Обязанности Историографа заключаются в ведении летописи, и Чжан Сы поспешно ушел, собираясь вернуться к работе в канцелярию Секретариата.
По логике вещей, ради посмертной славы Великого генералиссимуса Цзо Юй должен был помешать Чжан Сы записать случившееся.
То, что Чжан Сы записал по долгу Историографа, вошло бы в исторические материалы, но после тех вполне разумных и логичных догадок Чжан Сы он был настолько потрясен, что совершенно забыл его остановить.
Цзо Юй сидел в одиночестве, обхватив колени руками и глядя в небо, и в душе ему все еще казалось, что происходящее нереально:
Оказывается, Ваше Величество уже давно зарится на генерала, желая принудить его к близости с помощью пожалования титула, а вчера и вовсе воспользовался хмелем, чтобы силой овладеть генералом. Генерал же яростно сопротивлялся и столкнул Ваше Величество в пруд.
Неудивительно, что генерал так разозлился, увидев императорский указ.
Он-то думал, что прошлая ночь была самой обычной, и никак не ожидал, что случится столь грандиозное событие.
С другой стороны, вкус у Ваше Величества поистине...
Кого угодно мог выбрать, но нацелился на Великого генералиссимуса. И вот теперь, угодив в воду, даже пикнуть не смеет от страха.
Надо полагать, Великий генералиссимус тоже до крайности разъярен.
При мысли о том, как злится Ван Шиань, сердце Цзо Юя слегка дрогнуло, и он решил некоторое время не появляться в поместье Ван Шианя.
Отослав всех, Цюй Яньчжао начал серьезно обдумывать ночные события.
С пилюлей что-то не так.
Кроме того, он подозревал, что после того, как он уснул, эм, потерял сознание, кто-то приходил.
Однако в тот момент он был как в тумане, реальность и сны переплелись, и он никак не мог понять, видел ли он просто непристойный сон или действительно с кем-то что-то произошло.
Этот вопрос все же стоило прояснить.
Юй Каньчжи, получив вызов на аудиенцию к Императору, испытывал некоторую тревогу.
Вчера он указал Ван Шианю дорогу к Императору, а сегодня уже услышал новость о том, что Ваше Величество упал в воду.
Хотя падение в воду Вашего Величества не обязательно было делом рук Ван Шианя, стоило об этом подумать, как в душе закрадывалось смутное раскаяние.
Вот так запросто позволить постороннему чиновнику встретиться с Императором — а вдруг у Ван Шианя злой умысел, и безопасность Вашего Величества окажется под угрозой?
Если его за это призовут к ответу, ему будет нечем оправдаться.
При встрече Император был одет с безупречной аккуратностью, лишь лицо его слегка бледнело. Он полулежал, прислонившись к столу, источая расслабленность и усталость.
Юй Каньчжи бросил на него один взгляд и тут же отвел глаза, уставившись в пол на красные кирпичи.
Цюй Яньчжао спросил:
— Сколько людей ты видел прошлой ночью по дороге во Дворец Ханьчжан?
Он заснул именно там, во Дворце Ханьчжан, и стоило ему расспросить всех проходивших мимо по очереди, как он сразу понял бы, сон это был или нет.
Тело Юй Каньчжи дрогнуло: он подумал, что Цюй Яньчжао хочет узнать вовсе не то, кто именно ходил во Дворец Ханьчжан, а то, каким образом туда попал Ван Шиань.
Выходит, падение Вашего Величества в воду и впрямь дело рук Ван Шианя?
Юй Каньчжи резко рухнул на колени:
— Прошу Вашего Величества о милосердии! Прошлой ночью это был ваш слуга, это ваш слуга —
На полуслове его охватило горькое раскаяние, голос оборвался, и он не смог продолжать дальше.
Цюй Яньчжао испугался, и не столько из-за внезапного движения Юй Каньчжи, сколько из-за смысла его слов.
Он и так болел и чувствовал себя разбитым, но теперь вмиг ожил:
— Что, это был ты?
— Двоюродный брат, ты...
Э-э, это, это, это... С каким же выражением лица ему теперь относиться к Юй Каньчжи?
Офисный роман между императором и сановником — это еще куда ни шло, но самое главное заключалось в том, что Юй Каньчжи приходился сыном младшей сестры вдовы императрицы, племянником вдовы императрицы, его собственным двоюродным братом по имени!
Они даже входили в один клан по степени родства.
Это было просто ужасно.
Какое-то мгновение Цюй Яньчжао был готов прямо тут и скончаться.
Юй Каньчжи опустил голову и не видел выражения лица Цюй Яньчжао, уловив лишь боль в его голосе.
Он заставил Ваше Величество разочароваться до такой степени.
Юй Каньчжи раскаивался тысячекратно:
— Прошлой ночью именно ваш слуга указал Генералу усмирения Запада дорогу, велев ему идти к Вашему Величеству!
Цюй Яньчжао:
— Ох...
Оказывается, не ты.
Что же до вероятности того, что прошлой ночью это был Ван Шиань, она равнялась абсолютному нулю.
В конце концов, Ван Шиань тогда был на него сердит, и это ясно виделось хотя бы по тому, как он принуждал его к питью.
Цюй Яньчжао с облегчением испустил долгий вздох и напутствовал Юй Каньчжи проникновенным тоном:
— Оставим пока в покое дело генерала Вана. Двоюродный брат, впредь, говоря со мной, не делай таких пауз посреди фразы.
Закончив наставлять его, он вдруг вспомнил о главном в словах Юй Каньчжи и спросил:
— Ты указал ему дорогу? Вы близки?
Началось, подумал Юй Каньчжи.
Раз он упал в воду из-за козней чужака, в сердце Вашего Величества наверняка таится обида, и сейчас лучше всего было бы откреститься от связи с Ван Шианем.
Но ведь он действительно не заподозрил Ван Шианя лишь из-за прежней дружбы, и с него было не смыть эту вину.
Юй Каньчжи ответил честно:
— Мы с ним росли вместе, наши отношения были превосходными, но в последние годы он редко бывал в Цзянькане, из-за чего мы отдалились друг от друга.
Цюй Яньчжао всё понял: это же готовый тайный агент Ван Шианя, который отвечает за использование служебного положения для контроля над императорским дворцом во время государственного переворота.
Цюй Яньчжао произнес:
— Пренебречь былой дружбой поистине прискорбно. Впредь тебе следует поддерживать тесную связь с Великим генералиссимусом.
Тон был мягким, без намерения учинить допрос.
У двоюродного брата оказался настолько хороший нрав?
Юй Каньчжи усомнился, не ослышался ли он:
— Ваше Величество?
Цюй Яньчжао:
— Хорошо, составь список всех, кто проходил прошлой ночью мимо Дворца Ханьчжан, и принеси мне в назначенный день.
Юй Каньчжи:
— Ваш слуга повинуется.
Поскольку никаких других указаний долго не поступало, Юй Каньчжи поднял голову.
Цюй Яньчжао подпирал рукой лоб, его глаза были слегка прикрыты, и он казался смертельно уставшим. Юй Каньчжи больше не смел его тревожить и удалился, снедаемый угрызениями совести и сомнениями.
Уходя, он снова столкнулся с Ван Шианем.
Юй Каньчжи нахмурился и, невзирая на грозный авторитет Ван Шианя, произнес:
— Ваше Величество отдыхает, генералу лучше прийти в другой день.
Ван Шиань холодно фыркнул, вовсе не собираясь уходить:
— Отдыхает? Боюсь лишь, что он сотворил дурной поступок и теперь не смеет показаться людям на глаза!
Судя по его виду, он ни в грош не ставил Цюй Яньчжао.
Юй Каньчжи содрогся, не ожидая, что Ван Шиань дойдет до такой степени наглости.
Ван Шиань годами командовал войсками на чужбине, и хотя его авторитет рос день ото дня и ходили слухи о его измене, сам он всегда считал это пустыми сплетнями.
Теперь же, глядя на поведение Ван Шианя, он понял, что всё это было вовсе не беспочвенно.
Юй Каньчжи недоверчиво спросил:
— Шиань, почему ты нынче...
На полуслове он заметил, что Ван Шиань перевел взгляд ему за спину.
У Юй Каньчжи внутри всё ёмкнуло, он обернулся и прямо у дверей увидел стоящего Цюй Яньчжао.
Лицо Цюй Яньчжао было бледным, глаза смотрели наполовину прикрытыми, и сам он казался таким хрупким, что его, казалось, могло сдуть дуновением ветра.
Цюй Яньчжао очень удивился, увидев здесь Ван Шианя.
— Разве это не мой Великий генералиссимус? Какое у тебя важное дело?
При упоминании об этом Ван Шиань разъярился еще сильнее: его пальцы сжались в кулаки, зубы скрипели, а взгляд был таким свирепым, будто он собрался кого-то сожрать.
Думает, он не знает, за какие заслуги ему пожаловали этот титул Великого генералиссимуса?
Он вовсе не из тех льстецов, что торгуют красотой ради милостей правителя!
Ван Шиань дошел до крайнего бешенства:
— Этот Великий генералиссимус — слуга носить не желает!
Юй Каньчжи:
— Ван Шиань!
Он невольно поднял глаза на лицо Цюй Яньчжао и увидел на нем глубокое недоумение, которое тут же растаяло, сменившись непроглядным спокойствием.
Цюй Яньчжао произнес:
— Великий генералиссимус, входи, поговорим.
Затем он обратился к Юй Каньчжи:
— У тебя есть служебные обязанности, так что задерживать тебя не стану.
Цюй Яньчжао чувствовал чудовищную усталость: он ведь был императором без реальной власти, а неприятности все равно находили его.
Придворные евнухи закрыли двери и молча удалились.
Цюй Яньчжао посмотрел на Ван Шианя, который даже не пытался притворяться и демонстрировал свирепый вид, и уселся напротив него.
— Пожаловать тебя, любезный подданный, в Великие генералиссимусы — поистине обделить тебя.
Он мысленно поразмыслил над причиной гнева Ван Шианя: пожалуй, тот решил, что награда оказалась слишком скудной.
Путь от генерала до Великого генералиссимуса, затем до удельного князя, а после и до принятия отречения от престола требовал немало времени.
Ван Шиань, должно быть, хотел ускорить процесс и сразу перескочить к титулу князя.
Но в эту эпоху процедура пожалования титулов была чрезвычайно строгой, и без достаточных заслуг о получении княжеского титула не могло быть и речи.
Даже на присвоение звания Великого генералиссимуса у него ушла куча нервных клеток.
Цюй Яньчжао оставалось лишь успокаивать его на словах:
— Не говоря уже о звании Великого генералиссимуса, даже пожалование тебе княжеского титула было бы оскорблением для тебя.
Он продолжил:
— В моем сердце даже отдать... половину этих бескрайних земель тебе, любезный подданный, — дело совершенно справедливое.
Изначально он хотел сказать «отдать целиком», но подумал, что это прозвучит слишком преувеличенно и недостаточно искренне.
Ван Шиань, который до этого пылал гневом, ошеломленно вытаращил глаза и едва не усомнился в собственном слухе.
Отдать ему половину империи?
С Цюй Яньчжао всё в порядке?
Ван Шиань никогда бы не подумал, что дождется от Цюй Яньчжао такого ответа, и в его голове воцарлся полный кавардак.
Он неизбежно снова вспомнил безумие прошлой ночи, и по телу разлилась смутная ломота.
Если вдуматься, все эти совпадения, начиная с пира в честь победы и заканчивая Дворцом Ханьчжан, выглядели так, будто всё было тщательно спланировано заранее.
Неужели Цюй Яньчжао уже давно питал к нему чувства и с самого момента отправки императорского указа об организации пира в его честь замышлял то, что случилось прошлой ночью?
Какая чудовищная нелепость!
Больше всего на свете он гордился своими боевыми заслугами, а вовсе не неотразимым очарованием!
Так что же сказать, чтобы Император оставил свою страсть к нему?
Ван Шиань ломал голову над этим со всех сторон и пришел к выводу, что изъянов в нем самом сыскать попросту невозможно.
Будь он не столь прекрасен, вряд ли привлек бы внимание Цюй Яньчжао.
Цюй Яньчжао был в немалом недоумении: он ведь выразился предельно ясно, а Ван Шиань должен был либо отказаться, либо согласиться, ну или хотя бы хоть как-то отреагировать. Вместо этого он упорно молчал, и было видно лишь, как его лицо и шея становятся все краснее и краснее — черт пойми о чем он там думал.
— Этот слуга смеет откланяться!
Ван Шиань даже не взглянул больше на Цюй Яньчжао, поспешно поднялся на ноги и на выходе врезался плечом в стоящую рядом опорную балку.
Цюй Яньчжао:
— ...
http://bllate.org/book/37657/4704046
Готово:
