решили представиться по порядку номеров, чтобы дать друг другу подсказки для отгадывания животных.
— Скучая по тебе, я смотрю на полную луну, и с каждой ночью меркнет ее сияние, — Первый поднял чашку чая и вежливо улыбнулся. — Позвольте представиться заново: меня зовут Лю Цинхуэй.
— А что насчет вашей профессии? — Лю Цинхуэй перевел взгляд на Цзян Эньмяня. — Хотите попробовать угадать?
Цзян Эньмянь, не раздумывая, ответил:
— Воспитатель в детском саду.
Лю Цинхуэй рассмеялся:
— Вовсе нет.
Цзян Эньмянь не слишком удивился:
— Тогда чем вы занимаетесь? Будет какая-нибудь подсказка?
— Я уже давно давал тебе подсказку, — прошептал Лю Цинхуэй, наклонившись ближе. — Чтение мыслей.
Цзян Эньмянь моргнул:
— Неужели… вы психолог?
— Верно, сейчас я управляю психологической клиникой, — сказал Лю Цинхуэй. — Впрочем, моя вторая профессия — действительно преподаватель, но я учу не маленьких детей.
Помимо частной практики, Лю Цинхуэй был профессором кафедры психологии в университете А и пользовался большой любовью у студентов.
— Доктор Лю, если у меня случится что-то нехорошее, можно мне обратиться к вам? — спросил Чэн Юйнин.
— Конечно, всегда рад помочь, — улыбнулся Лю Цинхуэй. — Хотя я искренне надеюсь, что в этом мире нет тревог, и никому никогда не понадобится моя консультация.
Цзян Эньмянь невольно украдкой взглянул на Лю Цинхуэя. Психолог, университетский профессор — неудивительно, что у него такой легкий и приятный характер. И правда, замечательный человек.
http://bllate.org/book/37659/4704369
Готово:
